Их жизнь

На плечо Азарова легла тяжелая рука, и он напрягся, приготовился сбросить ее, одновременно уворачиваясь. Но, по счастью, не сделал этого. Потому что уже в следующий момент сообразил, что рука принадлежит недовольному библиотекарю, который стоит над ним и, надо думать, не в первый раз повторяет: — Читальный зал закрывается. Приготовьтесь, пожалуйста, покинуть помещение. Азаров глубоко вздохнул и кивнул. С сожалением закрыл подшивку «Еженедельника Рокхемптона» и положил ее на стопку других газет. Мельком взглянул на часы и подивился тому, как быстро пролетело время. Пять вечера. В воскресенье читальный зал закрывался рано, но выходные были единственным временем, когда Азаров мог его посещать. Пора было возвращаться домой. Кроули наверняка еще только собирается, можно успеть перекинуться парой слов. Азаров немного сожалел, что их планы на воскресенье не совпадали, но это было неизбежно. Он не любил шумные бары, в которых проводил воскресные вечера Кроули, того же вовсе не тянуло в библиотеку. Нет, Кроули, как любой разведчик, умел работать с информацией, но предпочитал письменному слову устное, то есть разговоры, слухи, сплетни. А вот Азарову газет отчаянно не хватало. Он привык держать в голове картину происходящего в мире, привык ежедневно просеивать тонны букв в поисках крупинок полезной информации, привык анализировать, сравнивать, читать между строк. Сейчас он мог позволить себе покупать только одну ежедневную газету, которую прочитывал от корки до корки за обедом, и постоянно чувствовал легкий информационный голод. Отсюда и регулярные походы в читальный зал брисбенской городской библиотеки, где можно было заказать подшивки большинства австралийских газет и даже парочки иностранных изданий. Правда, сегодня Азарова интересовали вовсе не международные новости, и вместо крупных изданий он просматривал мелкие местные газетки, издававшиеся в разных уголках штата Квинсленд. Просматривал, к сожалению, безуспешно. Что ж, отрицательный результат — тоже результат. Он вернется сюда через пару недель. Азаров проехал три остановки на трамвае, поднялся по узкой лестнице на четвертый этаж, мысленно отмечая: в угловой квартире на втором этаже снова сменились жильцы, за крайней дверью на третьем дело снова идет к пьяной драке, что не мешает обитателям соседней квартиры шумно заниматься сексом. Район, в котором они снимали квартирку на двоих, был бедным, жилье дешевым и грязным, а окружение — соответствующим: такие же портовые работяги, как они с Кроули, разве что с меньшим количеством тайн за душой. Кроули действительно был еще дома, вертелся перед зеркалом, насвистывая популярную песенку и приводя волосы в соответствие с требованиями моды. При виде Азарова он подмигнул ему, и принялся пританцовывать, преувеличенно вихляя бедрами. Феликс только хмыкнул: — Если бы я не знал вас лучше, подумал бы, что вы собираетесь на свидание. — Даже жаль немного, что вы знаете меня так хорошо. Ваша ревность меня всегда так заводит. — Я никогда не ревную. Это глупое чувство, и я… — Ангел, не вы ли не далее как на этой неделе так зыркнули на Эндрю, когда он отпускал шуточки по поводу моего рта, что я удивился, как это он не рухнул замертво. — Это были мерзкие и уничижительные шутки. — Угу, — Кроули, наконец, оторвался от зеркала и в два шага оказался перед Азаровым. — И Люси из бухгалтерии вы не любите вовсе не потому, что она вечно строит мне глазки. — Я совершенно спокойно отношусь к мисс Миллз… — Угу, — повторил Кроули, и голос его стал еще ниже, а глаза опасно сверкнули. — … и я абсолютно не ревнив. Потому что считаю, что доверие в… — Я тоже тебя люблю, ангел, — выдохнул Кроули ему на ухо, и в его русском почти не слышался акцент. После этого Азаров просто обязан был его поцеловать. И прижать к ближайшей стене. И еще несколько раз поцеловать, пока им обоим не пришлось отстраниться, переводя дыхание. Кроули тихо рассмеялся. — Похоже, ваша ревность заводит не только меня. Хотите, я останусь сегодня дома, ангел? Азаров