World Turned Over / Fireproof

— Может быть, это трудная концепция, — огрызнулся Гарри, поворачиваясь к Луи. — Но то, что ты не хочешь меня, не значит, что никто другой не хочет. Луи посмотрел на него через весь гостиничный номер. — Что это? — потребовал Гарри. Луи проследил взглядом за пальцем, которым он указывал, и прикрыл свою руку ладонью в защитном жесте, чувствуя себя незащищенным даже с повязкой. — Это всего лишь татуировка, — сказал он. — Что там? — Ничего. — Тогда зачем ты ее набил? — Не каждая татуировка должна иметь какое-то большое значение, — в свою защиту сказал Луи. Гарри прищурился, но после долгой паузы он провел рукой по своим и без того растрепанным волосам и сказал: — Ладно. Но, послушай, очевидно, что ты даже не можешь смириться с мыслью о фальшивых отношениях со мной, так что… — Ты же знаешь, что я этого не говорил, — перебил его Луи. — Именно это ты и имел в виду. — Гарри. — Нет, — Стайлс пересек комнату. Темный горизонт Лос-Анджелеса мерцал в окнах от пола до потолка позади него. — Ты не должен этого делать. — Что делать? — Действовать… — Гарри махнул рукой. — рационально. Луи бросил на него равнодушный взгляд. — Милый, сегодня вечером только один из нас нюхал кокаин в грязном клубном туалете. Видя, что это был не я… — Как ты вообще узнал, где я? — потребовал Гарри. Луи испустил долгий вздох. Когда он, Лиам и Зейн вернулись из Shamrock и обнаружили, что Гарри пропал и не отвечает на звонки, Луи не потребовалось много времени, чтобы понять, где он. Это, вероятно, тот же самый день. Определенно та же самая поездка. И поэтому ему не нужно было обзванивать их команду, чтобы попытаться выяснить, куда он ушел, не так, как в прошлый раз. Вместо этого он просто устало вел их водителя по улицам Западного Голливуда. Десять лет назад Луи был в ужасе, обнаружив своего парня одного в клубе, ночью и под кайфом от наркотиков, которые казались очень далекими от всего, что они когда-либо пробовали. Один в этом страшном новом мире, который никто из них не понимал. Но это уже не новый мир. Это мир, с которым Луи хорошо знаком. И, если уж на то пошло, он еще больше злился на то, как глупо вел себя сегодня Гарри. Но с таким же успехом он мог бы добавить сегодняшний вечер в список вещей, которые он не может изменить. Единственное, что ему удалось изменить, — это то, что на этот раз Гарри был не один посреди танцпола. Он лапал и целовал какого-то незнакомца. — Ты не такой оригинальный, как тебе кажется, — сказал ему Луи, скрестив руки на груди. — Ну, ты же сам пошел делать татуировку без меня. Не притворяйся, что тебе не все равно. — Серьезно? — спросил шатен. — А как ты думаешь, зачем я тебя тогда искал, если мне было все равно? — Я ни хрена не знаю, Лу, — Гарри нервно провел рукой по волосам. — Очевидно, это уже случалось раньше, а ты мне даже не сказал. — Может быть, я хотел верить, что во второй раз ты не будешь таким глупым, — огрызнулся Луи. — Как и все остальное, о чем ты мне не рассказываешь, — продолжил Гарри. — Как и твоя татуировка. — Это просто татуировка, — повторил Луи. — Я удивлен, что ты не взял Джо, — пробормотал Стайлс. — Макэлдерри? — недоверчиво спросил Луи. — Ну, я не взял его, потому что, во-первых, он сейчас в нескольких тысячах миль отсюда. А во-вторых… — В любом случае, что делает его намного лучше меня? — Что? — сказал Томлинсон. — Твои прослушивания в «Х-факторе» были не вчера, Хаз. Ты же знаешь, что все это ненастоящее. Гарри прищурился. — Есть хоть что-нибудь, о чем ты мне не врешь? — Я не лгу насчет… — начал Луи. — Иисусе. Ты хочешь знать, о чем я тебе вру? — Я просто спросил. — Ладно, — Луи сжал руки в кулаки. — Помнишь тот первый день? В тот день, когда я вернулся из будущего? — Ты имеешь в виду