Mask of madness

Свадьба — одно из самых важных событий любого омеги. Это слово уже само сопровождает в себе счастье. Красивые наряды гостей, женихов и кучи вкусной еды. Подарки, смех, огромный торт. Кольца на пальцах. Вот и у Джина есть кольцо. Золото поблёскивает в январском солнце, заставляя омегу невольно улыбнуться. Только эта улыбка отнюдь не от счастья, а от горького разочарования. Мечты о любящем альфе испаряются, и остаётся лишь эта рутина. Никакой свадьбы, обычная расписка, и снова Ким у телевизора, только уже в качестве мужа. Внутри неприятно покалывает, живот чуть болит, но Джин игнорирует всё, и даже Намджуна. Тот ничего, кроме как своего холода, не показывает. Омега думает, что он просто всё ещё в шоке от такой новости. Но можно ведь уже привыкнуть, смириться и жить дальше. Сокджин ему точно симпатичен, но не настолько, чтобы омега подумал, что между ними может быть что-то большее, чем просто сожительство. А когда он родит, что будет тогда? Намджун вряд ли когда-то изменится, сможет полюбить Джина. И сам омега его понимает, не напирает особо. Но тут только тупой не поймёт, что у парня к альфе искреннее и светлое чувство. Сокджин же встаёт за час до пробуждения Намджуна, готовит ему завтрак. Причём сам не высыпается и дремлет, стоя у плиты, но не возвращается в постель, пока не заканчивает. И вот, пожалуйста: горячий кофе, яичница или блинчики. А Джин тем временем снова в постели. Альфа заходит к нему в комнату, убеждается, что он спит, и едва заметно улыбается, после уезжая на работу. Омега встаёт с утра пораньше, даже если Намджуну не нужно на работу, и они, по идее, должны и могут провести время вместе, но нет же. Альфа предпочитает копаться в бумагах или уезжает куда-то, всё строя козни Джокеру. А Джин молчит. Дело всё ещё в обиде, но потом появляется ещё сотня причин, и в итоге парень решает, что это вообще не его дело. Дни, недели: всё летит слишком быстро, и Сокджин забывает про Джо, думая только о своём будущем ребёнке. Начинается какой-то дикий стресс, в котором омега только и делает, что углубляется в литературу для беременных и понимает, что боится рожать. Намджун был готов поговорить с ним об этом, ведь кроме ребёнка, их по большому счёту ничего и не связывало. Альфа всё равно был благодарен ему просто за то, что Джин всё-таки есть. Он носит его сына и рассказал об этом, отбрасывая мысли об аборте. И самому омеге давно не двадцать, поэтому он и напрягается вместе с альфой. Джин понимает, что связать жизнь с таким, как он — не легко, поэтому решает, что это причина, по которой Намджун начал пить больше, чем обычно. Омега с расспросами не лезет, но одной зимней ночью, когда альфа спит в своей комнате, прижимая бутылку коньяка, лезет в его ноутбук. Интереса ради и не более. А ещё бесит до дрожи, что от Джуна начало нести омегами. Джин не думает, что это измена, ведь между ними ничего нет. Вот он и проверяет, что там есть интересного в работе альфы. Собственно, ничего такого, кроме пропажи трёх агентов, которые занимались каким-то Сэюном. Омега откидывается в тёмном кресле, в кабинете Намджуна, и бегает глазами по полочкам с фотографиями. Поднимается, начинает рассматривать их, замечает Чонгука и ещё одного парня, похожего на него. Таких фото, где трое альф вместе — много. Джин находит старую открытку, тоже лежащую на одной из полочек, и быстро прочитывает, понимая, что её подарил Намджуну Чонгук. Довольно старая, как и несколько других. Сокджин узнаёт, что третий альфа, родной брат Джуна — Джунхи. Омега долго всматривается в его выразительные черты лица, ведь оно казалось до боли знакомым. Джин точно где-то видел этого парня. В аду. Парень инстинктивно прикрывает рот ладонью и пятится назад, ударяясь о край стола. Снова возвращается в кресло, открывает крышку ноутбука и быстро