покачал головой. — Раз вы можете отпустить меня в библиотеку, я уж точно могу отпустить вас в бар. По вашему меткому выражению, мы живем буквально в карманах друг у друга, несколько часов, потраченных на собственные увлечения, пойдут нам на пользу. — Вы же знаете, дело не в увлечениях. Это просто бизнес. Кто виноват, что выигрыш на бильярде за один вечер удваивает наш недельный доход. — И чреват возможной дракой с недовольным проигравшим. — Это очень мило, что вы заботитесь обо мне, ангел, — оскалился Кроули. — Но вы прекрасно знаете, что я могу за себя постоять. Азаров это знал. Он и сам не мог бы сказать, почему эти регулярные походы Кроули в бар с бильярдом и дартс так раздражают его. Может, дело вовсе не в Кроули. Может, его раздражает тот факт, что сам он ничего не может добавить к их совместному доходу, кроме скромной зарплаты портового рабочего. — Я мог бы пойти с вами, — проворчал он. — В качестве охранника? Мы ведь оба знаем, что игра на бильярде не относится к вашим сильным сторонам. Вот если я сумею вычислить, где тут можно сыграть в покер на хорошие ставки, я непременно возьму вас с собой. Я уже закинул наживку в паре мест… — Тони, — нахмурился Азаров. — Мы ведь вместе решили — ничего незаконного. Ставки по мелочи на бильярде это одно дело, но азартные карточные игры запрещены в штате Квинсленд… — Остыньте, ангел. Я все это знаю и помню, но я не вижу другого способа быстро заполучить хорошую сумму. — Мы не в настолько отчаянном положении. — Мы застряли, ангел. Застряли, словно в чистилище — эта работа, этот город, все это… мы не можем на этом остановиться. Я же вижу, как скучно вам день за днем двигать ящики, таскать мешки и заниматься прочей ерундой. Ведь скучно, сознайтесь? Азаров проглотил вертевшееся на языке возражение. Лгать не имело смысла. — Вы правы, конечно, это не самое увлекательное занятие. Совершенно не занимает голову. Признаться, за то время, пока мы работаем в порту, я успел проанализировать грузовые потоки, вычислить объем и характер производства всех окрестных предприятий и найти несколько точек для нелегального провоза грузов. — Ха! — Кроули легко толкнул его плечом. — Надо сравнить ваши заметки с моими. Я кроме того вычислил, кто в руководстве порта нечист на руку, кто отвечает за контрабанду и чем можно припугнуть каждого из них. Они переглянулись и тихо рассмеялись. Прежняя профессия все еще не отпускала их и, наверное, окончательно не отпустит никогда. Кроули помедлил и сообщил: — Я вышел на людей, которые могут сделать для вас университетский диплом, но такие вещи стоят денег. — Только мне? — У меня его отродясь не было, к чему изображать умника теперь? А вот вы с дипломом могли бы найти нормальную работу. Может быть даже в библиотеке, — Кроули подмигнул и Азаров тихо улыбнулся. — Я сегодня просматривал объявления с вакансиями в газетах со всего штата, — признался он. — Пока, к сожалению, ничего подходящего, но я намерен продолжать искать. Вот разве что… вы знаете, что министерство сельского хозяйства и лесов увеличивает персонал национальных парков? Похоже, они решили всерьез заняться охраной природы. Как вам такая работка? — Хм… Но я не биолог. — А как же ваша коллекция растений там, в Лондоне? — Усмехнулся Азаров и тут же поморщился. Они старались не напоминать друг другу обо всем, что потеряли в процессе бегства. Даже о мелочах. — Простите. В любом случае… как я понял, им нужны не столько биологи, сколько смелые люди, готовые гоняться за нарушителями природоохранных законов по дикому лесу. Это, конечно, звучит довольно безрассудно, но… — Но точно не скучно, — подхватил Кроули. — Надо разузнать об этом побольше. Скоро мы выберемся из этого чистилища, ангел. Обещаю вам, выберемся, и у вас не будет причин жалеть… — Тони, — Азаров осторожно взял американца за плечи. Заглянул ему в глаза. Что он там себе напридумывал? — Я ни о чем не жалею. Ты слышишь? Я рад, что я здесь с тобой. Кроули судорожно выдохнул и улыбнулся в ответ. — Я знаю. Я… я знаю. Я тоже.