тот день, когда я потерял своего лучшего друга? — горячо сказал Гарри. — Да, я помню. — Ты не потерял… — черт. — Ладно. В тот день, прежде чем я рассказал, что произошло, мы стояли за лестницей, между сушилкой и гладильной доской. Помнишь это? Мы ведь собирались устроить какую-то чертову шутку, не так ли? — Ну и что? — Тогда ты собирался меня поцеловать. У Гарри отвисла челюсть. — Ты собирался поцеловать меня, но я остановил тебя. — Нет, — Гарри отчаянно потряс головой. — Нет. Откуда ты это знаешь? Я тебе это говорил? — Я знаю, потому что так было в прошлом, Эйч? — беспомощно сказал Луи. — В прошлый раз ты так и сделал, ясно? — Нет. — А потом у меня ушло три чертовы недели, но. — Нет, не надо, — Гарри хлопнул себя ладонью по губам. — Перестань говорить. Томлинсон заметил слезы, наворачивающиеся на глаза, и замер. Какого черта он сейчас делает. — Черт, прости, — сказал он, грудь сжалась. — Иисус Христос. Я все делаю неправильно, — он протянул руку, чтобы коснуться его плеча. Гарри отшатнулся. — Просто выслушай… Но Гарри выбежал прежде, чем он успел закончить. Луи стучал в дверь соседнего номера, пока она не открылась и на пороге не появился белокурый юный ирландец. Он тыкал Найла в плечо, пока тот не проснулся достаточно, чтобы выслушать его. А потом Хоран зевнул и проворчал что-то о том, что он единственный ответственный человек, который не делает татуировок и не кайфует в ночных клубах, но, как только Луи предложил заказать обслуживание в номер, он побежал по коридору в комнату Гарри. А потом, поскольку Луи не лучше, чем когда-либо, чувствовал себя в одиночестве, он не вернулся в свою комнату. — Не могу поверить, что я держал свой поганый рот на замке целых два года, только чтобы выпалить это, как гребаный идиот. — Я могу в это поверить, — сказал Зейн. — Видя, как ты на прошлой неделе проговорился, что у Гарри есть парень. Луи бросил на него злобный взгляд. — Я не могу поверить, что вы действительно кричали друг на друга, — Зейн взмахнул сигаретой. — Ты всегда такой. — Что? Хороший? Добрый? — Осторожный. — Осторожный, — повторил Луи. — Друг с другом, да, — Зейн пожал плечами. — В последнее время. Луи плюхнулся на кровать рядом с ним. Малик протянул ему пачку сигарет, и Луи лишь мгновение колебался, прежде чем взять одну. Гарри ненавидел, что он курит, и начал крестовый поход из одного человека, чтобы заставить его бросить курить. Ну, из двух человека, если считать и Лиама. Луи пытался сказать ему, что в будущем он курил, и что Гарри не пытался заставить его перестать. Но Гарри спорил, в восемнадцать лет, Лу? Он защищался, указывая на то, что Зейн в прошлый раз тоже не начал курить так рано. Хотя на Стайлса этот аргумент не произвел особого впечатления. Как и на Лиама, если уж на то пошло. Гарри думал, что это значит больше, чем на самом деле. Но иногда сигарета — это просто сигарета. Татуировка — это просто татуировка. И Луи не думал, что он оказывал ужасное влияние на мальчиков. Плюс — он посмотрел на потолок, ловя зажигалку, которую бросил Зейн — по крайней мере, он научил Зейна отключать детекторы дыма в американских гостиничных номерах. — В последнее время, — повторил шатен, хотя прошла минута с тех пор, как Зейн сказал это. — Что ты хочешь этим сказать? — Он даже больше не спрашивал тебя об этом парне, не так ли? — сказал Зейн. Гарри не спрашивал, и это было странно. Обычно Стайлс не из тех, кто отпускал что-то подобное. Но он вообще ничего не говорил до тех пор, пока сегодня вечером не сделал довольно резких намеков, обвинив Луи во лжи. Кокс всегда давал Гарри возбужденный кайф. Последнее, в чем он нуждался, — это чтобы Луи вцепился в это. Но сегодня вечером, ну — Луи положил, что это было долгое время. Возможно, в