Mask of madness

Каково это — быть вещью? Отказаться от своих эмоций, любых поспешных действий и быть просто заложником в чужих руках? Юнги себя не ощущает. Его просто отдали, будто он совсем ненужный, а там делайте с ним, что хотите. Хосок не то чтобы запрещает что-то омеге, он относится к нему так же. Смеётся, подъебывает и пытается урвать поцелуй. Мин никогда не думал, что окажется в таком тупом положении. Он конкретно проебался. Так, как никогда в своей жизни. Парень чувствует дикую головную боль, пока сидит за рулём своего ауди и едет по городу. Наркотики перестают спасать его, отказываются помогать ему забыться. Юнги сегодня под кайфом весь день, но по-прежнему ощущает свой чистый разум и злится. Бьёт кулаком по рулю, жмёт на педаль газа. От чего можно сойти с ума? У Мина причин пять точно имеется. А самая главная сейчас находится на стороне врага. Чимин всегда был там. Юнги думал, что Пак защищён от Джокера, пока сидит в своём офисе, а оказалось, альфа намеренно ищет смерти. Ему не выжить в этой войне, Чимин не такой, как все они. Что произошло, с какого чёрта он стал работать на Сэюна? Омега стирает тыльной стороной ладони предательские слёзы и слышит звонок мобильного, что лежал на сидении рядом. Юнги не возьмёт трубку, потому что ему не хочется слушать Хосока. Омега натворил слишком много дел, чтобы попытаться разобраться в них и найти правильный выход из положения. Ну, а если подумать, чем его жизнь так плоха? Внешность куклы, квартира, машина, кучи денег, авторитет... Что ещё нужно, чтобы быть счастливым? Стереть память, чтобы забыть, кто такой Пак Чимин. Почему-то именно сейчас альфа делает ему больно. Возможно, раньше Юнги не пытался пиздострадать, потому что знал, что Чимин всегда будет рядом. Может, и ненавидел бы Мина, но он был бы рядом. Он всегда будет, должен, обязан. Он обещал. «Это твой выбор. Я с тобой всегда, что бы ни случилось» — сказал он в последний вечер их нормальных отношений, когда Юнги твёрдо решил пойти в логово зверя. Если бы можно было заглянуть в будущее, знать, что всё сложится именно так, Юнги не согласился бы стать шпионом. Пускай Пак бы оставался при Сэюне, Мин бы вытащил его из этого болота, он бы точно смог. В этом мире ничего не было таким сильным, как их чувства. Чимин это знает. Юнги это знает. Алый закат медленно охватывает небо, когда омега покупает бутылку дорогого вина и уезжает на парковку, что находилась рядом с его квартирой. В дом заходить не хочется, и Юнги начинает пить прямо в машине. Телефон всё трезвонит. Мин думает, если бы Хосок хотел, то нашёл бы его. Омега и не прячется. Он всего лишь пытается заткнуть огромную пустую дыру внутри себя, не дать сорваться и прожить ещё остаток этого дня. Всё хреново. Настолько, что пистолет в бардачке так и просится в руку, чтобы пустить пулю в лоб. Невыносимо и настолько больно, что всё тело содрогается. Слёзы продолжают течь по красивому лицу, опадая на толстовку, на бедра, ладони. Истерика. Юнги со всей силы хватает себя за волосы и больно оттягивает, хочет выбросить всё из головы. Пускай хотя бы на мгновение наступит забвение. Он не так много просит. Мин допивает бутылку, кидает в окно, и она с шумом разбивается об асфальт. Дрожащими руками пытается завести машину, продолжая игнорировать телефон. Выезжает, надеется по дороге разбиться нахрен, потому что это самое лучшее, что могло бы случиться за сегодня. Юнги себя ненавидит, перестаёт слушать разум, слушает только сердце. Омеге просто необходимо увидеть его, Чимина. Просто увидеть, и он сразу уедет обратно. Не стоило пить. Алкоголь как назло подбрасывает образы альфы, заставляет оторвать внимание от дороги и видеть перед собой только Пака. Высотка Чимина. Юнги не уверен, дома ли он сейчас, но всё равно оставляет машину и пьяной походкой идёт внутрь. Внутри всё трепещет от встречи, от желания, от безумия, что испытывает омега при виде Пака. Альфа открывает ему дверь, удивлённо смотрит на парня напротив. Мин выглядит побитой собакой, каким раньше никогда не представлялся