VII. Эпилог.
20 ноября 2011 г., 20:25
Старый парк дышит осенью.
Вокруг сверкает яркими красками бабье лето — сияет золотник, серебрятся паутинки между веток, багровеет кендырь, чернеет вороний глаз; всюду распевают птицы. Ветер кругами носит листья, они усердно учатся летать, но потом останавливаются, приземляясь на тротуары, там кончается их танец, кончается вальс в невесомости.
По длинной аллее идут двое. Стук их шагов поглощает разросшаяся живая изгородь. Рональд Нокс, разомлев от тепла, довольно щурится, попутно борясь с желанием снять жаркий пиджак рабочей униформы. Грелль посмеивается над другом и сжимает пальцами набалдашник трости, сверкающий на солнце, будто драгоценный камень. Неспешная прогулка в царстве блаженного уединения.
Если взять всю полную сплетен желтую прессу и каким-то образом превратить груду макулатуры в человека, то получился бы кто-то вроде Рональда — извечный носитель всевозможных слухов.
— Ты знаешь, что Броуд собирается уходить из Управления?
— Это он тебе так сказал? — иронично поинтересоваться.
— Нет, но его секретарша…
— Очевидно, самый достоверный источник информации.
Рональд уязвленно надувает губы:
— Поспорим, что он всё-таки уйдет?
— О нет, — демонстративно кривит губы Грелль. — Ты каким-то невероятным образом всегда выигрываешь. Даже несмотря на то, что всегда веришь чужим секретаршам. Ох, и прекрати так самодовольно улыбаться, Ронни. Когда слепой говорит тебе такое, значит, ты улыбаешься ну очень явно.
Они оба посмеиваются и сворачивают на первую попавшуюся тропинку.
— Меня отправляют в командировку на границу, — становясь серьезным, говорит Нокс. — Надолго.
— Будь осторожнее, не геройствуй без необходимости, — недвусмысленно приподнятые брови. — Не повтори моей ошибки.
Рональд тут же тушуется, глядит себе под ноги, засунув руки глубоко в карманы. Он несколько раз приоткрывает рот, собираясь что-то спросить, но тут же передумывает. Однако после десяти минут тишины всё же не выдерживает:
— Скажи, зачем ты тогда это сделал?
Грелль долго раздумывает над ответом:
— Мне хотелось кое-что доказать себе. И всем вокруг. Но я… — легкий вздох, — ошибался; боролся против того, что существовало только в моей голове. Поэтому и говорю: не повтори моей ошибки. Будь умнее.
— Как скажешь, — растерянно кивает Рональд, всматриваясь в лицо собеседника. — И всё же ты выглядишь счастливым, — замечает он.
— Все ошибаются. Вопрос лишь в том, научишься ли ты с этим жить.
Молчание, во время которого каждому из них есть над чем подумать.
День подходит к концу. Далеко-далеко на горизонте собираются тучи; ночью, вероятно, пройдет дождь, творящий сотни луж по всему Лондону. Ветер становится прохладнее.
— Который час? — спрашивает Грелль, зябко поеживаясь.
— Почти девять.
— Мне пора. Гробовщик будет ждать у главного входа.
— Давай провожу.
Они долго идут по аллеям и тропкам, где-то поворачивают, а где-то — продолжают двигаться прямо. Когда в поле зрения вырисовываются железные изгибы больших ворот, Рональд приглядывается и замечает рядом с ними облаченную в серое одеяние неясную фигуру. Тогда он придерживает Грелля за локоть и останавливается.
— Пришли. Он уже там, встретит тебя. А я пойду.
— Не хочешь с ним поздороваться?
— В другой раз, — Рональд тепло и по-дружески обнимает жнеца на прощание. — Улыбайся чаще, Сатклифф, слышишь? Это приказ. Я теперь выше тебя по званию.
Шутливый артистичный полупоклон в ответ.
— Всего хорошего, мистер Нокс. Пишите письма.
Быстрые удаляющиеся шаги вскоре пропадают в шуме поднявшегося ветра.
Грелль подставляет лицо вечерней свежести и тут же чувствует быстро нарастающий запах сырости — дождь уже близко и, возможно, пойдет через пару минут.
— Как прогулялись? — добродушно спрашивает подошедший Гробовщик.
— Отлично, — прильнуть к собеседнику и медленно провести ладонью по его спине. — Дождь сейчас начнется.
— А у тебя, конечно же, нет зонта, — хриплый смешок и ответное объятие.
— А у тебя, конечно же, нет ни малейшего представления о том, как это романтично — промокнуть, вместе возвращаясь домой.
Гробовщик смеется, и его дыхание теплой волной щекочет висок.
— Вот и узнаю сегодня. Пойдем.
Ливень застает их на улицах города, обрушиваясь серой стеной воды на землю. Грелль задирает голову, пытаясь поймать капли языком. Он своими красными сапогами на высоких каблуках игриво создает каскады брызг из-под ног. Счастье пришло к нему давным-давно, и с тех пор не покидает. Он любит и любим.
В кромешной тьме перед его глазами проблескивают алые искорки.
