Один из многих

      Небольшое помещение. Сюда практически никто не заглядывал. Этой единственной в своём роде, запыленной, но хорошо освещённой комнаткой в шестьдесят четыре квадратных метра заведовала маленькая и сердитая пожилая женщина. Её злоба, как и возраст, впрочем, были весьма странным феноменом. Хотя первое хорошо объяснялось местной шаловливой молодёжью. Маленькие чёрные глаза старушки нервно начинали бегать и угрожающе смотреть по сторонам каждый раз, как за металлической стенкой начинали раздаваться громкие весёлые голоса. Дети и подростки подходили к окну строгой прямоугольной формы с чёрной толстой рамкой и заглядывали в библиотеку, корча различные рожицы. Тогда миссис Армстронг пулей выбегала в узкий белый коридор, размахивая первой попавшейся на глаза книгой. Уж сколько раз она пыталась бороться с данной проблемой, но куда деваться от скучающих детей? Но не всех старушка встречала в боевой готовности. Раз в две недели к ней заглядывал невысокого роста паренёк по имени Ю Вэй. С виду типичный подросток, каких много в этом мире, где все пытаются хоть как-то самовыразиться. А вот лицо у него всегда было то ли грустное, то ли уставшее и даже когда он улыбался, без слез взглянуть было трудно. Но в отличие от других, он никогда не издевался над библиотекаршей, а наоборот старался ободрить, ведь он всей душой ценил и любил эту маленькую и единственную библиотеку. Потому что чтение для него — это самое любимое и желанное занятие.       Сам Ю Вэй в свои семнадцать лет уже работает, и это абсолютно нормально в мире, где средний процент людей не доживает и до пятидесяти лет, да и такие считались бы долгожителями. Рабочий день начинается с открытия огромной столовой, куда быстро заваливается чуть ли не сотня зевающих работников, задача которых помогать станкам производить пищу. Весьма скучная и монотонная работа, от которой хочется выть. Когда смена заканчивается, парень бежит к себе в комнату и с наслаждением берётся за чтение. Не всегда, разумеется, ведь чем реже ты читаешь, тем больше твой список непрочитанных книг, от чего на душе не так грустно, как если бы книг не осталось совсем. Иногда под конец срока в две недели книга ещё остается непрочитанной до конца, но парень всё равно приходит в библиотеку, чтобы помочь миссис Армстронг протереть пыль на полках, поставить книги на место. Например, сегодня старушка в очередной раз попросила его принести новую партию книг из издательства. Парень послушно согласился. Издательство находилось довольно далеко от библиотеки. Чтобы туда добраться, надо было дойти до конца узкого коридора, спуститься по лестнице на первый этаж и выйти на малую площадь. Хоть она и называлась малой, на самом деле её размеры были довольно большими. Выглядела она довольно незаурядно, в чём-то даже уродливо. Первым делом в глаза бросается ощущение недостроенности: коридор резко обрывается, и ты ступаешь на холодную пустую землю, по которой ветер из нижних труб гоняет клубы пыли. Вокруг замкнутый квадрат из коридоров с окнами, которые поднимаются вверх до десятого этажа, где упираются в камни. В центре растёт квадратная колонна с большими голографическими рекламами. Без неё, надо сказать, было бы совсем темно, ведь свет из окон не особо справлялся с освещением столь огромного пространства. Из-за полумрака здесь в основном собираются подростки, играют на гитарах, общаются и стараются провести время по максимуму. Пройдя малую площадь насквозь и перейдя толстый коридор поперёк, можно было оказаться на большой площади. Она-то уже выглядела более эстетичней и светлее. В какой-то степени от неё даже могли заслезиться глаза. В отличие от первой площади, эта была огромным цилиндрическим, горизонтальным и замкнутым пространством исключительно белого цвета. Глянцевый потолок, излучающий свет, медленно переходил в стены, а затем и вовсе в вечно раздражающий, скользкий пол. И всё же площадь была самым людным, шумным и проходимым местом во всём Вашингтоне. Ю Вэй всегда старался идти как можно аккуратнее, чтобы не поскользнуться и не упасть, создав аварийную ситуацию в этой плотной толпе. Но и медленно идти он тоже не мог по тем же причинам. Из-за постоянного потока людей на этой площади даже нельзя было посидеть или постоять и поговорить. Возможно, будь у Ю Вэя топ самых ненавистных ему мест, она могла бы быть на самой первой строчке.       