Следом за Элфи

      День 2 от летнего солнцестояния, год 1112 от Великой битвы.       Сегодня я разбирал скопившийся на столе беспорядок, и из стопки книг выпала эта тетрадь. Если бы она не раскрылась, обнаружив мой собственный почерк, я бы убрал ее, не заметив, на полку. А потом, я уверен, она бы просто исчезла вместе с моей памятью.       Вчитываться пришлось долго, но я понял, пусть и не сразу, все, что здесь записано, и был потрясен. Кто кого перелюбит, не так ли? Я правильно назвал эту игру, Арлон? Нет, мое решение все так же твердо, оно не изменилось.       Расскажу по порядку. Когда я делал предыдущую запись, Арлон, играя и ласкаясь, заглянул через мое плечо и на миг остановился. Теперь я понимаю, что он тогда прочел: мое намерение уйти из его жизни, забрав память о себе. Но он тут же возобновил баловство и уверял позже, что ничего не видел.       Однако стараниями Арлона у меня на несколько дней исчезла возможность читать и писать. Едва моя рука тянулась к тетради, ему не терпелось любить меня или требовалась помощь, или еще что-либо, непременно важное и срочное.       И он добился своего. Почти. Сейчас сижу в уборной, а тетрадь спрячу в стену. Спасибо власти над растениями, ниши выращивать я теперь умею.       Год 12       Мать моя Дерево, да какая разница, что за год? Я и так знаю, сколько лет счастлив. Вопрос, что с тетрадью делать?       Уничтожать не хочу, все-таки что она исписана рукой Элфи, но и оставить не могу, вдруг он снова ее найдет? Думаю, лучше всего будет зашвырнуть несчастную в тот мир, что когда-то, почти век назад, подарил мне Элфи. Неравноценный обмен, да. Но другого предложить не могу. Я чуть его не потерял! Как представлю, что не подсмотрел бы тогда, не узнал его намерения. Жил бы сейчас несчастным идиотом. Нет, Элфи, не счастливым! Не был я счастлив без тебя ни дня.       Никогда не вел дневников, но сейчас тянет оправдаться. Слишком долго я пробыл рядом с ним и частично перенял ущербную мораль его мира вместе с понятиями о нелепой идиотской чести. Вот, например, Элфи считает, что читать чужие дневники непорядочно. А если бы я не прочитал? Он был бы мертв, зато я порядочный. И только через две тысячи лет осознал бы, что мог спасти. Навечно. Да. Я уверен. И дальше буду делать все, что нельзя и «бесчестно», чтобы он был жив и счастлив.       Сначала он действительно начал стареть, появились седые волосы, веточки морщин возле глаз. Я любил его все равно, моего мальчишку. Наконец-то снова мальчишку. Едва он избавился от переживаний обо мне, от своей памяти о прошлом, он снова стал тем, кем был счастлив. Мы и сейчас проводим наши дни так же. Спорим, играемся, работаем вместе. Вечные Деревья, а если бы он ушел от меня с появлением первого седого волоса?.. Какая мне разница, сколько их, этих седых волос? У меня все седые.       Будь проклята эта тетрадь и будь благословенна. Из-за нее мы вместе, из-за нее я его чуть не потерял.       Так вот, несколько десятков лет спустя Элфи перестал стареть. Он и так старел гораздо медленнее, чем полагается людям, но в итоге оно остановилось окончательно. У меня были надежды, что рано или поздно это случится, ведь власть над деревьями не является моим даром, а он освоил. И вот, случилось! Я надеялся, что постепенно он переймет и все остальные свойства моей сущности. Наблюдал, боясь верить, как с годами ярче разгорается его аура. Ему просто нужно быть рядом, и он не умрет никогда. Так будет! Нельзя ему уходить! В пень опасное тупое благородство!       Сам Элфи еще не замечает, но морщинок у него становится меньше, возвращается упругость жестов и походки. Это последнее и самое желанное изменение идет медленнее других, тонкими и робкими побегами новая сущность прорастает сквозь человеческую. Лишь седина останется навсегда. Будем два белоголовых, ха-ха. А память… Нам нужно ждать.       Я убрал все книги с заклинаниями стирания памяти из библиотеки, но он умный и слишком меня любит, он смог бы найти другие или даже сам придумать новые способы. Ох, Элфи, капля здорового эгоизма тебе бы не помешала. Будь ты хоть немного менее добр, я мог бы возвращать тебе память каждый день. Но сейчас я просто жду. Жду, когда твоя победа над смертностью станет очевидной, и в голову твою безумную и прекрасную перестанут приходить подло-высоконравственные мысли меня оставить.       Сегодня я навещал Сол и старых друзей на закрытой территории, куда Элфи не может войти, а он решил устроить мне сюрприз и немного переделать дом. И тогда из стены уборной вывалилась эта дрянь. Прости, тетрадь, я тебе благодарен, но ты дрянь. Потому что когда я вернулся домой, он был совершенно не в себе. Злился на меня, спрашивал, что это, и почему он не помнит другой, первый язык, ведь он узнал, конечно же, свой почерк.       Сейчас я отлюбил его до потери бдительности, но еще не знаю, что буду врать утром. А я буду врать. Никакой правды, Элфи, прости. Прости и подожди. Каких-нибудь пару сотен лет, и я расскажу тебе все, если сам еще не вспомнишь.       Итак, тетрадь. Оставить не могу, уничтожить не поднимается рука. Сейчас я отправлю ее в старый мир Элфи. Но если вдруг когда-нибудь она попадется способному ее прочитать, я хочу поделиться с этим существом счастьем, которое обрел. Пусть тебе повезет, неведомый друг. А мне будет легче знать, что я вроде как попытался искупить свой «бесчестный» поступок. Ладно, теперь к делу.       В детстве у нас была игра. Нарисовать гептаграмму поиска судьбы и шагнуть в центр. Обычно ее выводят соком рамфи на лбу, выжигают на амулетах, а вот погружаться в нее… После того как пропал Рэм, нам запретили. Но я до сих пор уверен, что он сам захотел остаться там, куда ушел. Мы все так считали, поэтому накладывали чары невидимости, проскальзывали мимо стражи в пещеры и продолжали играть. Я не помню, как нашел Элфи, но видел в его воспоминаниях. Видел себя сквозь защитные чары. С этого первого проникшего через заклинание взгляда было ясно, что он — моя судьба. И как же я счастлив, что однажды он смог завершить мой путь, сделав свой шаг в неизвестность.       Гептаграмму ты уже видишь, но я должен предупредить: эти чары непредсказуемы. Возможно, твое счастье и судьба обитает за соседним деревом, а возможно — в другой вселенной. В день, когда ты поймешь, что тебе больше нечего терять, нарисуй это где угодно и встань в центр. Сила не нужна, достаточно будет твоего безумного желания перемен. Но ты и будешь немного безумен в тот день.

Армкиелон Северный.

      Кто-то так больно наступил на босую ногу, что Джей заскулил и зачертыхался, отпрыгивая в сторону на второй, здоровой.       Нил оглядел сияющую свежей краской гептаграмму под ногами и поднял возмущенный взгляд на друга.       — Ну ты и задница. Я-то хотя бы точно знал, где моя судьба.