последнее время они были слишком осторожны друг с другом. Но иногда, когда случайная девушка на случайной улице Нью-Йорка спрашивает тебя, не мог бы ты сделать это снова, ты говоришь «да», не думая, что это может быть не риторический вопрос. Когда он проснулся в 2010 году посреди живых шоу гребаного Х-Фактора, он не знал, что делать с этим маленьким шестнадцатилетним Гарри Стайлсом. Теперь, спустя два года, у него еще меньше идей. Луи напечатал ты где , а затем смотрел до тех пор, пока «доставлено» не сменилось на «прочитано». А затем ждал еще несколько мгновений, пока не стало ясно, что не получит немедленного ответа. Он заблокировал телефон и оглядел гостиничный номер. Дневник Гарри остался открытым на столе. Луи не помнил, когда он принес его вчера, но, в некотором смысле, они оба так же запутаны, как и всегда. Не во всех отношениях. Издалека Луи мог различить беспорядочные каракули и печатные буквы, подчеркивания и каракули, случайные идеи для текстов и колонки для вещей, которые Луи может изменить, и вещей, которые не может. Блять. Он не очень-то гордился тем, как оставил все между ними прошлой ночью. Он снова разблокировал телефон, проматывая переписку. Он ничего не получал от Гарри с тех пор, как они скучали в Хитроу вчера утром, когда он послал ему ссылку на новое спасение в Манчестерском доме собак. Вскоре после Х-Фактора Гарри поймал Луи, который гуглил фотографии черных смесей с пуделями, и быстро начал отмечать @Louis_Tomlinson на собачьих мемах. Как только он узнал, что у Луи в будущем будет своя собственная собака и что нет, любимый, мы не можем забрать его сейчас, он еще даже не родился, он агитировал Луи взять старшего брата или сестру для Клиффорда. Его кампания немного активизировалась в течение нескольких месяцев после переезда из Princess Park и их политики без домашних животных. Гарри все еще не ответил на его сообщение, когда Луи получил уведомление из твиттера, что его мать что-то опубликовала. Он посмотрел на часы. Он думал, что она сейчас была на репетиции танца близнецов, но если она в Твиттере, то вряд ли слишком занята. Может быть, есть время позвонить ей и попросить совета насчет Гарри. Но потом он увидел, что она ретвитнула. Увидел, как Гарри и он сам смотрят друг на друга с противоположных сторон дорожки в Центральном парке. На фотографии была подпись: «просто пригласи его уже на свидание!» — и еще больше смущал тот факт, что предполагаемый бойфренд Луи — это тот человек, который они вытянул шею, чтобы оглядеться. И, о, еще лучше. Теперь еще и Энн лайкнула этот твит. Луи закатил глаза и засунул телефон обратно в карман. Он уже знал, что у нее на уме. — Я в порядке. Усталая покорность в голосе Гарри заставила Луи остановиться в коридоре перед раздевалкой One Direction. — Если ты не хочешь, чтобы позвали Луи, мы могли бы, по крайней мере, попросить Хильду? — спросил Лиам, скрываясь из виду. — Она могла бы пройти с тобой этот мостик, прежде чем мы снова начнем. — Нет. Смотри. Я просто веду себя глупо, ясно? — Нет, это не так, — говорит Найл. — Это очень трудная часть. Этот… Луи, скрывшись из виду, покачал головой. Дело было не только в технических трудностях, из-за которых Гарри портил свой мостик на каждой репетиции. Он слишком хорошо знал Гарри. Он провел все их время на сцене, пытаясь решить, как помочь ему. Однако в конце концов им пришлось сделать перерыв, и Луи вызвали на телефонную конференцию, посвященную Дню Красных Носов. — Но Гарри спел его всего несколько дней назад, — возразил Лиам. Луи сделал шаг в комнату, чтобы они больше не беспокоили Гарри по этому поводу, но тут заговорил Стайлс. — Дело не в этом, — сказал он. — Все эти стихи о принадлежности и доме. Их написал Луи. И… Я не знаю. Может