Ink Way. Нерассказанные истории

      Итак, эта долгая бессонная ночь, наконец, кончилась. Сегодня первый день моей новой жизни вне студии. Вчера случилась просто куча вещей, которые изменили мою жизнь! И апогеем стало неожиданное появление в студии Амелии Аддерли, моей актрисы озвучки, которая лишь через тридцать лет после своего ухода узнала о моём существовании. Я отнеслась к ней очень настороженно, потому что, как все знают, доверять незнакомцам плохо. Впрочем, и знакомым как показывает опыт. Но на первый взгляд Амелия казалась очень милой и крайне сочувствовала мне, а заодно и этим. Последний факт крайне меня задел.       Я сначала вообще не поняла, зачем она пришла, и после недолгого напряжённого молчания предложила ей уйти. У меня после всех этих… стычек… с Дрю была ещё куча дел. Мне надо было привести в порядок своё убежище и проверить состояние Чернильной Машины. Но Амелия пристально посмотрела на меня и спокойно и с едва различимым удивлением спросила: «А ты разве не хочешь пойти со мной?».       Казалось бы, после всего, что произошло до этого, удивляться не получится уже ничему. Но вот этот вопрос ввёл меня в такой ступор, что я молчала, думая, что неправильно поняла Амелию. Это было что-то за гранью моего понимания. Это ведь не могло быть правдой.       Но это было правдой. Судя по тому, что я проснулась от того, что настоящий солнечный свет бил мне в лицо, это было такой же правдой, как моё существование. Проснувшись, я просто лежала и смотрела в окно на голубое небо. Для меня это так удивительно. Я ведь никогда раньше не видела ни неба, ни Солнца. Я не верила в происходящее. Мне казалось, что это какой-то удивительный сон. Или я погибла и нахожусь в загробном мире. Или в чистилище. Хотя вроде я была совершенно живой. Вообще-то я чувствовала себя Козеттой или, на крайний случай, Золушкой. Хотя моя спасительница феей-крёстной далеко не была. Это была совершенно не сказочного вида девушка, которая выглядела очень даже обыденно. Она была хорошенькой, но, конечно, не Сьюзи Кэмпбелл. Сьюзи Кэмпбелл, знаете, раньше была довольно симпатичной. Не то что эта уродина, которой она стала. Подумав об этом, я невольно усмехнулась.       Итак, я никак не решалась выйти из своей комнаты. Мне было неуютно. Поэтому я долго смотрела в окно, долго расчёсывала волосы, долго обрабатывала царапины чернилами (а я взяла с собой баночку чернил из студии на всякий случай) и вообще, делала всё максимально долго. Можно подумать, что я упрямлюсь или не хочу выходить. Я хочу. Просто после тридцати лет это всё слишком странно! Тем более, на чужой территории я просто ужасно себя чувствую. Я чувствую себя обязанной. В студии я могла предъявить права на нужный мне этаж, и, обычно, Бенди старался не связываться со мной. По крайней мере, до возвращения Генри. А дальше они взбунтовались. Впрочем, думаю, про это уже всем известно. Здесь так не получится.       Когда мне надоело-таки тянуть время, я выдохнула, нервно улыбнулась и вышла из комнаты.       На часах было всего полседьмого, и я с какой-то даже надеждой подумала, что Амелия ещё спит. Но увы, нет. Моя актриса озвучки сидела в гостиной и что-то рисовала. Услышав мои шаги, она повернулась и кивнула, одарив меня дружелюбной улыбкой. — Доброе утро. Как ты?       На самом деле, я не привыкла, что ко мне так обращаются. Так что мне понадобилось время, чтобы сообразить, что ответить. — Привет, — буркнула я, подходя к столу и беря чашку. — Чай есть?       