перед Чимином. Сейчас ему настолько наплевать, что Юнги даже обнимает его, а потом даёт пощёчину. Заслужил. Омега тоже заслужил, но он себя и так каждый день наказывает. И будет всю оставшуюся жизнь. Альфа не понимает, что происходит, сам теряется, видя такого Мина, но закрывает за ним дверь и ведёт в спальню, где укладывает на кровать. Юнги смеётся. Чимин всегда такой софтовый и милый, что его хочется вечность обнимать. Они оба друг друга предали, но продолжали смотреть так, будто ничего не было, будто всё по-старому. Они по-прежнему агенты, любят друг друга, борются с Джо, и жизнь вообще прекрасна. Какая же ирония. Почему каждый момент с Чимином наполнен счастьем? Почему, чёрт возьми, Пак именно такой, как в книжках пишут? Кто создал его таким хорошим? Зачем, если этому ангелочку всё равно подбили крылья? Альфа дал Юнги прочувствовать жизнь, показал, как бывает хорошо, когда люди дорожат друг другом, когда они любят, когда они счастливы. Чимин — это самое хорошее, что произошло в жизни омеги, но всё очернил криминал, что будет преследовать их обоих до конца жизни. Чувства больше не греют, не окрыляют, не дарят силы. Только боль приносят. И больше ничего. Чимин садится на край кровати рядом с Юнги, не выражая никаких эмоций. Пусто. Ничего от них двоих не осталось. Мин тянет к парню тонкую ручку, касаясь его лица, и удивляется тому, что Пак позволяет трогать себя. Он наклоняется, смотрит в карие глаза омеги. По-прежнему пусто, но на сердце уродливыми узорами остались шрамы. — Я никогда в своей жизни не... — шепчет Мин, опускаясь подушечками пальцев к губам Чимина. — Молчи, — перебивает его Пак и залезает сверху, седлая омегу. — Молчи, — повторяет и за поцелуем тянется. Потому что Чимин знает, что это их последняя встреча. Альфа целует нежно, впитывая в себя аромат Юнги и остатки вина на его розовых губах. Покусывает нижнюю губу, опускается руками к груди. Там внутри всё горит синим пламенем, обещает от внутренностей ничего не оставить. Так и будет. Чимин губами ведёт по молочной шее, стоны низкие сверху слышит, хочет вечность этими звуками наслаждаться. Мин всё дёргает чужую футболку вверх, потому что хочет его. Возможности больше никогда не будет. Они сегодня ночью вместе умрут. Чимин запускает горячие ладони под серую толстовку омеги, сжимает тонкую талию в своих руках, кусает Мина за шею. Впервые за столько лет оставляет метку. Юнги не против, он всю жизнь был и будет принадлежать только ему одному. Кровь тонкими струйками опускается к ключицам, Пак слизывает алую жидкость и возвращается к губам омеги. Так приторно сладко, что голова кружится. Мин снова пытается что-то сказать, но ему вновь не дают. Альфа снимает с него толстовку, кидая её на пол, и достаёт его ноги из-под себя, закрепляя за спиной. Юнги скулит, когда парень водит языком по груди и сжимает его бледные бока. Предвкушение этого сладострастного сумасшествия так и шепчет, что оба потеряют голову. Потеряли, потому что... А как иначе? Томное дыхание и глубокие стоны они разделили на двоих. Сейчас они всё делят на двоих. Комнату, квартиру, жизнь. Чимин расстёгивает ремень на чёрных джинсах Мина, продолжая ласкать чужую вздымающуюся грудь. Юнги чувствует, как после с него стягивают всю одежду, оставляя полностью обнажённым и открытым. Чёрные волосы, рассыпанные на белой подушке, становятся влажными. Пак кусает омегу за ушко, посасывая три серьги на мочке, и прислушивается к любимым стонам. Мину удаётся снять футболку с альфы, коснуться его сильной груди, провести длинными пальцами по кубикам, собрать капельки пота. Здесь настоящий горячий ад, и оба они вот-вот расплавятся, если ещё ближе приникнут друг к другу. Юнги размазывает по постели, когда Чимин касается пальцами его мокрой дырочки. Его выворачивает наизнанку, когда альфа проталкивает один палец. Слишком нежно, запредельно и невероятно. Так только с ним может быть. Пак свободной левой рукой гладит омегу по бедру, смотрит в глаза и улыбается. Он прощается. И эта улыбка будто бы говорит: «Мы