быть, я просто немного скучаю по дому. — Ах, вот оно что? — сказал Лиам. — Завтра вечером ты улетаешь на Рождество, помнишь? Очень скоро вернешься в Холмс Чапел. — Ну, — сказал Гарри. — Я не совсем это имел в виду. — Но ты же сказал, что скучаешь по дому. — Я чувствую то же самое, даже когда я там, — сказал Гарри. — В этом нет никакого смысла. Можно ли тосковать по дому, которого ты даже не знаешь? Блять. Луи откинулся на стену и ударяясь головой. — Ты прав. Это не имеет смысла, — сказал Пейн из комнаты. — Нет, имеет, — возразил Зейн. — Теперь все по-другому. Мы все иногда так себя чувствуем, не так ли? — И никто дома не понимает, что это такое, не так ли? — вставил Найл. Томлинсон потер глаза. Он видел, как в колонке в дневника Гарри добавляются новые слова. То, что он может изменить. — Да, — слабо вторил Гарри. А потом снова заговорил с большей решимостью в голосе. — Но на этот раз я все сделаю. Я же сказал тебе, что просто веду себя глупо. — Это и есть новая татуировка? Луи застыл. — Ну же, Луи, может, тебе помочь? На самом деле ты не малыш, хотя иногда ведешь себя как ребенок. Пол и Найл захихикали. Луи бросил на них свирепый взгляд, но затем поднял руки, чтобы Кэрол могла до конца снять с него рубашку. Глаза Гарри широко раскрыты и зеленые, и шатен проследил за его взглядом туда, где теперь полностью обнажилась его кожа, красная и опухшая вокруг новой татуировки на руке. — Ты сказал, что это ничего не значит, — тихо сказал Гарри. Шатен стянул футболку через голову и схватил толстовку с груды праздничных гирлянд. — Это не так. — Но выглядит круто, верно? — сказал Зейн. — Не все татуировки должны что-то значить, — настаивал Луи, повторяя свои вчерашние слова. Гарри прикусил губу и посмотрел в землю. Луи смягчился. — Хаз… — Как считаете, принести закуски? — перебил Лиам. Он посмотрел туда, где в дверях его ждал Пол. — Может, остановимся по дороге? — Закуски? — повторил Зейн. Генеральная репетиция прошла лучше, чем первая, и теперь они собирались разделиться. Найл и Зейн должны быть замечены в торговом центре и Лиам. Что ж. — Ты не думаешь, что Тейлор будет есть еду в своем доме? — со смехом спросил Найл. — Я не хочу предполагать, — сказал Лиам. — Я имею в виду, что она должна остаться на ночь. — Она может позволить себе накормить тебя, приятель, — сказал ему Луи, застегивая толстовку. — Знаешь, она немного богаче тебя. А потом, забыв на мгновение, что они, возможно, ссорятся, он бросил взгляд на Гарри. Тот слегка улыбнулся ему в ответ. — Да, но… — Лиам теребил ремень сумки. — Ты в порядке? — Луи повернулся к Пейну и сжал его плечо. — Ты же знаешь, что тебе не обязательно оставаться на ночь, да? Мы сейчас же отправим тебя к папсам, чтобы они тебя увидели, а утром первым делом отправим обратно на твою позорную прогулку. — Мы можем это сделать, Ли, — сказал Гарри, подходя к ним. — Это не составит никакого труда. — Нет, Луи, мы не можем этого сделать, — сказал Пол, скрестив толстые руки на груди. — Я все еще думаю, что ты не понимаешь, какие папарацци здесь, в Лос-Анджелесе. Луи прищурился, глядя на него. — Нет, я не думаю, что ты понимаешь… — Ну, все нормально. Я думаю, что смогу остаться на ночь, — перебил Лиам. Затем он перевел взгляд с Луи на Гарри. — Хотя именно это вы и сделали… Луи покачал головой. Это то, что они должны были сделать восемь лет назад. Они достаточно часто делали это в Нью-Йорке. Но они были слишком молоды, все еще слишком внимательно слушали своих кураторов о папсах, ждущих за каждым углом, готовых выскочить на них, независимо от времени ночи. Всегда есть выход. Гарри потянулся к завязкам его толстовки и начал связывать их вместе. После того, как Луи проснулся в 2010 году на Х-Факторе, ему удалось сохранить