Да, признаю, это было довольно резко. Ну и что с того? Справедливости ради, замечу, что это у меня не за ночь так настроение переменилось. Вчера я тоже обходилась короткими ответами и неразборчивым бурчанием. Во мне бушевал такой спектр эмоций от радости до разочарования, что я никак не могла определиться, как и что отвечать. «Я уже вижу, что у тебя очень покладистый характер», — не удержалась от комментария Амелия. «У меня очень покладистый характер по отношению к тем, кого я вижу впервые», — парировала я, и на этом разговор закончился. Честно, в данный момент я была настроена гораздо лояльнее, чем получилось. Но Дрю же не учил меня взаимодействию с людьми. Если Амелию вообще можно считать человеком… Чернильные люди, может, и не особо выделялись среди других людей, но по сути они уже не являлись таковыми, полагаю. Хотя снаружи их отличала лишь бледность. Не просто бледный, а прямо-таки белый Сэмми, например, вообще казался ещё одной мультяшкой. Да и Генри. И Амелия. Кстати, эта бледность ей очень даже шла.       Впрочем, ответ всё равно был запоздалым, потому что я уже обнаружила пустую кружку и налила в неё заварку. Опять наступила напряжённая тишина, ведь вчера я явно дала понять, что меня лучше не трогать. Ну что, актрисочка, не на ту нарвалась. Надеялась на милого мультяшного персонажа? А тут я. Честно говоря, мне даже интересно, чем это закончится. Я не книжка, меня в библиотеку не вернёшь. Ну что ж… Ладно, надо просто дать новой жизни шанс. Я оглядела комнату. Что же может стать темой для разговора… — А ты уверена, что тебе стоит рисовать? — наконец, спросила я удивлённо, когда явно находящаяся в такой же растерянности Амелия снова вернулась к своему занятию. — Пардон? — актриса подняла на меня непонимающий взгляд, и я поняла, что неправильно выразилась. — У тебя есть какие-то замечания? — Нет, то есть рисуют аниматоры, — объяснила я, на самом деле не понимая, что происходит. — Ты же актриса.       Теперь, кажется, настала её очередь не понимать, что не так. Судя по взгляду, которым она меня смерила, я её очень удивила. — Да, я актриса. А ты же мультяшка? — спросила Амелия, и я утвердительно кивнула. — Твоё дело в мультиках появляться. Почему я обнаружила тебя после какой-то ужасной битвы среди кучи чернильных луж, которые, как я понимаю, являются трупами?       Что ж, по крайней мере, она может дать отпор. Ну ладно. С другой стороны мне очень не понравилось, что она что-то говорит мне о студии. Какое она вообще право имеет? Её там даже не было!       Я поняла, что до какого-то взаимопонимания нам ещё далеко и снова замолчала, сделав вид, что поглощена рассматриванием забора.

***

      На третий день у меня появилось ощущение, что я нахожусь не в своей тарелке. Нет, вниманием меня, вроде не обделяли. Напротив, доставать меня у Амелии получалось просто замечательно. Как же меня раздражало её лицемерие. Она делала вид, что ей на самом деле интересно, как я вообще выжила в студии, и что ей хочется со мной поладить. А потом уходила на целый день, и я сидела одна. И после такого я должна верить, что ей есть до меня дело?! Да-да, работа, конечно, но о какой работе может идти речь, если тут сижу я, мультяшка, которая совершенно не приспособлена к этому миру и вообще ему не принадлежу. Я уж молчу о том, что мне приходится сидеть в доме, в котором из живности, кроме меня, только канарейка. Ну ладно, первые два дня я пыталась привыкнуть к своему новому обиталищу. Но на третий и это мне откровенно наскучило вместе с проклятой канарейкой. А Амелия мне ещё про какую-то работу что-то говорит. Да она со мной должна сидеть, раз так жизнь сложилась! Но увы, её мои доводы не убеждали. Она виновато улыбалась, пожимала плечами и говорила: «Подожди до вечера, я приду, чем-нибудь вместе займёмся». Вечером ситуация лучше не была. И вот почему.       Вы знаете таких людей, которых можно охарактеризовать словом «светлый». Вот она, Амелия, такая. А я не такая! И с одной стороны мне она нравится, вроде такая радостная и неунывающая, но вот с другой, а разве можно вообще быть радостной и неунывающей рядом со мной? Она приблизительно знает, что со мной было, и ведёт себя так, будто ожидает, что я поддержу её болтовню ни о чём? Она ждёт, что после всего произошедшего я буду обсуждать с ней какие-то дурацкие фильмы или книги?! Будто ей больше не о чем поговорить. Ей не понравилась игра актрисы в кино, и она решила это прокомментировать. И какое мне дело до того, что ей не понравилось? Не знаю, для меня это слишком странно. Смысл общаться с человеком, если он говорит о ерунде? Поэтому меня раздражало то, что она вот такая слишком счастливая.       