печатает в Google: Ким Джунхи. Поисковая система выдаёт сотни ответов на запрос. Большинство из них — это ссылки на социальные сети альфы, и не все из них принадлежат нужному для омеги Джунхи. О том, что брат Намджуна тоже является работником ФБР, Ким узнаёт из фотографий на полочках, где альфа стоит при параде, в форме, как Гук и Джун. Но Джин не отчаивается и находит страницу Джунхи на фейсбуке, где он в полной красе выставляет все прелести богатой жизни: дорогие тачки, кучи денег, омеги. И ведь жених у него есть, даже видео короткое, где оба демонстрируют кольца на пальцах и целуются. Омегу подташнивает от этого притворства. Сокджин быстро чистит историю в интернете, закрывает вкладки и готовится уйти, как дверь в кабинет открывается. На пороге оказывается всё ещё подвыпивший Намджун и не по-доброму косится на омегу. — Что ты здесь делаешь? — интересуется альфа. — Копаешься в моём ноутбуке? — уже более раздражённей. — Намджун, я просто... — поднимается Джин. — Закрой рот! — вдруг вскрикивает Ким, уверенными шагами направляясь к парню. — Нам... — его беспардонно хватают за руку и волочат из кабинета. — Мне больно, — но ладонь альфы, сжимающая запястье, только сильнее давит. — Пусти! — дёргается, когда его тащат к лестнице. Намджун не церемонится с ним, продолжая волочить за собой, словно мешок с картошкой. Омега спотыкается, несколько раз чуть не падает, но успевает ухватиться за перила или за Кима. У альфы перед глазами пелена, через которую он только мельком улавливает происходящее. Допился до того, что посмел сделать больно Джину. Омега винит себя, что в кабинет залез, но не жалеет об этом. Намджун правильно делает, что злится, ведь поступил Сокджин не очень хорошо. Тем не менее, он пьян. Омега не думал, что с ним можно сотворить что-то ужасное из-за такого пустяка, но когда альфа закинул его к себе в комнату и ногой закрыл дверь, стало страшно. Намджун бросил парня на постель, словно тот был пёрышком, и навис сверху. Пустая бутылка коньяка упала на пол, откатываясь к стене. Джин сглотнул собравшуюся во рту слюну и посмотрел в глаза альфы в темноте. Пустота и темнота. Липкий страх постепенно окутал омегу полностью, собираясь где-то в глотке, пока Джун сильными руками залез под футболку омеги, грубо лаская. Как только захотелось закричать, альфа заткнул парня жадным поцелуем, будто почувствовал это, и продолжил касаться его. Сокджин не отвечал ни на ласки, ни на поцелуй. Он упрямо старался сомкнуть пухлые губы, дабы Намджун не смог ворваться в его рот и углубить и без того болезненный поцелуй. Белая футболка затрещала по швам. Джин старался оттолкнуть альфу от себя, ведь не был таким слабым. Он всё-таки был крутым охранником в аду и дрался много раз. Но тут он не мог справиться с Джуном, который оседлал его бёдра и крепко держал в своей хватке. Возможно, у омеги ещё будет шанс выбраться, потому что быть изнасилованным человеком, которым дорожишь, это что-то из ряда вон выходящее. Намджун снова будет жалеть о связи с ним, снова будет извиняться. Альфа не такой плохой, каким кажется сейчас. Его контролируют алкоголь, стресс на работе и злость на омегу. А Джин не то чтобы не сможет простить Намджуна, он и себе этого не простит, если позволит надругаться над собой. Может, он и влюблён в него, хочет нормальных отношений, семью и всё такое, но нет. Нельзя пользоваться чужими чувствами для своей выгоды. Это мерзко и грязно, но Джун продолжает. Видит, как горят глаза омеги, когда их взгляды пересекаются, но игнорирует. Покусывает шею, опускается ладонями по ещё плоскому животу к пижамным штанам и, приподнявшись, спускает их до колен. Джин успевает зарядить ему ногой в плечо, но это ещё больше злит Намджуна. Он оставляет его голым, снова седлает и начинает душить левой рукой, попутно целуя. Омеге