Уже на середине площади необходимо было постараться подойти как можно ближе к левому краю, чтобы повернуть. Когда давка заканчивалась, парень всегда облегчённо вздыхал и на какое-то время замедлял шаг. Этот коридор вёл в рабочий сектор, где каждый день трудились миллионы людей. В этом огромном массиве из различных структур легко можно было заблудиться, да и сам факт того, что всё это исправно работало изо дня в день, был весьма интересен. Хотя и объяснение тому легко было найти: когда ты живёшь всю жизнь в замкнутом пространстве, его размеры перестают иметь значение, ведь ты начинаешь различать каждый сантиметр связанных между собой коридоров. Сам парень очень часто приходил в издательство, поэтому точно знал как туда побыстрее дойти. Была в этом коридоре одна маленькая деталь, которая не давала покоя. Это явное отличие от других заключалось в самых обычных световых полосочках, идущих вдоль стен. Обычно в тупиках они замыкались, чётко обозначая конец пути, а в этом месте такого не было. Синие линии упрямо вонзались в белую стену, даже не собираясь хоть как-то пересекаться. Множество вопросов, связанных с этой деталью, так и крутились в голове, но не имели возможности получить ответ. Доходило до того, что Ю Вэй тратил свободное время и целые выходные, чтобы оббежать коридоры рабочего сектора и найти что-то похожее. Многие бы его не поняли, хотя сами делают практически то же самое: стараются сделать свою жизнь чуточку интереснее. Ведь случись в Вашингтоне что-то особенное или нетипичное, народ сразу оживает, будто ему дали сделать глоток свежего воздуха.       И это довольно страшная черта этого места. Если в какой-то момент на главной площади поскользнётся человек, упадёт и его затопчут, об этом сразу же расскажут по телевизору, напечатают статью и разошлют по почте стоимостью равной одному стакану воды. Такое эгоистичное отношение к смерти совсем обесценило человеческую жизнь и позволило Вашингтону прогнить. Но до сих пор здесь не происходило ничего слишком страшного. Всё шло своим чередом. А для того, чтобы всё пошло наперекосяк, иногда необходимо лишь любопытство и необъяснимая принципиальность.       В этот раз всё начиналось так же.       Получив целую тележку новой литературы, Ю Вэй остановился на выходе из издательства, чтобы разглядеть тупик в конце коридора. Его сознание постепенно перебирало возможные решения этой головоломки, однако он всё же решил поспешить в библиотеку. Уже поднимаясь по лестнице на этаж, парень увидел выбегающих из коридора подростков. Один страшнее другого, а третий вообще не поддаётся описанию. Татуировки, пирсинг, странные причёски и ядовитые цвета — это всё совершенно обычная картина, к которой пришлось приспосабливаться, ведь это не простая прихоть, а желание поменять в своей жизни хоть что-нибудь. Что ты можешь поменять, кроме собственной внешности? Ничего.       Однако легко заметить, насколько молодёжь уходит в отрыв с такими экспериментами. Местами перемены могут быть пугающими и даже небезопасными. Да и прокалывание уха или ноздри стало не таким популярным на фоне прокалывания всего тела. Различные фигуры, металлические украшения или просто дыры во всю ладонь, неоновые трубы, торчащие из тела. Можно лишь догадываться, насколько тяжело жить с инородными предметами в организме. Но сколько людей не предупреждай, они продолжают рвать себя на части ради индивидуальности, умирают от инфекции, неудачных прокалываний. В прошлом году один парень зашил себе рот проволокой. Ю Вэй прекрасно знал этого человека и легко мог заметить перемены в его жизни. Пугающий образ, большая популярность среди сверстников. Но близкие ему люди и соседи прекрасно видели последствия такого решения: воспалённая кожа, которая с каждым днём краснела всё больше, большие синяки под глазами и усталый вид. Несмотря на питание через трубку, он выглядел истощённым, рёбра хорошо виднелись под обвисшей кожей, тонкие пальцы дрожали и не могли удержать ничего тяжелее ручки.       