Ink Way. Нерассказанные истории

      Я безропотно стоял перед Джоуи, который невозмутимо продолжал такой знакомый до боли монолог. Я всё вспомнил. Я оказывался здесь каждый раз после «Конца». Ведь это всё была даже не странная история, в которую сложно поверить, пока не станешь её участником. Это была проклятая временная петля. Я бродил по кругу годами, и осознавал это уже тогда, когда было поздно. Стоило мне вернуться в студию, как я забывал о произошедшем, и мне казалось, что я впервые попал в тот чернильный мир. «И в конце концов, каждый пошёл по своей тропе. Ты — любящая семья, я — нечестная империя. И моя тропа рухнула, «, — монотонно говорил Джоуи, а я даже не прислушивался к нему. Мои мысли были заняты другим.       «Конец» снова настал.       Как бы эти ни работало, но, даже изменив каким-то образом временную петлю, я вновь вернулся сюда. Даже несмотря на то, что после встречи с Борисом всё пошло не так. А теперь пути назад нет. Есть только путь вперёд — снова в студию. Туда, где никто меня не помнит, где все ненавидят и хотят убить друг друга.       Это будет четыреста пятнадцатый раз. Предыдущие четыреста тринадцать всё было иначе. Что случилось в четыреста четырнадцатый? Никогда ещё я не сталкивался с таким развитием «сюжета». Это было что-то совсем иное.       «Генри, сходи-ка в нашу старую мастерскую, — обратился ко мне Джоуи и указал рукой на дверь справа от меня. — Есть кое-что, что я хотел бы показать».       Внутри у меня всё оборвалось. Нет! Нет же! Не может быть! Мы столького достигли, и это лишь для того, чтобы я вновь начал всё с чистого листа?! Я стоял на месте и продолжал смотреть в глаза Джоуи, в которых отчаянно пытался увидеть хоть тень раскаяния и сожаления. Как он может быть так жесток? Чего он этим добивается?       Джоуи отвечал мне пустым взглядом, который совсем ничего не выражал. Дрю и не сожалел, и не злорадствовал. Он просто ждал, пока я переступлю порог.       А я не собирался. Каждый раз я начинал заново, потому что надеялся, что что-то пойдёт не так. Всё пошло не так, и заново повторять я не собираюсь. Я сломаю эту проклятую временную петлю окончательно. Я больше не буду молчать. — Джоуи, — он вздрогнул, не ожидая, что я подам голос. Четыреста тринадцать раз я молчал и надеялся на чудо. — Не хочешь объяснить мне, что происходит?       Он широко распахнул глаза и пристально посмотрел на меня. Я больше не собираюсь быть твоей марионеткой, Джоуи. — Генри? — стоит признать, голос его оставался ровным. — Что же ты хочешь узнать?       О, у меня много вопросов к тебе, старый друг. — Зачем? — выдавил я, скрывая дрожь в голосе. — Зачем эта временная петля? Чего ты хотел ей добиться?       Джоуи окинул взглядом кухню, потом снова взглянул на меня. — Бессмертие, — невозмутимо ответил он. — Ты ведь должен всё понимать, Генри. Пока ты ходишь по кругу, я не могу умереть.       Я закрыл руками лицо. Боже, что же этот безумец несёт? Неужели он действительно так боится смерти? Из-за своих страхов он обрёк нас всех на нескончаемые мучения. Почему он не мог придумать что-то иное? Неужели ему настолько плевать на тех, кто страдает по его вине? — Но почему ты не стал частью того мира? — спросил я, совладав с собой. Мне было мерзко разговаривать с этим человеком. — До… до этого круга. — Мне нужна была гарантия жизни! — твердо ответил Дрю, ударив по столу кулаком. — В том месте никто не может чувствовать себя в безопасности. Но затем я понял, что с каждым днём мне всё сложнее жить без того, что я потерял.       И прошептал, наклонившись к моему уху. — Мне нужна былая слава, Генри.       Я вздрогнул. Кажется, я начинал понимать. — Я написал историю о тебе, — сказал он. — Ты прекрасно её знаешь. Ты помнишь, как это было? В конце концов, все оказывались мертвы, а ты оказывался в самом начале, не помня ничего.       Да, я знал об этом. — Но затем я понял, что могу вписать в эту историю себя так, чтобы в итоге остаться в выигрыше. Я переписал сценарий, начав с того, что письмо послал тебе Сэмми, и закончив своим присутствием. Мне нужно было устроить всё так, чтобы ты сначала обрёл свою семью, а затем потерял её. Как сначала потерял Нормана, так ты должен был лишиться всех. Но всё пошло не по моему сценарию, когда этот жалкий чернильный урод сжёг мою книгу. Я не прописал его сценарий, потому что не думал, что он способен пойти против Бенди. Но я недооценил Сэмми. После этого всё порушилось. А знаешь, как всё должно было закончиться?       