ничего не остаётся, как поддаться и ответить на поцелуй, пока он задыхается и чувствует вторую руку Намджуна на своём бедре, больно сжимающую мягкую плоть. Слёзы застилают глаза, руки сжимают кофту альфы на плечах. Он вот-вот задохнётся, но его быстро отпускают и разворачивают на живот. — Остановись, — слёзно просит, но тот не слушает омегу и скидывает верхнюю одежду, после звонко хлопая по ягодице, от чего Джин вскрикивает. Бесполезно с ним говорить, молить о том, чтобы перестал, ведь он всё равно это сделает. Утрамбует чувства омеги, притопчет своим телом навсегда оставит это событие в памяти. Намджун его не любит, он его хочет. Это желание на уровне безумия ломает альфу пополам. И дело вовсе не в том, что Джин тайком залез в его кабинет. И не в алкоголе дело. Может, совсем немного, но эта временная одержимость сконцентрирована в голове и просит омегу. Тот плачет, мнёт белые простыни, хнычет, но Намджун делает вид, что ничего не видит и не слышит. Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И, если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. Намджун, — чудовище, монстр, зверь. Но он не остановится. Сошёл с ума. Слишком долго боролся с безумцами и попал под их влияние. Как такое могло произойти, он не знал, но понял, что начал пропадать. Бездна манила. В ней было что-то особенное, скрытое от людских глаз, и ему стало интересно увидеть это. В итоге он ослеп от вечной темноты пропасти. Никто не может нырнуть в бездну и вынырнуть прежним. Под ним был обессиливший омега, который хотел только не чувствовать боли. Ни физически, ни морально. Только желанию этому не суждено было сбыться, как и ранее другим. Намджун продолжал напирать. Целовал спину, водил языком, впитывал в себя запах клубники и кайфовал от отчаяния омеги. Грёбаный садист. Ему тоже место в аду. Стянув с себя шорты, альфа раздвинул ладонями упругие половинки Джина и смачно харкнул в промежность, чувствуя, как тело под ним ещё сильнее напряглось. Омега то ли смирился со своей участью, то ли просто устал бороться, но не особо двигался. Затишье перед бурей. Намджун, не касаясь своего давно вставшего члена, прямо направил его к не растянутому кольцу мышц, входя полностью. Истошный крик заполнил комнату. Альфу это ничуть не смутило, и он, продолжая держать ягодицы омеги, начал двигаться в чужом теле. Сокджин не мог расслабиться, чтобы боль не была такой резкой. Его выворачивало на изнанку, внизу всё пылало, и эти неконтролируемые слёзы уже насквозь смочили подушку. Альфа яростнее вбивался, оставлял красные отметины на спине Джина и впадал в эйфорию, чувствуя узость парня под собой и его уже слабые крики. Намджун рывком перевернул омегу лицом к себе и вновь ворвался в него, фиксируя чужую голову в своих руках. Смотрел в глаза в этой беспросветной темноте. Джин размяк, казалось, вообще умер, но смог ударить альфу по лицу. Всё произошло слишком резко и неожиданно, но Намджун только пошатнулся и дал парню пощёчину, будто мог утихомирить его этим. Тем самым альфа ещё больше упал в глазах омеги. Он схватил его за запястья, сжимая так сильно, что вены отказывались циркулировать кровь, и долбился в него, будто дятел в дерево. Рычал, кусал опухшие губы, трахал так, будто никогда в жизни тела омеги не видел. Испил его до самого дна и кончил глубоко внутрь, не выходя. Намджун всё смотрел и смотрел в чужие глаза, будто ждал, что за окном появится солнце, и он увидит то, что натворил. Отпустив запястья, альфа сцепил их левые руки, где было надето кольцо на безымянном пальце, и хмыкнул, целуя плечо Джина. Если это запоздалая брачная ночь, то она была самой ужасной из всех, что можно представить. Когда Намджун покинул тело омеги, то поднялся и увалился рядом на живот, засыпая, но так и не отпустил руки омеги. Джин всю ночь пялился в потолок.