Амелия идиоткой не была и ещё с первого дня уяснила, что меня лучше лишний раз не трогать. Но это её не очень останавливало. Сначала она всё-таки как-то пыталась вывести меня на диалог, потом сменила тактику. Вылилось это во что-то подобное: — Ты изменилась, — сказала она мне, и я от возмущения чуть не подавилась. Это ещё что за разговоры? — Ах, да, давай, не забудь сказать, как я выросла и похорошела, — съязвила я, потому что это был один из тех разговоров, который мне никак не хотелось поддерживать.       Следующая фраза Амелии вообще выбила меня из колеи. — Я не сказала, что ты изменилась в лучшую сторону, — парировала она.       Иногда я начинала жалеть, что в ней текут такие же чернила, как и во мне. И всё-таки я пока сдерживалась. — И на том спасибо, — буркнула я, отвернувшись к окну. — В лучшую сторону они менялись. У них там жизнь кипит. А у меня свой мир. И саморазвитие. Спросишь, откуда такие слова знаю? Много времени было на чтение. В отличие от Бенди я пишу без ошибок.       И если бы на этом всё закончилось… Но нет. — Ты сейчас пытаешься показать, чем гордишься? — и тут я не выдержала и взбесилась. — Вовсе нет!       И на этом разговор оборвался, потому что эта раздражающая меня Амелия ничего не сказала и продолжила, как ни в чём не бывало, заниматься своими делами. А я просто от злости тряслась. Почему она пытается казаться такой доброй и понимающей?! Притворяется, что всё хорошо, хотя я, конечно же, на самом деле очень вывожу её своим поведением. Ну я ничего не могу поделать с собой. Я просто не умею иначе. Я не знаю, как у неё так просто выходит начинать разговор со мной.

***

      Конечно же, рано или поздно такое общение должно было во что-то вылиться. Должны были не выдержать либо я, либо Амелия, и после этого всё пошло бы крахом. На самом деле, не выдержала я. Потому что, ко всему прочему, актриса была терпеливой. Нашлась святая… И вот, однажды утром — а это было воскресенье, поэтому она никуда не спешила — мы сидели и, как обычно, молчали. Настроение у меня было ещё более отвратительное, чем обычно, потому что всю ночь я вспоминала студию и начинала серьёзно жалеть о том, что вообще оттуда ушла. И Амелия просто не могла этого не заметить. — Что-то случилось? — мягко и участливо спросила она, сочувственно улыбнувшись.       И почему-то я не стала молчать. Наверное, мне совсем надоело всё это. — Я думаю о Бенди, — призналась я, сжимая в ладонях чашку с кофе и смотря в окно.       Амелия молчала, ожидая, что я продолжу. — Я, наверное, могла бы остаться и поделить с ним студию, — добавила я. — Но с другой стороны, я не могу поделить с ним студию, потому что это моя студия. Я была создана раньше. И пускай это не его вина, я всё равно терпеть его за это не могу. Почему он со своим культом не ушел? Почему я ушла? Может, мне стоит вернуться и доказать, что имею право требовать их ухода?       Наверное, Амелия примерно такого ответа и ожидала. Сначала она ничего не говорила, потом спокойно произнесла. — Тебе пора бы уже перестать думать о нём как о сопернике. Если бы не Бенди, ты была бы мертва.       К слову, да. Некоторые вещи я ей всё же рассказала. Например про то, что случилось буквально за часы и минуты до её прихода. Но почему это надо оборачивать против меня?! — Я ему обязана теперь? — язвительно осведомилась я, но актриса оставалась на удивление безэмоциональной. — В каком-то смысле. Хотя я больше имела в виду, что вы были, как я понимаю, неплохими союзниками.       