Пепел

Казалось, что небо сгорело. Словно это было и не небо вовсе, а лес из вассанских деревьев – самых горючих и самых редких в этих землях. За стойкой серой пеленой не было видно даже облаков, а понять, какое сейчас время суток, удавалось лишь по редким лучам солнца, что все-таки смогли пробиться сквозь эту плотную завесу. Пепел, гонимый ветром, все поднимался и поднимался вверх, кружась в завораживающе-ужасающем танце вокруг маленьких проблесков света – последнего, что здесь можно было испачкать. Не осталось ничего: вокруг лишь серые холмы из золы. Клавдия стояла посреди поля брани и не могла поверить в то, что произошло. Руки судорожно рылись в сером песке в надежде найти хоть какие-то следы недавней битвы, хоть какие-то признаки того, что здесь было до этого бешеного пожара, но сквозь пальцы сыпались только маленькие частицы пыли. Огонь был так силен, что легендарная броня, созданная великими магами в знак доброй воли во времена, когда собрание было только основано – та, что была способна выдержать самые мощные заклинания, – сгорела в этом неистовом пламени, не оставив после себя и кусочка. Девушка не знала, почему она все еще жива. Может, она и не была жива вовсе – неупокоенная душа, вечно заточенная в пепельной тюрьме. Наказание более жестокое и представить сложно. Клавдия стала ощупывать свои руки, лицо, грудь, но никаких ощущений не было. Она отвела ладони и взглянула на обоженные подушечки пальцев. Даже боли она не чувствовала. И устрашающее осознание этого захлестнуло ее с головой; она хотела было закричать, но голос куда-то пропал, и губы застыли в выражении немого ужаса. Дыхание стало быстрым и непрерывным, отчего внутренности наполнялись золой, а легкие будто выжигало изнутри. Наконец, она немного успокоилась. Ведьма с трудом пошла вперед: ноги по щиколотку утопали в этом мертвом песке. Ей нужно было скорее предупредить короля, пока еще не слишком поздно, пока всё не превратилось в такую же безжизненную пустыню. Но успеет ли она? В теле не осталось ни крупицы магии, а конечности подкашивались от каждого следующего шага. И девушка бы наверняка упала, если бы не понимание того, как важно донести весть о произошедшем. Они погрязли в войнах. По горло в крови своих врагов, и к чему это привело? К тому, что от обоих враждующих сторон ничего не осталось. Даже лагерь, стоявший в сотнях метров от поля битвы, был сожжен до тла. Во всем этом хаосе, похоже, выжила лишь она, и, говоря откровенно, Клавдия не знала, чем она так приглянулась Богам – или, напротив, чем она им так неугодила, – что они сохранили ей жизнь, когда всё вокруг превратилось в один безумный и бесконечный погребальный костер. Наверное, даже владения богини Марселии теперь покажутся ей прекрасным местом. Клавдия провела рукой по своим рыжим волосам, желая убрать их с лица, как вдруг заметила, что они уже не того огненно-рыжего оттенка, каким обладали раньше. То ли она поседела от ужаса, то ли это пепел, оставивший след на всем ее теле и одежде, покрыл даже непослушные пряди, подобно инею. Но разве было ей сейчас дело до того, как она выглядит? Разве осталось дело до погибших товарищей и до бесполезных войн? Нет. Ничего уже не важно. Ничего, кроме повторения этого кошмара. А она была уверена, что это был только начало. Неожиданно в небе послышался рёв, громкий и яростный. Клавдия чувствовала в этом крике желание убивать, и еще что-то другое, чего понять не могла и никогда не сможет. В ту же секунду все тело охватил огонь, начавший пожирать её от пяток до головы, словно какую-нибудь старую и более ненужную деревянную куклу. Она широко открыла рот, неспособная молча стерпеть эту боль. Раздался крик. Клавдия вскочила резко и не сразу поняла, где она: на глазах непроглядным пологом стояли слёзы. Ведьма схватилась за голову, стараясь успокоить себя, объяснить, что это просто еще один непонятный сон, в котором она блуждает по серой пустыне, поглощаемая желанием предупредить всех о чем-то. Но о чём? Это видение всегда начиналось и заканчивалось на одном и том же моменте: никаких объяснений, никаких подсказок, никакого смысла. — Клавдия, всё в порядке? – спросил один из многочисленных соседов по комнате, которых она разбудила своим криком. Они уже привыкли, но на вряд ли когда-нибудь смиряться с такой сожительницей. — Да, всё хорошо, – тихо сказала девушка и уткнулась лицом в подушку в надежде спрятать свое лицо от нежелательных зрителей. Она не хотела плакать, но солёные дорожки потекли сами, будто пепел попал в глаза...