***

Хосоку сообщают, что Юнги пришёл в сознание только к обеду того же дня. Чон был на задании в Бруклине, разбирался с местными бандами. А когда позвонили с больницы, бросил всё и побежал к своему мустангу. Его чуть трясло от ожидания этой встречи. Он не мог до конца поверить, пока сам не ворвался в палату и не разогнал врачей. Хосока и так не очень-то хотели пускать, но альфа не собирался демонстрировать оружие. Поэтому почти любезно попросил всех свалить нахрен. Они остались одни. Юнги лежал на светлой постели и смотрел своими маленькими глазками на альфу, который дрожащей рукой поправил прядь темной чёлки. — Я рад, что ты проснулся, — уголки губ заметно потянулись вверх. — Что сказал доктор? Юнги смотрел так, будто был готов в любой момент вгрызться в глотку Чона. Лисьи глаза сощурились, нижняя губа отчего-то дрогнула. Мин казался таким разозлёнными, что Хосок ненароком отступил на шаг. Омега закашлял и поморщился, а Чон оставался стоять на месте и не знал, как реагировать на такой взгляд Юнги. — Признавайся, — раздражённо начал омега, — насиловал меня, пока я был в отключке? — вопрос прозвучал неожиданно, и альфа совсем потерялся, вылупив карие глаза на Мина. — Что? — Я же пошутил, — улыбнулся Юнги, после чего начал звонко смеяться и опять закашлял. — Это всё ты, — хмыкнул. — Эй, — очухался Хосок, в два шага оказываясь рядом с парнем, и обнял его как мог. — Я вижу, ты чувствуешь себя хорошо. — Дерьмово, — признался Мин. — Мне столько болячек прописали. — Я могу забрать тебя прямо сейчас, — улыбнулся Чон, понимая, что перед ним был не тот Юнги, который ныл в его квартире до комы. — Недельку поваляюсь, а то так резко к твоей роже и не привыкнешь, — усмехнулся брюнет. — Смешно, — нахмурился альфа. — Вместе посмеёмся, когда ты выйдешь отсюда. — Ах да, я забыл, что принадлежу тебе. Что со мной будет? Порка? Хосок бросил взгляд на метку, и омега это заметил, стирая улыбку с лица. Юнги начал комкать в пальцах своё одеяло и опустил взгляд с альфы на стену. Стыд ли это, может что-то ещё. Мин не знал, но чувствовал себя совсем не комфортно. Хосок мог бы действительно выпороть его, только на вряд ли станет. Чон жестокий, но не настолько отбитый. Он может пристрелить. — Я чувствую, — треснуто говорит в стену омега. — Его нет. — Юн... — Не надо. Просто уходи. Ладно? — снова поворачивает голову к Чону. — Я в порядке, правда. — В порядке? — переспрашивает Хосок, садясь на край постели. — Я не уйду, — касается сжавшейся руки. — Его убили в тот день, когда у тебя случилась передозировка. Чимин собирался подорвать штаб-квартиру ФБР. Джунхи его остановил, а Чонгук выстрелил, — с каждым словом альфы глаза омеги блестели всё сильней, но он не позволил упасть ни одной слезинке. — Зачем ты мне всё это говоришь? — шепчет сквозь ком в горле. — Я хочу, чтобы ты знал, а главное — понял, что его не вернуть. И, Юнги, — Хосок чуть наклонился к омеге, касаясь подушечками пальцев метки на шее, — хочешь ты этого или нет, но я перекрою его метку. — Попробуй, — то ли с вызовом сказал Мин, то ли что-то ещё. Альфа его не понял, но и не ответил ничего. Хосок сбегал за кофе и разместился в кресле, утыкаясь в телефон, пока Юнги то засыпал, то просыпался. Чон просидел до темноты, наблюдая за омегой, и, когда уходил, тот вовремя снова уснул. Альфа целует щёку Мина и тихо уходит. Юнги открывает глаза, смотря в большое окно больничной палаты. Выдёргивает из вены иглу, снимает с пальца пульсоксиметр и медленно поднимается, кашляя. Омега направляется к окну, смотрит вниз с третьего этажа, видя форд Хосока. Сам альфа появляется через несколько секунд и идёт к автомобилю. Успевает заглянуть в телефон, кому-то звонит и садится в машину, после уезжая. «Это твой выбор. Я с тобой всегда, что бы ни случилось». Юнги не винит Чимина ни в чём, он мысленно говорит ему, что прощает за всё и не держит зла. Это выбор Пака, омега не должен вмешиваться. Альфа рядом, беспокоиться не о чем. «Мы облажались, но я всё равно с тобой. Прости, если что. Я люблю тебя». Я прощаю и тоже тебя люблю. «Прошлое нужно уметь отпускать». Отпускаю. «Веришь мне?» Верю. «Я никогда в своей жизни никого не любил так сильно, как тебя. Но постараюсь исправить это».