облажались, но я всё равно с тобой. Прости, если что. Я люблю тебя». Чимин добавляет второй палец, не сводя глаз с Юнги. Маленькие глазки омеги снова слезятся. Он читает чужие мысли, готовит себя к тёмной вечности, что ждёт его, и хнычет, ощущая приятное возбуждение. Пак одной рукой пытается снять с себя джинсы, второй продолжает двигать пальцами внутри Мина, всё наблюдая за его сверкающими в полумраке глазами. Юнги шепчет в бреду чужое имя, тянет парня за шею к себе, чтобы коснуться губ, потому что без них жить невозможно. Пак целует, чувствует, как слёзы текут по щекам омеги, и сам хочет разрыдаться, но себе такую слабость не позволяет. Внутри Мина три пальца, он выгибается на постели, больно хватает Чимина за волосы, оттягивая их, и стонет. Сейчас альфа уничтожит то, что осталось от Юнги. Пак стягивает с себя джинсы, достаёт пальцы из омеги и берёт в руки свой член, быстрым движением направляя в Мина. Забвение наступило. Чимин всё так же с нежностью продолжает обращаться с Юнги, аккуратно втрахивая его в свою постель. Мин сильнее раздвигает ноги, ближе тянет к себе парня. Ему необходимо чувствовать Пака всем телом. И внутри. Звуки стонов и шлепком двух тел друг о друга разносятся по всей квартире. Юнги начинает дышать ртом, чувствует, что задыхается, и он даже не прочь, только лишь бы Чимин был рядом. Но они и так настолько близко друг к другу, что дальше просто некуда. Альфа до синяков сжимает ягодицы Мина в своих ладонях, продолжая мучительно медленно двигаться в парне, чтобы он смог прочувствовать всё, что Чимин хочет выразить в этом слиянии их тел. Кровь, пот, слёзы — всё смешивается и собирается в странную лужицу в ключицах Юнги. Чимин испивает его, будто омега — источник его жизненных сил. И не напиться ему, и не умереть от жажды. Альфа оставляет свои метки по всему телу. Яркие, тусклые, запёкшиеся кровью. Чтобы Юнги всегда его помнил. Всегда. Мин кусает свои губы, ногтями впивается в чужие плечи. Они смотрят друг на друга так, будто хотят сожрать, будто через взгляд могут душу забрать. Чудовища имеют разные формы, и они воплотились в этих двоих. Они обжились внутри и останутся там ещё надолго. Монстры всегда будут терзать их. Они не под кроватью прячутся, а в людях. Юнги убеждается в этом день за днём. — Чимин... — стонет омега, готовый вот-вот кончить только от касающихся его рук. — Молчи, — снова просит, жадно целует, убивая всю эту нежность, что была между ними столько лет, и ускоряется, яростно входя в парня. — Молчи... Чимин изливается в омегу, издавая короткий стон в чужие губы, и продолжает двигаться, пока тело под ним тоже не содрогается в оргазме. Всё продолжает целовать распухшие розовые губы и в глаза смотреть, где отразился последний лучик солнца. — Я хочу, чтобы ты взял себя в руки, — медленно говорит альфа, — твари, что тебя окружают, только и ждут, пока ты умрёшь. Поверь мне, я знаю. Ты должен быть сильным, Мин Юнги, потому что я всегда с тобой. Веришь мне? — Мин кивает. — Джокер проиграл меня Хосоку в карты, — шепчет. — Вот и начни с этого. Влюбись снова, подари другому своё сердце, живи на полную. — Ты прощаешься... — Да, Юнги. Мы такую кашу заварили, — смеётся. — Всю жизнь расхлёбывать... Я просто не хочу, чтобы через пару месяцев ты чокнулся и отправился в дурдом. А это произойдёт, если ты будешь постоянно думать обо мне. Я люблю тебя, поэтому отпускаю, и хочу, чтобы ты жил, а не существовал. Я рядом, запомни меня таким, — говорит альфа и проводит пальцами по губам Мина. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на слёзы. Малыш, — стирает дорожки слёз, — я хочу видеть тебя таким, как тогда в WTH, когда ты злился на меня и оставил свою шапку. Помнишь? — омега снова кивает. — Я очень давно под чужим влиянием и слишком устал, чтобы жить. У меня есть чёткое задание, Юнги. Я его выполню, потому что есть риск. — Ты всегда любил рисковать, — грустно улыбается Мин, притягивая альфу к себе. — Да. — Хочу целовать тебя всю ночь... — Будешь, — говорит Пак и накрывает чужие губы своими.