Мне не хотелось знать. Его интонация становилась всё более жуткой и безумной, и это не внушало доверия. Я начинал его бояться. Он не был чернильным демоном и, кажется, не мог мне навредить, но я не знал, на что способен этот сумасшедший человек. Ему ничего не мешало взять нож и зарезать меня.       Он понизил голос и прошептал, выделяя каждое слово и наслаждаясь моей растерянностью. — Ты бы наблюдал за тем, как они умирают. Я убил бы Бориса и забрал его сердце, как трофей. Затем погиб бы Сэмми, пытавшийся защитить Алису, Эллисон и Сьюзи. Мы остались бы с тобой один на один. И ты ничего не мог бы сделать. Ты просто сошёл бы с ума. А я остался бы лордом для Потерянных и Искателей. Это был бы единственный хороший конец истории.       Меня начинало трясти. Ненависть переполняла моё сердце. Этот урод играет чужими жизнями! — А всё это твоя вина, Генри.       У меня оборвалось сердце. Что…? Что он имеет в виду? Моя вина лишь в том, что за четыреста четырнадцать раз я так и не придумал, как вырваться из этого цикла. — Это произошло из-за тебя. Я ненавижу тебя, мой лучший друг, — прошипел Джоуи. — Ты ушёл, и в студии всё пошло крахом. Ты хотел запомниться одним из основателей и одновременно сбежать от ответственности. Но я сразу это понял. Никто, кроме меня, так и не узнал, что ты был сооснователем. Ты предал меня. Я всегда ценил то, что ты давал моей студии. Без тебя всё начало меняться. Ничего этого не случилось бы, не покинь ты студию.       Я закрыл глаза и вздохнул. Мне нужно было не потерять самообладание.       Однажды я поддался на его убеждения, но теперь я видел, что он лишь лжец и никто более. Я не собирался верить ни одному его слову. — Я вернулся, Джоуи, — заметил я. — Только было уже поздно. Твои безумные идеи настолько поглотили тебя, что ты и меня отказывался слушать. — Ты всегда маячил на моём пути, — продолжал Дрю, даже не прислушиваясь ко мне. — Я слышал, как они говорили, что под твоим руководством всё шло бы лучше. Но своим стремлением к славе и управлению студией ты всё сломал. Теперь я хочу причинить тебе ту же боль, что ты причинил мне. Я не хочу убить тебя. Я хочу, чтобы ты терял всё раз за разом. Тогда ты почувствуешь, что чувствовал я, когда билеты перестали продаваться, а сотрудники один за другим увольнялись по твоей милости.       Я не понимал. Неужели весь этот переполох из-за того, что мне пришлось уйти из студии в тысяча девятьсот тридцатом году? Это ужасно… Дрю, что же ты творишь…? — Но для следующей петли я подготовился. Это петля, где больше не будет глупых промахов в сценарии, из-за которых всё пойдёт прахом. Круг 415. Последняя для тебя, потому что после пребывания в ней ты точно не сможешь адекватно воспринимать ситуацию, — Джоуи попытался подойти ко мне, и я протянул ему руку, предлагая помощь. Он опёрся на меня и посмотрел мне в глаза. — Ты ведь даже помнить ничего не будешь. Знаешь, ради того, чтобы ты поплатился, не жаль было даже связаться с демонами. Прощай, мой лучший друг. С тобой было приятно иметь дело.       Я кивнул и крепко обхватил его руками. Возможно, со стороны могло показаться, что я обнимаю Джоуи, но рядом не было никого, кто мог бы подтвердить это. — Что ж, приятель, — тихо сказал я, а он побледнел, осознав, что я собираюсь сделать. — Мы начали это вместе. Давай вместе и закончим.       С этими словами я сделал шаг назад, к открытой двери, за которой начиналась новая петля. Джоуи я захвачу с собой. Чтобы он больше не мог ничего изменить. Пусть он станет частью того мира. По крайней мере, тогда этот цикл, наконец, прервётся, ведь Дрю не сможет им управлять.       Даже если я больше не смогу пойти по тому пути, по которому прошёл, я всё равно избавлюсь от Дрю. К счастью, сейчас я был гораздо сильнее. Ведь вне цикла Джоуи был лишь инвалидом. Его желание подойти ко мне вплотную, чтобы посмотреть мне в глаза, сыграло с ним злую шутку.       Мне остаётся лишь надеяться на то, что моя небольшая хитрость сработает.

