Из записок медсестёр

Хироми было восемнадцать лет. Удивительно много для человека, с головой погруженного в чудовищный мир о'ни. Рехай почти ветеран. Вот только девушка своим возрастом не гордилась.  - Останови кровотечение, я ничего не вижу, - сдавленно приказала медсестре Хироми.  Её глаза, цвета свежевырытой могилы, безуспешно всматривались в месиво распоротого живота подростка, лежавшего на подобии операционного стола. Ресницы слипались от пота, струившегося по лбу.  - Не могу найти артерию, - сквозь зубы выдавила Тайкью, зажимая край широкой рваной раны марлевым тампоном, - кровит со всех сторон.  Истребителю демонов на столе, на вид было лет четырнадцать и, если Рехай его не спасёт, то больше и не будет. Он ещё совсем ребёнок. Кровь стекает со стола, с раздражающим мысли звуком капает на дощатый пол. Словно напоминает Хироми о времени и утекающей жизни пациента.  - Проклятье, - цедит девушка и погружает пальцы в одну из ран, оставленных когтями демона.  Мерзкий хлюпающий звук, невыносимая духота, запах крови и разодранного мяса давят на психику. Рехай не поддаëтся, тщательно прощупывает дно раны. Её пальцы встречают сопротивление брюшины. Это хорошо. Значит когти не задели внутренние органы.  Все три раны оказались непроникающими. Однако неровные, синеющие края и лоскуты кожи требовали иссечения.  - Щипцы, - не отрывая глаз от раны, Хироми вытянула руку в сторону.  Наоми, стоявшая рядом со столиком с инструментами, быстро подала необходимое. Она внимательно наблюдала за действиями старших.  - Скальпель, - бесстрастно приказала Рехай, повторив жест.  Когда тонкий хирургический нож опустился на ладонь, Хироми выдохнула и сосредоточенно нахмурилась, глядя на рану. Мёртвые и поражённые ткани необходимо удалить, чтобы избежать заражения и наложить ровный шов. От этого зависит скорость заживления раны, здоровье пациента и выйдет ли он из госпиталя на своих двоих или будет похоронен среди таких же храбрых подростков. От мыслей Рехай отвлекает Наоми. Хаяши предусмотрительно утëрла пот с лица девушки. Хироми кивнула, выражая благодарность, и опустила скальпель на тело юноши.  Для Рехай это простой, механический труд. Она повторяла первичную хирургическую обработку сотни раз. Однако к изувеченным телам подростков нельзя привыкнуть. Просто невозможно.  Хироми было восемь, когда Амане вышла замуж за главу истребителей демонов. Не желая расставаться с сестрой, Рехай последовала за ней. И в тот день, когда Хироми ступила в поместье Убуяшики, она перестала быть вздорной девчонкой, дурачившейся с соседскими мальчишками.  Эту девчонку с вечно растрепанными белыми волосами и широкой улыбкой Рехай выблевала, увидев распотрошённых подростков.  - Они истребители демонов.  - Они дети! Хироми не хотела умирать и не хотела, чтобы другие умирали. Поэтому девочка просиживала сутки в библиотеке поместья, изучая книги о врачевании и травничестве. А год спустя, когда ей исполнилось девять, сбежала, оставив после себя записку сестре: "я вернусь". Рехай не солгала и предстала перед Амане и её мужем через пять лет с просьбой о возведении госпиталя для истребителей демонов. Эти пять лет Хироми скиталась по деревням и училась у местных лекарей. Каждым из своих наставников даже самым суровым и требовательным Рехай была признана.  Убуяшики дал согласие, что не удивительно. Поместье Бабочки для избранных, для тех, кто будет жить. Госпиталь, основанный Хироми, для всех. Не имеет значения будут ли подростки в его стенах живы, умрут ли они или останутся инвалидами. Все они - пациенты Рехай.  - Зашивай, - разрешила Хироми, поймав взгляд Тайкью.  С первой раной было покончено. Осталось ещё две. Девушка на миг плотно сжала веки. Она не спала последние два дня.  К ним значительно реже попадают пациенты со свежими ранами. Обычно подростки получают первую помощь в домах с гербом глициний, оказывающих поддержку истребителям демонов, и лишь спустя сутки, а то и двое попадают в госпиталь.  Сепсис, газовая гангрена, столбняк, запущенные гнойные раны - лечить всë это в условиях госпиталя сложно. Многие из тех, кого доставляли какуши, были уже не жильцы. Рехай понимала это с первого взгляда. Своего и их. Испуганного, затравленного, осознающего предстоящий конец. Хироми в такие моменты едва заметно поджимала губы и выделяла им в Белом блоке койку. Через несколько часов их клали в гроб.  - Зашивай, - вторая рана была готова.  Осталась последняя. Первый учитель Рехай - очень высокий, вечно сутулящийся старик с ясными, практическими бесцветными глазами, неаккуратной седой бородой и скрипучим голосом - не делал поблажек Хироми. Девочка едва доставала до операционного стола, когда он уже вручил ей скальпель. Рехай тогда было десять. Хироми думала, что дрожит, стоя на табуретке над корчащимся мужчиной с укушенной раной на бедре, однако хирургический нож в её руках делал ровные разрезы. Швы тоже девочка наложила приличные. Однако тот крестьянин всё равно умер. От бешенства. Его нечем было лечить в той глухой деревни.  Когда стоны умирающего затихли, наставник критически посмотрел на бледную Рехай и сказал: "хорошее упражнение получилось". - Готово, - Хироми откладывает скальпель на столик с испачканными кровью инструментами, устало прикрывает глаза.  - Иди, мы закончим, - бросает Тайкью, накладывая аккуратный шов кривой иглой.  Рехай мычит что-то благодарное и выходит на улицу. Её медицинская сорочка и фартук в подсыхающей крови. Она опускается на низенькую скамью перед небольшой пристройкой, использовавшейся ими в качестве операционной.  Обессилено выдохнув, Хироми вытянула гудящие ноги; запрокинув голову, упёрлась затылком в дощатую стену. Тишина.  Девушка не слышала ни одного человеческого звука. Тихо шелестела листва, окружавших госпиталь со всех сторон, лесных деревьев, раскачивалась под поступью ветра трава. Где-то вдалеке щебетали птицы, гудели насекомые.  Мягкие, тёплые лучи солнца прогоняли тени с чуть колыхающихся простыней и больничных рубашек, развешенных на улице Мидори - ещё одной постоянной обитательницей госпиталя.  Природа была спокойна, ей не было дела до горя Рехай. Мир, в котором живёт Хироми, безжалостен к слабым и беспощаден к сильным.  Девушка ругалась с Кагаи столько раз, что сбилась со счету. Она ненавидела его.  Отправлять подростков на смерть, в обмен обещая вечную память о них - безумие. Но, наверное, нет ничего удивительного, что род Убуяшики и сами истребители демонов сошли с ума. Что им оставалось?  Здравый смысл и ясный разум больше вредили Рехай, ведь она одна пыталась оставаться нормальной. Подростки умирали, совершая безымянные подвиги, а Хироми вновь и вновь смывала их кровь со своих рук, ставила кресты на метафорическом кладбище.  В плохие дни сорочка девушки тяжелела от крови так, что болели плечи. В просто отвратительные - Рехай часами тëрла мочалкой тело, чтобы избавиться от запаха гноя и сгустков крови в волосах.  Тем не менее, когда привозят новых стонущих истребителей демонов, Хироми молчит и только молиться, чтобы не опустились руки. Она много на себя взяла, сама знает, но отказаться, уйти, уже не может.