И вот тут я не выдержала. Весь мой негатив был готов выплеснуться наружу, и я просто уже не смогла молчать. Мне надоело всё! Я вскочила и случайно выронила чашку, которая, достигнув пола, разбилась вдребезги, но даже не обратила внимания на это. — Не надо говорить мне, какими союзниками мы были! — закричала я. — Мы не были союзниками! Всё, что мы делали — пытались друг друга убить. А тебе об этом вообще не стоит заикаться, потому что тебя там не было. Ты вообще ничего не сможешь понять! Ты не знаешь, как долго я сидела там взаперти! Ты вообще ничего обо мне не знаешь. Я больше не та Оскура, которую ты озвучивала. Я сильная, я могу постоять за себя, я умею убивать. Я не добрый наивный персонаж для развлечения детей. Я та, кто убьёт любого, кто встанет на пути.       Я поняла бы, если бы Амелия разозлилась. Но она смотрела на меня с пониманием и сочувствием. И даже попыталась как-то меня успокоить. Но меня это не волновало. — Да, я оказалась не так проста, как могло показаться. Ты думала, что знаешь меня? И что теперь?       Только когда я поняла, что вот-вот сорвусь на визг, я словно очнулась. Вообще-то я редко плачу или кричу, но я просто так устала за последнее время. Мне просто нужен отдых. Я бы всё отдала за своё убежище в студии. Выдохнув, я села и обессиленно уронила голову на стол. Я просто хочу спокойно жить! И что теперь? Вот сейчас Амелия знает, что я на самом деле из себя представляю. И что она будет со мной делать? — Я правда пытаюсь как-то начать с тобой разговор, — призналась я, чувствуя, что при каждом слове мне почему-то становится легче. — Я просто не умею не враждовать. Я всю жизнь боролась либо с Бенди, либо с Дрю. Было когда-то в мультиках всё иначе, но ты же и сама понимаешь, как давно это было. А ты постоянно пропадаешь на своей работе, и я не понимаю, почему ты говоришь, что я тебе нужна. Я видела Бенди с остальными: они же никогда друг с другом не расстаются. Вот это я понимаю, они друг другу нужны, а ты…       Этот монолог, кстати, содержал в себе больше слов, чем я сказала за всю эту неделю. Что ж, ну хотя бы я начала с ней разговор. Правда, каковы шансы, что меня после этого не вернут в студию? И это в лучшем случае. Впрочем, мне уже всё равно. Я не умею решать конфликты миром.       Я ожидала чего угодно, но не осторожного прикосновения к своему плечу. Актриса вздохнула и осторожно погладила меня. — Эй, ну что ты? — мягко спросила она, садясь рядом. — Всё, успокойся. Всё хорошо. Я теперь понимаю, что тебя не устраивает. Мы обязательно придём к компромиссу. — Я тебе чашку разбила, — пробормотала я, потому что внезапно на меня навалилась такая усталость, что у меня просто не было сил говорить.       Ответом был только заливистый смех. — Посуда бьётся к счастью.       Да какое тут счастье?! Я застряла здесь с девушкой, с которой никак не могу научиться взаимодействовать, и с мыслью о том, что всё очень-очень плохо, и виной этому, как всегда, Дрю.       Вот знаете, так получилось, что меня никогда раньше не обнимали. И сейчас, когда я почувствовала, что меня крепко сжали в объятиях, даже растерялась. Я видела, как друг друга обнимают сотрудники, когда студия ещё работала. Я видела, как Бенди обнимается со своими. Но никогда не понимала смысла этих действий. Но объятия были на удивление тёплыми и приятными. Хотя мне всё равно было немного неуютно от мысли, что меня кто-то касается. Странное чувство… — Прости, — пробормотала я. — Я сорвалась.       Стоит ли мне вообще упоминать, что я до этого ни разу не извинялась перед Амелией. Поэтому я прямо-таки почувствовала её удивление. Но актриса озвучки быстро взяла себя в руки. — Ничего страшного, — шепнула она. — Я понимаю. Просто попробуем начать заново. Всё будет хорошо, обещаю.       Я горько усмехнулась. О нет, Амелия, ты многого ещё не понимаешь и никогда не поймёшь.