***

      Джоуи встретил меня прямо около двери. Он с трудом удерживался на ногах, и я поспешил к нему, чтобы он смог опереться на меня. Дрю прислал мне письмо, и я тут же приехал, только получил его. От старого друга тридцать лет не было вестей, и я был удивлён, когда Джоуи попросил меня посетить студию. Тем более, если здесь обрушились этажи. Что он хотел показать мне в этом заброшенном месте? — Дружище, где же твоё кресло? — спросил я, а он покачал головой. — Это долгая история Генри. Я рад, что ты приехал. Много лет прошло с нашей последней встречи.       Я улыбнулся. — Я тоже рад. Прошло целых тридцать лет, старый друг, и, признаю, мне тебя не хватало.       Это было правдой. Раньше Джоуи Дрю был моим близким другом, но за эти десятилетия я так и не смог его разыскать. Он будто провалился сквозь землю. Тем не менее, я не забывал его. Как и то, над чем мы вместе работали. — Пойдём, я покажу тебе кое-что, — позвал он, и я осторожно повёл его по коридору. Каждый шаг давался Дрю с трудом, и я не мог перестать удивляться, как он добрался сюда без инвалидного кресла.       Это место вызывало чувство ностальгии. Кажется, только вчера я ушёл отсюда… чтобы не возвращаться в течение тридцати лет. Впрочем, мне и не нужно было возвращаться. Студия закрылась, а мои дорогие мультяшки не выжили. Увы, меня не было рядом, чтобы им помочь. А ведь им, наверное, было так страшно, когда они остались умирать одни. Простите меня, Бенди, Борис и Алиса…       Однако я всё ещё надеялся на то, что, может быть, они живы. Джоуи же не мог знать, наверняка, что те чернильные лужицы — наши персонажи. Вдруг они спаслись? И ждали меня все эти годы. Мне стоит хотя бы постараться отыскать их. — Ты быстро приехал, — отметил Джоуи, а я хотел достать письмо, чтобы посмотреть на конверте дату отправки, но…       Это было не письмо. По крайней мере, не письмо Джоуи. Это был исписанный мелким почерком лист бумаги. И лишь вглядевшись, я понял, что это мой почерк. Удивление охватило меня, и я погрузился в чтение.