***

Наверное, Тэхён нигде не чувствовал себя так хорошо, как дома у Чонгука. Спокойствие, тишина и альфа. Если не брать в счёт ломку наркотика, то всё прекрасно. Если забыть о том, что в голове у омеги хаос. Главное — Гук, и он почти всё своё свободное время тратит на Тэ. Киму никогда не забыть беспокойствия в чёрных глазах, когда альфа бинтовал его левую руку, которую Тэхён успел порезать несколько дней назад. Конечно, почти всё зажило и по большому счёту — благодаря брату, который так же, как и Чонгук, обрабатывал его руку. Безумный смех перестал тревожить омегу, но он был бы не прочь выпить таблеток. Ему бы к врачу, но кто его пустит? Чонгук ничего не должен знать. Хотя, что может помешать альфе навести справки на Тэ? Ким не хочет тревожить альфу. Пускай тот будет спокоен, как и сейчас, стоя у края бассейна, с сигаретой в аккуратных татуированных пальцах и задумчивым взглядом на закат. Сейчас Чонгук выглядел необычайно красивым: тёмные волосы заметались пожаром, длинные ресницы вздымались вверх и вниз, на лице была трёхдневная щетина. Альфа водил языком по губам, выпуская дым, и снова затягивался. Левой рукой держал тэхёнову, но на него не смотрел. Ким выглядел глуповато в одежде Чона, которая была ему слишком велика, но Гуку нравилось. Тэ хлопал янтарными глазками, наблюдая за водой в бассейне, и грустно улыбался. Чонгук выбежал на улицу только на пять минут, чтобы пригубить сигаретку, а омега хвостиком пошёл за ним, ныряя голыми стопами в тапочки, при этом оставаясь в спортивных штанах альфы и его невероятно бездонной чёрной толстовке. Тэхёну шёл чёрный цвет. Он оттенял бледный цвет его лица, притягивал последние солнечные лучи. Только больше всего грела ладонь Гука. Невероятное пекло исходило от него. Ким подумал, что у альфы может быть жар, потому что такая температура тела — не норма. А когда Тэхён спросил об этом, Чонгук ответил, что он просто горячий парень. Да, очень горячий. На левой щиколотке омеги была красная ткань, ныне служившая банданой. Тэ об этом альфе не рассказывал, а тот и не спрашивал. Киму нравится видеть то, что сотворил с ним Джокер. Хромота останется с ним на всю жизнь, а повязку он будет носить столько, сколько посчитает нужным. Это печальный опыт того, какими жестокими порой бывают люди. Тэхён смотрит на свои ноги, спрятанные в тапочках, и крепче сжимает ладонь Гука в своей. — Твой запах, — говорит Чон, почти докуривая сигарету до фильтра. — Раньше я мог чувствовать сладость, — поворачивает к нему голову Гук. — Теперь ничего. Что произошло? — Я потерял его, — большими глазами смотрит на него Ким. — Слишком долгий путь был у его исчезновения. То таблетки, то стресс, то течки без альфы, — про наркотики Тэхён умалчивает. — Как раз в последнюю течку я видел тебя в его доме. Это была самая жестокая галлюцинация, — грустно улыбается парень. — Я гулял по дому и чуть не упал, а потом ты меня поймал и прижал к себе. Было как-то страшно, — признался Ким. — Ты сказал, что я пахну засахаренными розами. Это была правда. — Интересно, — хмыкнул Чон, кидая окурок себе под ноги. — Почему ты увидел именно меня? — Не просто видел, Чонгук. Я чувствовал и хотел только тебя. Альфа коснулся правой рукой щеки омеги и оставил короткий поцелуй, после снова смотря в его глаза, полные любви и нежности к нему. Казалось, Тэхён мог восхищаться Чонгуком вечность. Он смотрел так, что непробиваемый Гук хотел сбросить с себя маску притворства. Ну, не было больше никакого смысла скрываться. Чон хотел убить омегу правдой, но не может. Он хочет сделать ему больно, сломать ещё пару костей, но в конечном итоге видит себя на коленях перед ним. А больше всего он удивляется стойкости парня. Вчера альфа всё рассказал о Чимине, а Тэ даже бровью не повёл. Гук видел его красные глаза поутру, но ничего не спросил. Неужели Тэхён научился прятать эмоции? Да, он ревел так, будто убили всю его родню, но на то была причина. Пак был мёртвым, а Тэ живым, но не смотря на это, Ким отдал бы свою жизнь ему. Чимин смог бы сделать больше, чем Тэхён, даже если это тёмные дела. Уже плевать. Омега не видит этот мир в ярких красках. Всё смешивается в одно пятно и мелькает перед глазами. Даже Чонгук не спасает, но хотя бы является некой таблеткой. Он его убил, но Тэхён это будто пропускает мимо ушей. Почему он так реагирует? Почему не ударит альфу за такое? Ким Тэхён изменился не на шутку, но это едва уловимо. Он либо стал невероятно сильным из-за пережитого, либо всегда был таким. Чонгук отводит Тэхёна в дом, укутывает в плед на диване и заказывает на вечер пиццу. Ким рассматривает свои пальцы, слыша, как альфа пыхтит на кухне, приготавливая чай. — Как думаешь, — поворачивается к нему Тэ, — я жалкий? — С чего ты это взял? — Нет, я жалкий. Вечно ною и доставляю только проблемы, — говорит Ким, после тяжело вздыхая. — Ты не жалкий, — убедительно произнёс Чон, наполняя кружки кипятком. — Жалок тот, кто ищет лёгкой жизни. — Я её искал, — опускает взгляд Тэ, — но оказалось, что её не существует. Чонгук не успевает ответить, как слышит звонок в дверь и идёт за пиццей. Как только альфа покидает дом, Тэхён быстро лезет в карман штанов, выуживая телефон, и пишет брату. «Я всё ещё у Чонгука». На удивление приходит ответное смс: «Джокер скоро появится. Долго тебя охранять не придётся, так что жди». Ким прячет телефон и ждёт Гука как ни в чём не бывало. Альфа возвращается уже с пиццей и ставит коробку на столик рядом с омегой. — Ну, ты чего такой серьёзный? — улыбается Чон. — Давай отбросим все переживалки и просто поедим? — Хорошо, — соглашается омега, давя из себя улыбку.