***

— Всё ещё не отвечает? — интересуется Чонгук у Хосока, крутясь на стуле в кабинете. — Могу отследить его по номеру, если хочешь, — отвечает Чон, смотря в телефон. — Не нужно. Потом с ним сам разберёшься. У нас проблемы посерьёзней, — хмурится альфа, оглядывая всех сидящих рядом. Джунхи молча курит сигару, Энди меряет комнату шагами. Хосок всё ещё пытается дозвониться до Юнги. — Я узнал, что у Сэюна суд через неделю. Уверен, что его посадят, но нам этого не нужно, — говорит Чон. — После приговора его повезут в тюрьму, и тут выступаем мы. — Предлагаешь остановить автобус и грохнуть тварь? — спрашивает Эн. — Не рискованно? — Ты забыл, что я по-прежнему работаю в ФБР, как и твой ненаглядный? — бросает взгляд на брата Гук и поднимается. — Как раз-таки Джунхи и будет сопровождать всех. — Он что, просто убьёт Сэюна, и всё? Как он объяснит это Намджуну? — всё ещё не понимает омега. — Свалит на Хосока, — обходит стол альфа и встаёт напротив Энди. — Не волнуйся ты так, скоро всё кончится. — Да, ещё парочка наших точек разорится, и всё, — усмехнулся Хосок.