Ю Вэй отлично помнил своего друга перед самой смертью. Именно после этого он стал иначе смотреть на жизнь. Любые попытки других людей сделать свою внешность ярче, казались ему безумием и самоубийством, таким же глупым, как вполне осознанное решение лечь на большой площади в час пик. Сам парень ни разу в жизни так и не проколол даже ухо и не имел татуировок. Если бы не крашенные серебряные волосы, его бы звали чистым. В Вашингтоне такие люди становятся жертвами жестоких издевательств. Их постоянно унижают, часто бьют, причём избиения могут приводить к летальному исходу - такое здесь не редкость. Да и тех, кто имеет одну отличительную особенность, тоже могут подразнить или пнуть.       Увлечённость чтением, отсутствие пирсинга или татуировок, помощь тем, над кем издеваются — всё это делало парня лёгкой мишенью, но он всё равно не спешил хоть как-то защититься. Он постоянно испытывал некую душевную боль, когда задумывался о безрассудстве современных людей, в какой-то степени он считал их глубоко несчастными и загнанными в угол собственными стереотипами.       Парень позволил ребятам пробежать мимо и облегченно вздохнул от того, что ими не была задета тележка из издательства. В прошлый раз её специально толкнули, от чего все книги раскидало на несколько этажей вниз из-за слишком большого расстояния между лестницами. Прогнав дурные мысли из головы, он продолжил путь до библиотеки. Миссис Армстронг сидела на скамейке рядом со входом и молча шаталась то вперёд, то назад, держась при этом за сердце. Ю Вэй оставил тележку рядом со стойкой и прошёл в угол помещения, где стояла маленькая тумбочка с лекарствами. Как и стоило ожидать, библиотекарша была довольно слабого здоровья в силу своего почтенного возраста, и поведение детей только усугубляло положение. Это был далеко не первый случай, поэтому парень чётко знал, что нужно делать, откуда взять лекарства и какая доза необходима.       — Выпейте, — он наклонился поближе к старушке и всунул высокий узкий стакан ей в ладони. В глубине души ему всё не удавалось понять, как можно доводить себя до такого состояния, зачем реагировать на детей, которые никогда не трогали её, а просто ограничивались плохими шутками через окно.       Библиотекарша подняла измученное лицо вверх и устало покачала головой.       — Сколько лет я здесь живу и ни разу не видела к себе хоть какого-то уважения. Может, мне уже просто пора умереть спокойно.       — Что Вы такое говорите? — парень по-доброму улыбнулся и ласково погладил старушку по морщинистым рукам. — Если Вы умрёте, что будет с этим местом?       — Эта библиотека уже отжила своё, прям как я, — её лицо сморщилось от улыбки, но глаза были переполнены болью и отчаянием. — Бумажная литература и мы с тобой уже не нужны этому месту.       — Не думайте об этом, — Ю Вэй взял пустой стакан и пошёл обратно к тумбочке. — Лучше давайте разберёмся с новой партией.       Он надеялся отвлечь её от плохих мыслей и немного подбодрить. В последнее врем библиотекарша начала всё чаще говорить о смерти, о своей ненужности и о деградации местных жителей. Парень понимал, что жить ей действительно осталось не так много, а когда она умрёт, библиотеку закроют, книги спишут и читать придётся на электронных носителях. Только от одной подобной мысли парень передёргивается.       