Генри, я знаю, что это может звучать глупо, но ты должен мне поверить. Я Генри из петли 414, и я предупреждаю тебя: не стоит верить Дрю. То, где ты находишься — временной цикл. Я смог его нарушить, но не сломать. Прошу тебя, сделай всё, чтобы никто не погиб. Не доверяй Джоуи. Это лжец и убийца. Он будет пытаться влиять на тебя через Бенди. Не беги из студии. Постарайся спасти их. В большой Чернильной Машине в самом низу студии есть бобина с «Концом»…

— Что ты читаешь, старый друг? — спросил Джоуи, забирая у меня лист, хотя я не успел прочитать и половину.       А я был поражён тем, что успел прочитать, и даже не воспротивился. Временной цикл… это так невероятно. Почти также, как и живые мультяшки. Честно говоря, я поверил в это сразу. Не только из-за того, что текст был написан моим почерком, но я точно его не писал. Ещё… что-то будто забрезжило в моей памяти. Что-то знакомое, но постоянно ускользающее.       Стоило мне взглянуть на Джоуи, как я осознал, что он прекрасно понял «прошлого» меня. Джоуи побелел, и его так перекосило, что я испугался. И всё же, Дрю явно был в ярости от того, что написал «Генри». — Хитрый, хитрый гад, — прошептал он. — Ты хотел осуществить это так? Я не позволю тебе. Теперь ты заперт здесь, со мной, и я не позволю тебе изменить петлю. Ты получишь своё.       Я не понимал, о чём он говорит, что видел, что от его теплоты и дружеской усмешки не осталось и следа. Была лишь жгучая ненависть в глазах, от которой мне просто стало страшно. Что же такого я совершил в прошлой петле? — Я стану здесь Богом, — прорычал Джоуи. — А ты и твои любимые мультяшки сгниёте. И твой жалкий любимец тоже. — Что ты… Бенди жив…?       Откуда Джоуи знает? Он же говорил мне, что они погибли. «Генри» прав. Мне не стоило верить Дрю. Он солгал мне! Я поддался охватившей меня злости и отбросил его от себя. Джоуи, ударившись о стену, сполз на пол, продолжая хрипло смеяться. — Ты всё равно не выберешься, — сквозь безумный смех сказал он. — Ты попался. Что же ты, Генри, не поможешь мне встать? Бросишь старого друга?       Но я больше не верил ему. Он соглал мне. Он солгал и прошлому Генри. Если у него есть силы заключить человека в петлю, то он не настолько беспомощный.       И тут я услышал приглушённое рычание, а затем тяжёлые шаги. К нам кто-то шёл. Развернувшись, я увидел высокую чернильную фигуру, что приближалась к нам, размахивая хвостом. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в этом существе Бенди. Это был мой маленький чертёнок, которого я так любил рисовать. Он очень изменился. От ужаса я даже оцепенел. Это точно был Бенди. Но теперь, кроме ужаса, он мне ничего не внушал своим видом. В последний раз я видел его совсем маленьким и милым. Я до сих пор помню, как я уезжал, а он долго обнимал меня, плакал и кричал, чтобы я поскорее вернулся. Я и сам тогда едва сдерживал слёзы, смотря на него.       Но сейчас демон не обратил никакого внимания на меня. — Джоуи… — прорычал он. — Предатель… Как ты посмел сюда вернуться?       Он нагнулся над лежащим Джоуи и поднял руку, намереваясь ударить создателя. — Не трогай меня! — со злостью выкрикнул Дрю, на что чернильное существо ответило угрожающим рыком. — Ты моё создание, и ты не смеешь меня трогать.       И тут я не выдержал. Я понимал ярость Бенди. Он мог ненавидеть нас совершенно оправданно. — Мы его создатели, и мы не имели права его бросать, — отрезал я, когда ко мне вернулся дар речи.       Если он знал… почему он оставил Бенди здесь? И что с Алисой и Борисом? Я всё больше убеждался, что «Генри» писал правду. — Он просто мерзкий истекающий чернилами монстр, — процедил Дрю, переведя взгляд на меня. — Это больше не Бенди, Генри.       Существо, в котором я отчётливо видел Бенди, сначала застыло от таких слов и оглядело себя. Оно всё ещё продолжало улыбаться, но его улыбка была печальной, и мне стало его жаль. В нём всё ещё было что-то от моего милого дьяволёнка. Я-то точно знал, что это мой Бенди, даже если внешне он и изменился. Затем дьявол оглушительно взревел и кинулся на Джоуи. И Дрю вновь засмеялся.       Я хотел, было, остановить, Бенди, но демон отбросил меня в сторону. — Уходи, Генри, — с болью проговорил он. — Сейчас здесь небезопасно. Я люблю тебя и не злюсь. Я разберусь сам, честно. Спасибо, что пришёл. Я рад тебя видеть.       Я не хотел, чтобы моё создание стало убийцей. Я хотел оттащить его, сказать, что Дрю того не стоит. Но Бенди об этом позаботился. Меня схватили странные, совсем не много похожие на людей чернильные существа и потащили к выходу. — Бенди! Ты же не убийца! — кричал я. — Не убивай его. Он и так поплатился за свои…       Меня оборвал ужасный крик, оборвавшийся также внезапно, как и раздавшийся. А затем я услышал всхлипы. Бенди плакал, громко и обречённо. Но я не мог даже подойти к нему и успокоить. Чернильные штуки уже подтащили меня к двери. Я всё ещё пытался вырваться, но, когда мне это удалось, они перекрыли мне путь назад, к Бенди. У меня не было выбора. — Я вернусь, Бенди, — пообещал я, зная, что точно не оставлю его тут. Я приду за ним.       И открыл дверь.