***

Хоккейный матч: «Нью-Йорк Рейнджерс — Чикаго Блэкхокс» был в самом разгаре. Джунхи купил два билета для себя и Энди, а сам не пришёл, но заставил омегу пойти одного. Эн сидел близко ко льду и наблюдал за игрой. Болел он за обе команды, но ближе ему был Чикаго. Парень изредка переключался на талисманов команд. Было забавно наблюдать, как статуя свободы дерётся с ястребом. Омега успевал строчить смс своему альфе, но тот его игнорировал и даже не заходил в сеть. Игра окончилась победой Блэкхокс, чему Эн был немного рад и собирался уже быстрее уйти, поехать к Джунхи и надрать ему зад, но не тут-то было. Как только парень поднялся, он услышал знакомый голос и чуть не свалился с трибуны. Повернувшись ко льду, омега видит ястреба Томми, который продолжает говорить в микрофон. — Ким Энди, иди сюда, — и омега не понимает, что происходит, пока человек не снимает голову птицы, и тогда парень понимает, что это Джунхи. Эн находится в ступоре пару секунд, но его продолжают звать. А на арене наступила такая тишина, что парень начал слышать бешеный стук своего сердца и свои шаги, пока спускался на лёд. Его взял за руку один из хоккеистов в красно-чёрной форме и повёл к талисману. Джунхи выглядел таким нелепым в этом костюме и захотелось вовсе рассмеяться, но узнать до конца, что задумал альфа, — хотелось больше. Энди кое-как добрался до Кима, танцуя в центре ледяной коробки. — Что ты тут устроил? — спросил омега, смотря на улыбающихся хоккеистов обеих команд. — Малыш, — снова начал говорить в микрофон альфа, — я уже делал тебе предложение, но теперь хочу сделать это официально с последующей регистрацией, — смотря в шокированные глаза, продолжал говорить Джунхи. К ним подъехал один из судей и отдал альфе синюю бархатную коробочку. Ким открыл её и встал на одно колено перед омегой, который начал реветь. — У тебя уже есть кольцо, — говорит парень, — но у этого бриллиант больше, — смеётся. — Ты выйдешь за меня? Энди просто начинает судорожно кивать, боясь упасть и распластаться на льду. Джунхи продолжает ждать его ответа. Все так и смотрят на пару, затаив дыхание. — Да, чёрт возьми! — собравшись, отвечает омега. — Он сказал: да! — кричит в микрофон Ким и обнимает Эн. — Больше не будем откладывать, — продолжает смеяться. — А то отец мне всю плешь проест. — Засранец! — легонько толкает его омега. Люди на трибунах начинают кричать, а пара, наконец, целуется. Энди забыл о свадьбе, но альфа любезно напомнил вторым предложением. У омеги правда будет настоящая семья? Парень не отрывается от Джунхи ни на секунду, то целуя его, то обнимая, пока они идут в раздевалку. Хоккеисты поздравляют их, а Эн думает, что всё-таки деньги решают многое. Но это был самый лучший момент в его жизни. Джунхи снимает костюм под удивлённый взгляд омеги, когда тот видит, что на альфе был строгий чёрный костюм. Ему вообще удобно было? Энди смеётся над ним и надевает ему кольцо на палец. Довольный делает фото и заливает в инстаграм, когда Джунхи выводит его из арены. — У нас ещё ужин, успеешь сделать фотки, — усмехнулся альфа, ведя своего будущего мужа к машине. — Я не понял, — убрал телефон в карман куртки Эн. — Ты купил её?! — поднял карие глаза на альфу, машинально открывая рот. — А, ну, — начал выделываться Ким, — ты как-то говорил, что хочешь её. Считай, это подарок на свадьбу, — усмехнулся Джунхи, доставая ключи от импалы из кармана брюк. — Ты реально псих, — на выдохе сказал Эн, проводя ладонью по чёрному капоту авто. — Это же малышка шестьдесят седьмого года! — Ага, — бросил с улыбкой альфа. — Ты едешь? — Да, да, — засуетился омега, открывая дверцу. — Чем ты меня удивишь? — Я же сказал: ужин. В твоём любимом ресторане. — Я тебя люблю.

***

Дверь открывается, пропуская Хосока в особняк Джокера. Чон находит альфу в гостиной, где тот нервно расхаживает по комнате и курит сигару. — Я приехал, — говорит парень, падая в кресло. — Что-то срочное? — Наглости тебе не занимать, — хмыкнул Гук. — Срочное, — тушит сигару в пепельнице. — Приставь людей к Намджуну и его омеге. — Что? — У меня будет племянник, — рассмеялся альфа. — Или не будет, — наигранно взгрустнул Чон. — В любом случае я хочу знать обо всём, что у них там творится. — Неожиданно, — удивился Хосок. — А что с Тэхёном? — Скоро он вернётся сюда. У меня сейчас другая забота — его брат. Наша точка в Сеуле разорена. Ни гроша не оставил, сука. — Сколько там было? — Миллионов шесть наличных. Я собирался всё отправить в банк, а этот раньше меня успел. Ты его ищешь? — Да, конечно. — Хорошо. Как там Юнги? — В порядке. — Езжай к нему, — сел на диван Чонгук, смотря на друга исподлобья. — В это время я обычно уезжаю, — хмыкнул Чон. — Ничего страшного, он всё-таки твой омега. Хосок поднялся с кресла и покинул дом.