А может это было и к лучшему. Новые книги всё чаще оказывались шаблонным мусором, их сюжет можно было угадать по названию или первой главе, что явно отпугивало. Но вины авторов здесь не было, и Ю Вэй прекрасно это понимал. Не так уж и много хорошего можно придумать в таком маленьком замкнутом мире. На данный момент самой популярной была линейка книг «Романы Вашингтона» - сборник слащавых романтических историй между коллегами, соседями или просто незнакомыми людьми. Каждая история имела общую формулу, менялись лишь имена да место действия. Так получилось, что в последнее время люди перестали что-либо писать. Чтение постепенно ушло, даже не на второй, а на третий план, из-за чего даже популярные романы перестали просто издавать.       Убедившись, что все новые книги на своих местах, Ю Вэй попрощался с миссис Армстронг и отправился к себе. На малой площади уже собралась небольшая толпа. Кто-то играет на гитаре, кто-то поёт, а кто-то просто сидит на голой земле и слушает простую, но красивую музыку. Парень всегда хотел попробовать поиграть на гитаре, но никогда не имел возможности сделать это. Ни у его друзей, ни у его семьи по наследству такой редкий музыкальный инструмент не передавался, а приобрести его вообще не представлялось возможным. Никто в здравом уме его бы не продал даже за все деньги Вашингтона, поэтому всё, что остаётся, — это смотреть, как играют другие. Среди таких людей был один парень, о котором все сплетничали и много рассуждали. Всегда смеялись ему в лицо и за спиной, но никогда не рисковали лезть в драку.       Айзек был чистым парнем двадцати шести лет. По вечерам он играл на гитаре в своё удовольствие, иногда не на шутку поднимал возмущение у людей, когда начинал ни с того ни с сего кричать о пределе Вашингтона. По его словам, за камнями есть ещё пространство, в котором может находится такое же место, как и здесь. Разумеется, никто ему не верил, даже сам Ю Вэй. В такие моменты он вспоминал, что если куда-то можно пройти, то нужно просто нажать на кнопку, и откроется дверь, но сколько не обходи Вашингтон по периметру, ты не найдешь ни единой двери.       Парень не стал задерживаться на малой площади, ему хотелось добраться до комнаты и дочитать начатую две недели назад книгу. Комната его семьи находилась в самом дальнем уголке жилого сектора и была поделена на три зоны: общее помещение, помещение родителей и помещение самого Ю Вэя. Однако сейчас он остался только с отцом, который всё ещё находился в плохом моральном состоянии из-за смерти своей жены. Она была женщиной с крайне неустойчивой психикой, и в очередной раз, когда её избили за чистоту, а на работе отказались выдавать зарплату, она просто легла под станок. Ю Вэй не знал, что стоит чувствовать в такой ситуации, ведь смерть матери — это всегда ужасно, но с другой стороны, она больше никогда не будет страдать и рыдать по ночам в подушку от бессилия. С отцом у него так и не сложились отношения после этого, ведь в каком-то смысле тот был виноват. Он никогда не старался защитить свою любимую или как-то повлиять на начальство, не хотел идти работать, лишь сидел и потреблял. Поэтому, приходя вечером в комнату, Ю Вэй всегда старался тихо пройти мимо отца и не выходить в общее помещение до утра.       Спальня парня была маленькой, примерно восемь квадратных метра. Тёмные, толстые деревянные панели сглаживали внутренние углы и были соединены широкими металлическими пластинами. Одна из стен плавно переходила в изголовье кровати, на которое можно было поставить небольшой осветительный прибор. Рядом находилась простая тумбочка на трёх ножках и узкий письменный стол. Всё противоположное пространство занимал шкаф. Даже такое маленькое помещение казалось Ю Вэю огромным, ведь ему не нужно было столько пространства. Хватило бы и кровати со шкафом. Всё равно он приходит к себе поздно вечером, ложится читать, а после засыпает.       И в этот раз, после прочтения книги, он засыпал с мыслями о миссис Армстронг, библиотеке, высказывании Айзека и тупике в конце коридора. Его уставшее воображение каким-то образом соединило всё в единое целое, от чего парню начало казаться, что за той стеной и правда может быть что-то интересное.