дистанцию всего на пару недель, прежде чем он неизбежно вернулся на орбиту Гарри. Он помогал Гарри петь, а Гарри помогал ему притворяться восемнадцатилетним и понять, как работает это путешествие во времени. Часть того, что помогло Луи разобраться в путешествиях во времени, была записана в дневнике Гарри, все еще лежащем в его гостиничном номере. И часть помощи Луи в том, чтобы притвориться восемнадцатилетним, заключалась в том, что Гарри завязывал веревочки его толстовки в маленькие бантики. Луи больше не должен притворяться восемнадцатилетним. Через несколько дней ему будет двадцать один. Но он полагал, что это уже привычка. Кроме того, если он заговорит об этом с Гарри, есть хороший шанс, что он также проговорится, что задолго до того, как Луи исполнился двадцать один год, ему настоятельно рекомендовали перестать завязывать эти маленькие бантики, так как это может выглядеть немного по-девчачьи. Стайлс был совсем близко и отвлекал тем, как его язык торчал изо рта, поскольку он тратил гораздо больше времени, чем требовалось для этой задачи. Гарри совсем близко, хотя и отвлекает тем, как его язык торчит изо рта, поскольку он тратит гораздо больше, чем требуется для этой задачи. Поэтому Луи целеустремленно отвел взгляд — и случайно заметил свое отражение в зеркале. — Пейно, у тебя есть моя шапка? — крикнул он, когда Лиам последовал за Полом к двери. — Твоя шапка? — Волосы дерьмово выглядят. — Э, конечно, — Пейн поставил свою сумку на пол, чтобы покопаться в ней. Пол громко вздохнул. Гарри хмуро посмотрел на Луи, все еще будучи слишком близко. — Нет, это не так. Луи удивленно выгнул брови. — Это не так, — настаивал Гарри. — Ты всегда хорошо выглядишь, Лу. Когда он встретился с ним взглядом, Гарри отвел глаза. — Эй, Хаз, ты только что блестяще справился с песней. Я тебе это говорил? — сказал он. — Всего лишь раз пятьсот, — услужливо подсказал Найл. Луи проигнорировал его и сказал Гарри: — Знаешь, завтра ты ее разъебешь, — и, чтобы быть справедливым, он повернулся к остальным мальчикам. — Вы все, ребята. Гордитесь тобой. А теперь, Пейно, послушай, я серьезно. Одно слово — и мы спасем тебя из ее лап. — Нет, не спасете, — перебил Пол. — Я уверен, что все будет хорошо, — Лиам протянул Луи вязанную шапочку. — Это просто странно, вся эта ситуация. Я знаю, что она тебе не нравится, но она не кажется такой уж плохой. — Ты пропустил ту часть, где она будет писать целый альбом, посвященный тому, какой ты дерьмовый парень? — спросил Томлинсон. Ему показалось, что он не нашел слов на эту тему. Но, несмотря на это, несколько месяцев назад, когда он сообщил их команде в недвусмысленных выражениях, что они не собираются принимать предложение людей Свифт, Лиаму, естественно, пришлось прервать его, сказав, что он не будет возражать. — Но половина того, что пишут обо мне в газетах, все равно неправда, — сказал Лиам, поднимая сумку. — Реклама хороша для всех нас. Это просто бизнес, да? — Верно, — Луи не мог удержаться, чтобы еще раз не взглянуть на Гарри, который снова смотрел в пол, нервно теребя нижнюю губу. Когда они уехали из Нью-Йорка после Мэдисон-Сквер-Гарден две недели назад, Гарри поблагодарил Лиама и сказал, что ему было неприятно осознавать, что если бы они с Луи не стали геями, когда они еще были на Х-Факторе, то на его месте был бы он. И это было прекрасно. И это правда. Но потом он сказал Лиаму, что он делает это гораздо лучше, чем он. А потом Зейн согласился и сказал Лиаму не принимать это на свой счет. Это привело к тому, что Луи встал на защиту Гарри, сказав, что он имел дело с гораздо большим количеством проблем, между давлением действовать как натурал на очень большой сцене в то же время, будучи более отделенным от других мальчиков, чем