***

После той ночи Намджун не появлялся дома пару дней. Альфа ушёл утром, не оставив записки, и даже не звонил ни разу. Джин знал, что когда-то Ким вернётся, но на самом деле, не хотел этого и уже думал собрать свои вещи и вернуться к себе. В то утро, когда омега проснулся в чужой постели один, он хотел в ней умереть. Тело болело, голова раскалывалась, лицо опухло. В зеркале на него смотрело непонятное существо. Душ не помог смыть следы того ужаса. Синяки остались, засосы цвели, на губах были ранки, а зад ныл так, что сидеть было невозможно. Джин снял обручальное кольцо и убрал в тумбочку у кровати, в комнате Намджуна. Главное, чтобы на глаза не попадалось. Он по привычке пялился в телевизор, но ничего не видел и не слышал. Выключал зомбоящик и скручивался на диване, обнимая свои колени, скрипел зубами от боли. Так прошли эти дни без Намджуна, и так же начался тот день, когда он вернулся. Ким принёс с собой любимый аромат мёда и букет розовых пионов. Джин услышал, как за альфой закрылась дверь, и поднялся с дивана, глубоко вдыхая его запах. Намджун вошёл в гостиную с самым виноватым лицом, какое только видел омега. Сокджин обнял себя руками, поднимая плечи, и старался укрыть в них и голову. Альфа стоял напротив, в паре метров, держал в руке цветы и опустил глаза в пол. — Прости, — тихо сказал Ким. — Мне нет оправдания. — Нет, — согласился омега, и его глаза заполнили слёзы. — Где ты был? — первая слеза сорвалась, альфа поднял голову. — Я не мог смотреть тебе в глаза. — А сейчас можешь? — сделал шаг омега. — Ты можешь смотреть мне в глаза? — Я не... — выдохнул Намджун. — Оставить тебя тоже было ошибкой. Мне не просто стыдно. Я хочу убиться от того, что сделал. Не плачь, я не достоин твоих слёз. — Вот именно, — прошептал Джин. — Дело в том, что я готов хавать всё это дерьмо, но боюсь, что тебе снова придётся извиняться. — О чём ты? — Не делай вид, будто не знаешь, — грустно улыбнулся парень и потянулся за цветами, а Джун заметил отсутствие кольца на его пальце, но букет отдал. — Только не обещай, что это не повторится, если ты в этом не уверен. Намджун резко сковывает его в своих объятиях, и Джин еле успевает опустить руку с букетом, чтобы не прижать его. Омега утыкается в шею парня, мечтая задохнуться от его запаха. Родное тепло греет, но и оно же напоминает о том, что произошло. Он не простил. И не сможет. Да и дело совсем в другом. Альфа целует оголившееся из-за футболки плечо Джина. Видит на его теле ещё свежие следы, оставленные собой, но больше не хочет об этом говорить и просто подхватывает парня на руки. — Чем ты занимался? — вдруг улыбается Намджун, неся омегу на кухню. — Смотрел глупые сериалы? — А что мне ещё делать? — удивился Джин, тоже стараясь больше не затрагивать ту тему. — Придумай имя нашему сыну. — Давай, если будет альфа, то имя выберешь ты, — начал деловито рассуждать Ким, — а если омега, то я? — Хорошо, — согласился Намджун, сажая его на высокий стул. — Хочешь поехать в детский магазин и закупить одежды малышу? — А не рано? — стёр остатки слёз омега. — Он сейчас похож на фасолину. — Лучше заранее, куда ты потом со своим животом сможешь выйти? — спросил Ким, разрезая торт, который принёс с собой и предусмотрительно убрал на кухню, дабы он не полетел ему в лицо. — Давай, как у меня появится свободный денёк, так сразу и поедем? — Ты сейчас опять на работу собираешься? — Нет, я останусь с тобой, — альфа положил два кусочка шоколадного торта на тарелочки и понёс в гостиную под удивлённый взгляд Джина, а после потащил туда и приготовленный кофе. Намджун не смотрел с омегой фильмы и сериалы, но сегодня сделал это, и оба знают причину. Но всё равно приятно вот так посидеть вместе, поесть сладость и начать разговаривать, а не быть сожителями. — Я тоже хочу работать, — Намджун даже подавился десертом. — Что? — прокашливался альфа. — В ад? — Почему нет? У меня ещё нет живота, и я смогу простоять на месте пару часов. — Если работать, то только у меня, — сделал глоток кофе альфа. — Хочешь быть секретарём? — Ты уволишь старого? — одна мысль о том, что Джин сможет видеть Намджуна двадцать четыре часа в сутки, радовала его. — Я уволил его вчера, — говорит Ким, умалчивая о том, что прогнал прошлого секретаря со скандалом. Альфа успел и на работе выпить, а весь поток энергии выбросил на бедного омегу. — У меня нет образования. — Да брось, — улыбнулся Намджун, кладя ладонь на колено Джина. — Я разберусь, а ты думай, что наденешь. — Спасибо, — набросился на парня омега. Он умел быстро переключаться с плохого на хорошее. Ещё утром ненавидел весь мир, а сейчас обнимает своего насильника. Удивительный человек. Альфа думает, что Джин тот, кто зла долго не держит, всё отпускает и идёт дальше. Но омега был другим. Тем, кто любил.