***

Тэхёну запрещено ходить, но он всё равно наступает на стопы и начинает передвигаться по комнате. Тигр, постоянно охраняющий парня, на омегу внимания не обращает. Ким стискивает зубы и пытается ходить. Больно, но терпимо. Тэ просто скорее хочет сбежать. И можно потерпеть, чтобы потом стать свободным и найти Чонгука, чтобы всё ему объяснить. Тэхён никогда не забудет взгляда альфы. Он его будет преследовать всю жизнь, точно. Ким открывает дверь и слышит, как рычит животное за спиной. Тэ всё равно выйдет, потому что уверен, что Джо в доме нет. Омега проснулся один, а машины во дворе не заметил. Тэхён всё-таки вышел из комнаты, удивился, что Амур пошёл за ним, но продолжил идти, держась за стены. Встретил прислугу, которая не на шутку испугалась за парня, и послал куда подальше. Ким не осилил себя, чтобы спуститься по лестнице, поэтому просто стал бродить по этажу вместе со зверем. Омега рассматривал красивые картины на стенах, касался небольших статуй и чувствовал себя расслаблено, пока его голова не закружилась. Тэхён чуть не упал, но был пойман сильными руками, а сам уже решил, что это просто пол оказался мягким и имел запах ванили, мускуса и табака. Ким увидел Чонгука, держащего его, и смотрел прямо в его чёрные глаза. Вот и она — галлюцинация. Омега счастлив поймать белку именно сейчас, хоть альфа и кажется таким настоящим. Тэ его чувствует и понимает, что дико хочет. Течка. Гук прижимает его к себе, вдыхая аромат голубых волос, и улыбается в макушку омеги. Он тоже чувствует. Чон зол, что Тэ вышел из комнаты, что вообще встал на ноги, ведь это может быть опасно. — Засахаренные розы, — шепчет Чонгук, а Ким вдруг дёргается в его руках. — Тихо... — Чон...гук... — он не понимает, что происходит, поэтому как только хватка альфы слабеет, Тэ пытается бежать, но падает и окончательно теряет сознание. — Всё-таки розы. Я не прогадал, — улыбается Чон и, закинув омегу на плечо, несёт в спальню. Альфа кладёт парня на постель и зовёт Амура, что ложится рядом с кроватью. Чонгук сейчас очень хотел бы насладиться телом омеги, но оставляет это на потом. У него ещё будет куча времени, чтобы помучить его.

***

После ночи с Чимином, Юнги приезжает домой выжатым как лимон. Он не понимает, хочет разреветься. Или улыбаться. Вроде, Пак всё правильно сказал, расставил все точки над «i», когда попросил начать жить. Но Мин не может решить для себя, что ему нужно. Он понял только самое важное: у пропасти его держал не Чонгук, хоть и подвёл к ней, а Чимин. И Пак в неё уже летел, прихватив с собой омегу. Но Юнги тянут назад. Его спасает от погибели Хосок, что заходит в квартиру сразу же после Мина. Чон очень раздражён, зол и хотел бы вырубить Юнги прикладом автомата, что висел на плече. Мин смотрит расфокусировано. Хосок ничего не может прочитать в его глазах, но хочет понять, что произошло. Юнги сам подходит и крепко обнимает. «Прошлое нужно уметь отпускать» — последнее, что сказал Чимин. Омега отпускает и обещает себе, что будет держаться, что не сойдёт с ума раньше времени. Чон обнимает в ответ, потихоньку остывает, удивляется такому поведению, но начинает принюхиваться и понимает, что на Юнги стоит чужая метка. Хосок знает, чья она. — Я был полным дебилом, — говорит в чужую шею Мин. — Не нужно было играть с тобой, — Чон отпускает его, берёт лицо в свои ладони и заглядывает в карие глаза. — Хочу влюбиться снова... — Что он с тобой сделал? — недоумевает Хосок. — Мозги тебе промыл? Отвечай! — переходит на крик. — Мне очень жаль, что я не оправдал твоих надежд. Я уверен, ты видел во мне сильного человека, а не тряпку. — Ты что несёшь, Юнги? Перед альфой стоял не Мин, а какая-то его сломанная копия. Люди что, внутри все такие жалкие? Хосок уверен, что омегу никак нельзя было сломать, а Чимин смог. Или он собрал его остатки? — Правду! — тоже кричит. — Меня всё это заебало! Почему я чувствую себя мухой в паутине? Как мне выбраться? Как начать жизнь с чистого листа? Это вообще возможно? — Ты с ним трахался, Юнги, — скрипит зубами Чон, начиная снова злиться. — И что ты мне сделаешь? — с вызовом спрашивает парень, скидывая с себя чужие ладони. — Ничего, но я буду тем, кто спасёт тебя. — Так спасай! Спасай меня... Хосок прижимает его к себе, крепко зажмуривается, пытаясь выкинуть из головы картинки, где Юнги и Чимин вместе. Плохо получается, но Мин сейчас в его руках. Чон его спасёт. Они стоят посередине спальни несколько минут. Омега прислушивается к глухим стукам сердца Хосока, пока альфа не даёт ему рухнуть на пол. Они уже спасали друг друга, и получилось неплохо. Мин мог бы сейчас быть мёртвым, как и Чон. Но они живы, и сейчас находятся вместе. И если кто-то попытается разлучить их, то оба канут в лету. Эта та правда, о которой не хотел говорить Юнги. К Хосоку он давно привык. Побаивался, пытался дерзить, но в итоге нашёл в нём спасение. Сколько раз ещё нужно умереть внутри, чтобы признаться себе, как ему нужен именно он? Тот, кто несмотря ни на что, спасёт. — Я сварю нам кофе, — говорит Чон, отпуская парня из своих объятий, и уходит на кухню. Юнги не теряет времени и достаёт свою заначку героина из тумбы у кровати. Омега рассыпает белый порошок по полу и быстро делает трубочку из помятой сотни баксов, что завалялась в кармане. Это не поможет. Мин обещает себе, что это в последний раз. Омега быстро ловит кайф и старается дойти до кухни, когда комната вдруг начинает кружиться, и парень чувствует, как его тело становится ватным. Несколько шагов до нужной комнаты Юнги преодолевает долго. У плиты альфа варил кофе, а Мину он показался глупой мультяшкой, и парень хохотнул, после садясь за стол. Омега чувствовал пустыню во рту, и быстрее хотел чего-нибудь выпить, а Чон всё не торопился ставить перед ним чашку с кофе. — Юнги, как ты себя чувствуешь? — спросил Чон, поворачиваясь к парню. Мин с заторможенностью повернул голову, смотря на Хосока стеклянными глазами, и улыбнулся. — Хорошо. Через пять минут альфа подал Юнги кофе, но продолжал стоять рядом. Хосок смотрел, как омега с большими глазами пил кипяток, и не мог понять, что случилось с Мином. Чон отошёл в комнату, дабы проверить свою маленькую догадку. На полу был рассыпан порошок, и альфа не очень этому удивился. На кухне послышался грохот, и Хосок быстрыми шагами направился туда, обнаруживая Юнги на полу. Его губы синели, изо рта текла слюна, он терял сознание, не мог даже пошевелиться и очень сильно напугал Чона. Альфа кое-как достал из кармана брюк свой смартфон и набрал скорую помощь. — Передозировка героином.