когда-либо раньше — и его парень был настоящим придурком во всем этом, что не делало это легче — и что нет ничего плохого в том, чтобы быть таким хорошим человеком, что он не хотел верить, что их индустрия не была построена на доброте. Луи пришлось поговорить с Зейном, чтобы все прояснить, и только когда он закончил свою речь, он понял, почему Малик продолжал пытаться прервать его. Или почему все остальные мальчики уставились на него. Или почему глаза Гарри так широко распахнулись. И, ну, вот они сейчас здесь. Высадив Найла и Зейна в торговом центре, их арендованный Range Rover подъехал к передней части отеля. Размер толпы, ожидающей их снаружи, как обычно, гораздо более впечатлял, чем толпа охранников. Но, если бы их здесь не было видно, они бы зашли с черного хода. Тем не менее, Луи напомнил Гарри, когда он оттаскивал его от вентилятора, который он только что пытался обнять — этот мальчик, серьезно — они здесь, чтобы смотреть. Они здесь не для того, чтобы рисковать своей жизнью, пытаясь раздать несколько автографов в толпе такого размера. — Здесь очень много людей. — Ты так думаешь? — сказал Луи и закатил глаза. — Детка, они не смогут увидеть тебя отсюда. — Ты уверен? — спросил Гарри, убирая руку, которой махал из закрытого окна одиннадцатого этажа дома Луи. Шатен увернулся, чтобы скрыть нежную улыбку, которая, как он уверен, сейчас играла на его лице. Он не хуже других знал, как легко себя выдает. К тому времени, когда он сбросил ботинки и обернулся, он уже увидел, как Гарри… — Что ты делаешь? — воскликнул Луи и издал испуганный смешок. Он потянул Гарри назад за футболку, после чего отдернул ее вниз, потому что младший пытался ее снять. — Я хотел убедиться, что ты прав, — сказал Гарри, и на щеках у него пояились ямочки. — Ты с ума сошел? — возмущенно спросил Луи. — Это ты был так уверен, что они ничего не видят, — заметил Гарри. Томлинсон вскинул руки. — Я не говорил, что ты должен это проверить! Гарри одарил его дерзкой улыбкой, прежде чем отойти к окну. — Но ведь это безумие, да? — сказал он. — И все они здесь, чтобы увидеть нас. Луи рухнул в кресло. Оно одно из тех низких кресел, которые точно так же неудобны, как и выглядят, и все еще, вероятно, стоят отелю десять тысяч фунтов. Гарри прижал пальцы к стеклу, продолжая зачарованно наблюдать за толпой. Вначале Луи видел все будущие версии Гарри, когда смотрел на него вот так. Но в последнее время, все чаще и чаще, он просто видел перед собой этого Гарри, это воплощение. — Ты ведь не врал, когда говорил, что мы больше, чем 'Beatles', правда? — вслух размышлял Стайлс. — Ну, на самом деле я не лгал обо всем этом, ты же знаешь, — сухо заметил Луи. — Ох. Гарри медленно повернулся к нему лицом. Это первый вопрос, который кто-то из них поднял накануне вечером. — Послушай… — попытался возразить Луи. — Прости, — выпалил Гарри, прежде чем он успел продолжить. — Ты не должен извиняться, приятель, — сказал шатен. — Это я должен извиняться. — Но мне правда жаль, Лу, — настаивал он. — Я был очень груб. Я собирался вернуться вчера вечером и рассказать тебе, но подумал, что ты, наверное, не захочешь меня видеть. Луи стиснул руки в кармане своей толстовки, чтобы не потянуться к нему. — Я всегда хочу тебя видеть. Гарри смотрел в пол, закусив губу. — Эм, так что ты сказал вчера вечером, о том первом дне? У меня ведь не было галлюцинаций, правда? — он нахмурился. — Кокаин вызывает у тебя галлюцинации? — Обычный кокаин или тот, что ты получаешь от незнакомых парней в задней части клуба? — Луи не мог сдержать резкого тона в своем голосе. — Оу, — Гарри переминался с ноги на ногу, хмурясь. — Ты все еще расстроен из-за этого? — Хаз, тебе может быть больно. — Но ты же сам говорил, что в прошлый