***

Ангар вместил в себя несколько десятков людей и машин, но главное — кучу денег. Шесть миллионов долларов горой лежали посередине помещения. Сэюн всё смеялся и троллил убийством своих же людей. Если люди тебя не любят, заставь их уважать себя. Если не уважают, заставь бояться. Мимо пробежал Чан, которого альфа остановил. — Где твоя вторая половинка? — с привычной улыбкой спросил Ким. — Мы двойняшки, а не половинки, — хмыкнул Чан. — Скоро будет. — Я не видел его с самого суда, — Сэюн подошёл к канистре с бензином. — Соскучился. — Он написал, что будет через пять минут, — посмотрел в телефон омега. — Помочь? — Смотри, а то сам ненароком сгоришь, — полез на вершину денежной горы Ким. Сэюн начал обливать деньги бензином с самого верха, потратив в общей сложности около трёх сотен литров. Альфа спустился по долларам, съезжая вниз, когда заметил знакомую фигуру у входа. — Боже, ну ты и нарядился, — рассмеялся омега, смотря на Кима. Сэюн и правда выглядел глупо в фиолетовом костюме и с лицом, разукрашенным под Джокера. — В новый образ входишь? — Ты закончил? — у альфы нервно дёрнулся глаз. — О, я вижу, что скоро буду гулять на свадьбе, — улыбнулся, глядя на второе кольцо на безымянном пальце. — Или опять ложная тревога? А может, мне тебя к алтарю вести? — Не смешно, — хмыкнул Эн. — Где мой брат? — Голова уже кругом от этих кровных связей, — театрально приложил руку к белому лбу Ким. — У того хаммера крутится, — кивнул на машину альфа. — Ты собираешься сжечь деньги? — удивился Энди, смотря на канистры и чувствуя запах бензина. — Серьёзно? — Конечно, — улыбнулся Сэюн, — будет весело. Омега закатил глаза и направился к Чану, который находился рядом с чёрным автомобилем. Ким обнял брата и похвастался новым кольцом, косясь на кучу денег. — Как дела-то? — спросил Эн, прыгая на капот автомобиля. — Вроде ничего. Что там у Намджуна? Про меня не вспоминает? — усмехнулся Чан. — Он не помнит и половины тех, кого Джокер разорвал на части. Больше полицейских не отправляет. Были федералы, но тоже приехали в чёрном мешке, — рассмеялся омега. — Последний Тэхён, и то он был обычный студент. — Весело у вас. — Это вы нам веселье устраиваете, — кивает на Сэюна Эн. — Второе кольцо? Это не слишком? — спросил Чан. — Я видел тот матч. — Это было что-то. Кольцо, ужин, новая машина. Мы подали заявление. Распишемся в марте. — Жаль, меня там не будет, — сказал омега, когда брат спрыгнул с хаммера. — Можешь прийти. Намджун спивается, посчитает тебя за глюк, — снова рассмеялся парень. — Тогда подожду официального приглашения, а сейчас пойдём. Омеги направились к Сэюну, готовому вот-вот поджечь гору денег. Альфа скинул с себя костюм, бросая в будущее пекло, ведь успел и себя залить бензином. Оставаясь в джинсах и футболке, что были под прежней одеждой, не настолько вымазанной в едко пахнущей жидкости, на него накинули светлое пальто. — Начинаем вечеринку! — закричал Сэюн, принимая сигарету от одного из своих телохранителей, после прикуривая бензиновой зажигалкой и, отойдя на несколько метров, кинул её в гору денег. Миллионы вспыхнули, и народ начал разбегаться по автомобилям. Эн увидел, как ему кивнул Сэюн, и направился к полицейской машине, на которой приехал. Чан сел вместе с братом в ситроен, начиная ехать за внедорожником, в котором был поджигатель.

***

Тэхён обезьянкой повис на Чонгуке, когда альфа нарезал овощи для супа. Скрестил лодыжки на животе Чона и руками обвивал татуированную шею, смотря на его руки. Ким первым услышал шум на улице, но не отреагировал. Во второй раз, поняв, что слышится рёв машины, Тэ слез с альфы и начал идти к гостиной, прихрамывая. — Что там? — обернулся Гук. — Кто-то приехал, — Ким уже понимал, кто это мог быть. Тэхён думал: ему сразу уйти с Джокером или повыделываться? Дом Чонгука был нашпигован оружием, и самое близкое, которое находилось с омегой — пистолет за столиком. В дом вошёл он, но никто и не удивился. Если только Чонгук немного. Альфа вмиг оказался рядом с Кимом и попытался спрятать Тэ за свою спину, но тот не давал этого сделать, прикрывая собой Чона. — Не стоило убегать, — хмыкнул Джо, рассматривая омегу. — Пошёл ты, — Тэхён не очень-то чувствовал своё превосходство, но ждал момента, чтобы отвлечь альфу. — Ты же знаешь, что я могу прибить твоего суженого прямо сейчас? — убрал руки в карманы брюк, мельком бросая взгляд на Гука, а после почему-то кивнул. Тэ решил, что этот момент наступил. Омега быстро вырвал пистолет из-за стола, направляя на Джокера. Снял с предохранителя и изменился в лице. Оцепенел даже Чон. — А я могу убить тебя прямо сейчас, — уже злился Ким, целясь в голову парня напротив. — Уже не так весело, да? — Мне нравится, — улыбнулся в маску Джо. — Я знаю, что ты можешь выстрелить, но не станешь. — С чего это? — А тебе убийства моей охраны было мало? — Я никого не убивал. — Ага, — усмехнулся брюнет. — Пошли, давай без сцен? Чонгук дёрнул Кима за руку, вырывая пистолет. Тэхён в немом шоке раскрыл рот, пытаясь понять, что творит альфа, но был прижат лицом в его грудь. — Попробуй забрать, — сказал Гук, но оружие не поднимал. — Этого я и ждал, — Джо свистнул, и дом мигом заполнился людьми. — Отпусти его, Чонгук, иначе живым отсюда выйду только я. Мои парни быстро с вами кончат. — Не перебарщивай, — кинул пистолет на пол Чон и отпустил Тэ. — Всё будет хорошо, — уверял он, смотря в большие глаза, где не было ни капли страха. — Я знаю, — Ким быстро чмокнул альфу в губы, забирая с собой аромат ванили, мускуса и табака. — Береги себя. Тэхён сделал к Джокеру шаг, как тот подхватил его на руки и вынес из дома. Люди с оружием, направленным на Гука, ушли, только когда Тэ уехал с альфой.