***

      На этот раз в квартире Джоуи было пусто. Я стоял на месте, понимая, что это всё. Тот самый конец. Джоуи теперь нет. Он убит окончательно. Больше он никому не причинит страданий. Поэтому я был свободен. Я не знаю, сколько времени прошло с начала всего этого. Кажется, я провёл годы в этом проклятом цикле. Но теперь я мог вернуться домой.       Я подошёл к столу с зарисовками и оглядел эскизы. После четыреста четырнадцатой петли тут появились новые. На некоторых я увидел себя. Многие из них были довольно мрачными. Например, на одной был изображён момент смерти Кино. На другой Чернильный Демон с сердцем Бориса в руках. Оскура и Бенди, растворяющие друг друга. И незнакомая девушка со странным символом на руке. Я ни разу не видел её в Цикле, но почему-то почувствовал, что она внушает мне необъяснимую тревогу. Я поспешил отойти и повернулся к доске с письмами и вырезками из газет. Кроме уже знакомых писем от Уолли и Эллисон, я наткнулся на ещё одно, которого ранее не было. От некой «А. Аддерли». Может быть, "А. Аддерли" и была девушкой на рисунке?       А теперь я расскажу о том, что помогло мне выбраться из последнего круга. Я просто взял один из эскизов со стола и на обратной стороне написал то, что хотел передать следующему Генри. Даже представить страшно, что было бы, если бы в последний момент я до этого не додумался.       Что же мне делать теперь? Мой взгляд упал на дверь. Я придумаю, что сделать с чернильными существами, но пока здесь мне больше делать нечего. Но я обещаю, я найду способ.       Я в последний раз оглядел квартиру Джоуи и толкнул входную дверь. Откроется ли она теперь, когда Дрю мёртв, а временные петли должны сломаться? Но…       Вместо подъезда я шагнул в тронный зал.

***

      Я открыл глаза. Я снова в студии? Что произошло? Разве цикл не сломан?       В следующий момент на меня налетела Алиса и обняла так крепко, что я испугался за свои рёбра. — Генри! — закричала она. — Ты жив! Я так переживала!       Кажется, я вернулся в четыреста четырнадцатый круг.       Это лучший вариант развития событий.