***

      И всё же после того разговора дело сдвинулось с мёртвой точки. Конечно, мы не стали сразу лучшими подругами, потому что с моей покладистостью это было просто неосуществимо. Но определённые шаги были сделаны. Например, я честно попыталась не терпеть Амелию, а понять её. И поняла, что всё не так уж плохо. В конце концов я осознала, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда поговорить о какой-то ерунде. Особенно когда ничего не угрожает. А в этом месте было так спокойно, что, казалось, угрожать не может вообще ничего. Именно это меня и тревожило. Всё было слишком спокойно.       Однажды вечером я сидела на подоконнике и смотрела в окно, а Амелия резала что-то к ужину, напевая какую-то мелодию, которая показалась мне знакомой. Через пару мгновений я поняла, что эта «Овечья песенка», которую так любил Сэмми. — «…Отдыхай, пора засыпать…», — едва слышно пропела девушка и внезапно взвизгнула. — Чёрт!       Оказалось, она случайно порезалась. Я поморщилась, увидев чернила на её пальце. — Оскура, дорогая, где твои чернила? — спросила Амелия, и я с готовностью вскочила с места. — Сейчас принесу.       Вернувшись и протянув актрисе небольшую баночку, я, внезапно, задумалась. — Почему ты вообще такая? — спросила я. — Или почему ты, например, не Потерянная? Ты сбежала или…?       Амелия поставила баночку на стол, залив царапину чернилами, а затем подошла к окну и встала рядом со мной. Её зелёные глаза смотрели будто в никуда, и она внезапно стала какой-то задумчивой. — Что ж, скажем так, не только ты была первым экспериментом, — явно намекая на себя, сказала она. — Хотя я каждый день, каждый час своей жизни проклинаю то, что он сделал со мной.       Я была удивлена. Как по мне, так Амелия была довольна жизнью. Особенно по сравнению со мной. Представляю, какой угрюмой занозой я кажусь рядом с ней. Ну и ладно, какая есть. — Тебе это не знакомо, — продолжила Амелия, оперевшись на подоконник и прислонившись лбом к окну; медно-рыжие пряди пока распущенных прямых волос не давали мне увидеть её лицо. — Но многие люди боятся смерти. Мне-то, на самом деле, особо страшно никогда не было. Смерть — всего лишь часть жизни. Честно говоря, мне было всё равно, смертна я или нет. Я живу сегодняшним днём. Поэтому когда Джоуи начал проводить свои первые эксперименты с Чернильной Машиной и предложил мне поучаствовать, я согласилась. Да и сумму за это он предлагал довольно большую. Хотя отец всегда говорил мне, что «Аддерли не продаются». Так я и оказалась бессмертна. И знаешь, это ужасно. Понимание того, что ты переживёшь всех своих родных и друзей, которое пришло ко мне слишком поздно. Понимаешь, амбициозная двадцатитрёхлетняя девчонка, желающая хоть как-то сделать свою жизнь необычной. Моя глупость обошлась мне слишком дорого.       Ничего себе, кажется, я даже почувствовала что-то вроде жалости. Хотя кто будет спорить с тем, что Амелия сама виновата? — А потом он ещё раз попросил помочь ему. Он хотел оживить тебя. Ему нужна была вещь, в которую я вложила бы свою душу. Думаю, ты знаешь об этом. Но по прошествии месяца он сказал, что ничего не вышло, выбросил меня из студии и буквально захлопнул дверь перед моим носом. Кто мог бы подумать, что он солгал, и ты действительно существуешь… — последнее предложение она произнесла почти с восторгом.       