***

Как только Чимин закрывает входную дверь после того, как Юнги уходит, Пак начинает собираться на задание. Альфа наспех принимает душ, не успевает позавтракать и быстро надевает на себя джинсы, толстовку и куртку. На голову — шапку Мина. Из-под кровати Чимин достаёт взрывчатку и кейс с пистолетами. Пак перекладывает самодельные бомбы в тёмный рюкзак и достаёт вальтер из ящичка, закрепляя за поясом. К девяти парень выходит из своей квартиры и вызывает такси, в котором едет к штаб-квартире ФБР. Большинство работников уже были на рабочем месте, когда Чимин приехал. Альфа вышел недалеко от самого здания и направился пешком до секретного входа. Попав внутрь и оставшись незамеченным, парень начал быстро устанавливать взрывчатки по нижним этажам помещения. Пак чувствует себя каким-то террористом и смеётся над собой, когда, закончив с последней бомбой, направляется к выходу, но его окликают. — Чимин! — альфу нагоняет Джунхи. — Ты какого хрена тут забыл? — злится Ким, смотря на расслабленного парня. — Соскучился, — хмыкает Пак. — Скучай в другом месте, — хмурится агент. — Я тут прикинул, — задумывается Чимин, — если Джокер — Чонгук, а ты с ним в хороших отношениях, значит, вы заодно? — Ори громче, придурок, чтобы все услышали. — Это ваши тайны, я не собирался никому говорить. Захотел бы, рассказал Намджуну, но не стал. А сейчас, если не сделаешь шаг назад, всё взлетит на воздух раньше, чем ты моргнёшь. — Сука, — хватает парня за грудки Джунхи, — ты что натворил? Чимин поднимает вверх руку, показывая маленький пультик, и улыбается. Потому что агент Пак готов отказаться от жизни, потому что агент Пак изменил ход игры. И он готов к тому, чтобы не выйти из здания живым. — Передай Тэхёну, чтобы был сильным, — шепчет Чимин, смотря на темноту, заполняющую глаза напротив. — Добро пожаловать в ад. Выстрел. Джунхи не успевает понять, что произошло, но тело Чимина медленно начинает обмякать в его руках, а после Ким отпускает его, и Пак падает на белый пол, находясь в луже своей же крови. Джунхи поднимает удивлённые глаза, встречаясь с чонгуковыми, чёрными как ночь. Брат продолжал держать вытянутую руку с пистолетом и смотреть куда-то сквозь. Ким поднял маленький пультик, что выпал из рук Чимина, когда вокруг них начали собираться коллеги. — Он не собирался нас подрывать, — говорит Гук, когда видит, как к нему приближается Намджун. — Но и жить ему незачем. — Что произошло? — Джун пытается понять, какого хрена происходит, и расталкивает офицеров вокруг Пака. Альфе никто не отвечает.

***

Чонгук и Джунхи раскуривают сигары в WTH, сидя в лаунж-зоне наверху. Парни разогнали всю охрану и просто молчали, смотря друг на друга. Как оказалось, жизнь Чимина было легко прервать, но они об этом никогда всерьёз не задумывались. По-прежнему думали о том, как будут счастливы, когда сдохнет и Сэюн. — Слышал о татуировке? — тихо спросил Джунхи, после делая затяжку. — На пятке агента? Да, — отвечает Чон и снимает маску с лица, кладя на стол, чтобы было удобнее курить. — У нас такой привилегии не было, когда мы были с Сэюном. — Мы не были теми, кого можно сломать, Чонгук, — наклоняется к брату Ким. — Да и не похожи мы на сектантов. — Если только на сумасшедших, — улыбается Джо. — Безумие — наша стихия. Так что давай делать то, что умеем.

***

Хосок кружит вокруг кровати, на которой лежал Юнги, что впал в кому. Врачи не обещают, что омега сможет прийти в себя, и говорят о развитии пневмонии. Чон мог бы снова потыкать в них пистолетом, поугрожать, но решает, что это не лучший вариант. Альфа не позволит Юнги отправиться вслед за Чимином. Смерть агента потрясла, но не настолько сильно. Что будет с Мином, если он об этом узнает? Хосок боится, что уже не сможет его спасти. Чон смотрит на безмятежное лицо омеги, проводит рукой по тёмным волосам и хочет вырезать метку с парня. Пак молодец, красиво ушёл и успел оставить эту гадость на Юнги, что теперь всю жизнь будет преследовать Хосока. Чон подумывает о том, чтобы перекрыть чужую метку своей. — Ты выкарабкаешься, Мин Юнги, — тихо говорит альфа, садясь на стул у постели парня. — А когда придёшь в себя, я тебя отшлёпаю, и ты навсегда забудешь о своих наркотиках, — улыбается и берёт тёплую ладонь омеги в свою. — Ты хотел умереть, но сегодня дал мне понять, что это не так. Твои страдания кончились, потому что смысл твоей жизни умер, — целует каждый пальчик, — я буду новым смыслом. И никогда тебя не отпущу. Хосок не видит, как по фарфоровой щеке Юнги скатывается слеза, которая останавливается на свежей метке. Чон поднимается и отходит к окну, смотря на ночной город с третьего этажа больницы. В палате тихо издают звуки аппараты жизнеобеспечения, на стене тикают часы, но, кажется, что время остановилось. Альфа оборачивается, смотрит на Мина и грустно улыбается. Я никогда в своей жизни не любил никого так сильно, как тебя.