Я едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по стеклу. Каждый раз, когда мои мысли касались Дрю, я начинала жалеть, что не успела лично расправиться с ним. Заметив это, Амелия предусмотрительно взяла меня за руки. Видимо, ей не хотелось тратиться на новое окно. — Когда студия закрылась… Что ж, я оказалась в нужное время в нужном месте. Так получилось, что я была там. И оказалась одной их тех немногих, кто успел сбежать. Кратко говоря, дальше я быстро сообразила, что есть пара странностей: Джоуи слишком спокойно наблюдал за тем, как рушится его студия, и то, что вышли лишь немногие. Я не верила в его откровенную ложь в стиле «только эти люди были в студии в тот день». Вот и всё. Я не понимала, что это значит, и никак не могла все эти годы перестать думать: что случилось с людьми? А с мультяшками? Знаешь, для меня-то нет разницы между вами. Вы все в одной ситуации. Поэтому до сих пор не понимаю, для чего эта бессмысленная вражда с Бенди.       В другой ситуации я, может, и поспорила бы, но сейчас мне пришлось сдержаться. Всё же мне хотелось узнать самое главное… — Затем… много лет спустя. Сейчас. Я встретилась с Сэмми, как ты уже знаешь. Я слишком часто пересматривала старые фотографии и знаю, как выглядели некоторые люди. Тем более, когда он начал говорить себе что-то о студии, Бенди и тебе. Я поняла одну вещь: ты жива, ты существуешь, и я никогда себя не прощу, если не попытаюсь найти тебя. А дальше вот.       Ладно, это впечатляет. На самом деле… Если честно, я хотела спросить ещё кое-что. — Почему ты захотела, чтобы я пошла с тобой? — и только задав этот вопрос, я поняла, что знаю, какой ответ услышу. — Я думала, ты уже поняла! — поразившись моему непониманию, воскликнула Амелия и, наконец, взглянула на меня. — Мне нужна ты. Мне нужен человек, который будет рядом всю эту проклятую вечность! А тебе нужна я. Жизнь ведь не состоит из одной вражды, так ведь?       Я криво улыбнулась. Что ж, возможно. По крайней мере, скоро у меня вообще отпадёт желание ссориться с ней, полагаю. Я начинаю привыкать к Амелии. Мне даже начала она нравиться. Вот честно, я пока не доверяю ей полностью, но если она продолжит в том же духе, то через год, может два, мы с ней и поладим полностью. А может и с её дурацкой канарейкой. Хотя нет, с ней не поладим.       А потом я впервые рассказала ей о себе. Рассказала о том, как вообще выживала все эти годы, и что со мной было. До этого я многое недоговаривала, поэтому теперь не скупилась на подробности. Не умолчала ни о том, что однажды меня практически убил Бенди, ни о том, что однажды я чуть не убила их всех. Вот знаете, обычно в книгах герои после таких воспоминаний раскаиваются. Но я почему-то вообще не раскаивалась. Наоборот, опять подумала, а не поступила ли как трусиха и слабачка, сбежав при первой же возможности.       Потом мы просто сидели молча и думали о своём. А я поняла, что после того, что мы теперь знаем друг о друге, всё точно должно быть иначе. — Ну, а теперь, — первой очнулась Амелия, и привычная жизнерадостная улыбка озарила её лицо, будто пять минут назад она не проклинала своё вечное существование. — Помоги-ка мне немного…

***

      И через месяц всё действительно стало гораздо лучше! Официально заявляю, что я даже практически перестала придираться к Амелии. Особенно после того, что она решила устроить в один из выходных. Эта гениальная и полная энтузиазма девушка притащила откуда-то грим и сама раскрасилась под мультяшку, чтобы мне, по её словам, «не было так неуютно быть единственной мультяшкой в городе». Потом вручила мне карнавальную маску, чтобы я закрыла глаза. И в итоге после долгих стараний у нас действительно получилось создать видимость артисток или аниматоров. После чего мы вышли на улицу! Я даже мечтать о таком не могла! Надеюсь, я выглядела не слишком дико, постоянно шарахаясь от машин и с искренним удивлением оглядываясь по сторонам. В любом случае, это был лучший день в моей жизни! Ещё Амелия пообещала как-нибудь свозить меня в Нью-Йорк. Я уже жду! Я бы очень хотела увидеть Центральный Парк. В общем, моя новая подруга изо всех сил старается скрасить моё существование. И я ей за это благодарна.       Может быть, новая жизнь не такая уж и плохая. Но в студию я точно не хочу возвращаться.