раз произошло то же самое. Значит, ты знал, что все в порядке…подожди, — глаза Гарри округлились. — Это и стало причиной нашего разрыва? У меня были проблемы с наркотиками? — Что? — Луи недоверчиво на него посмотрел. — Нет. Конечно, нет. Но Гарри, похоже, не испытывал облегчения, просто еще мгновение покусывал губу. — Так это было, эм, то, о чем ты упоминал? Что я поцеловал тебя в тот день? Неужели я сделал все неудобным… — Нет, — решительно перебил его Луи. Он встал и потянулся к его подбородку, наклоняя его, чтобы посмотреть прямо на него. — Ты не сделал ничего плохого. Но не в тот день. Не когда-либо. Когда шестнадцатилетний Гарри узнал, что они с Луи не разговаривали почти три года, он приписал это к размолвке между ними. И поскольку Луи не мог объяснить, что же произошло на самом деле, он не стал его поправлять. Но он думал, что по крайней мере прояснил этот момент. — Почему ты не веришь мне, когда я говорю, что это была моя вина, а не твоя? — Потому что иначе это не имеет смысла, Лу, — сказал ему Стайлс, хмурясь. — Не могу себе представить, чтобы хоть один день прошел без встречи с тобой, не говоря уже о годах. Так что я сделал что-то неправильно. Луи долго смотрел на него. Он полагал, что это может произойти и сейчас. — Хаз, помнишь, я как-то упоминал, что у тебя был парень? Но Гарри отступил на шаг назад, качая головой. — Нет, Лу. Я не хочу об этом говорить. — Ты… не хочешь? — Я правда не хочу, — сказал он. — Мне плевать на него. — Все в порядке? Гарри посмотрел в окно и снова повернулся к нему. — Ты не мог бы присесть? Я должен тебе кое-что сказать. Шатен посмотрел на него, но позволил отвести себя обратно к креслу. Гарри осторожно сел на стеклянный кофейный столик перед ним. — Так вот. Просто… — начал Гарри. Он потер руками бедра. — Ладно, извини, если это ставит нас в неловкое положение, но вроде как нам и так неловко, да? Луи поморщился. Это правда. Это было правдой. Он это знал. — Я говорю это не потому что… я знаю, что ты не видишь меня таковым. Я не поэтому тебе это говорю. — Говоришь мне что? — спросил Луи; у него резко пересохло во рту. — Что я люблю тебя. Луи изумленно уставился на него, его сердце бешено колотилось. — Я влюблен в тебя, — когда Стайлс снова посмотрел на него, он увидел влажный блеск в его глазах. — Я очень-очень люблю тебя, Лу. — Хазза… — его голос сорвался. Гарри вытер глаза. — И именно поэтому я знаю, что это не могло быть чем-то неправильным, почему мы больше не разговаривали. Тогда я тоже был бы влюблен в тебя, знаешь ли. Даже если бы не сказал тебе. Луи пялился на него. — Я обещаю, что это просто невозможно по-другому, — сказал он. — Я старался этого не делать, но с каждым днем все больше влюбляюсь в тебя. Нет никаких шансов, что его бы не было. Луи открыл рот, но Гарри продолжил говорить. — Тебе не обязательно это говорить. Лу, я знаю, что ты не чувствуешь того же. — Хазза, позволь мне… — Я просто хочу, чтобы ты знал, почему я продолжаю настаивать, чтобы ты рассказал мне больше, — продолжил Гарри. — Потому что тебе грустно, и я знаю, что что-то случилось. Что-то важное, о чем ты мне не говоришь. И я просто хочу заботиться о тебе. Это все, чего я хочу. — Я не… — Луи не мог уследить за этим разговором. — Что? — Ты не счастлив. Большинство времени, — Гарри протянул руку, чтобы сжать его колено. — И потом, иногда, даже когда ты здесь, ты все еще выглядишь таким грустным. — Я не грущу, — запротестовал шатен, подхватывая ту часть разговора, против которой он мог возразить. — Я вовсе не несчастен. Я просто больше не подросток. Ты знал меня, когда мне было восемнадцать, и я знаю, что все еще выгляжу молодо, но… — Едва ли, — перебил Гарри. — Что? — Я едва знал тебя, когда тебе было восемнадцать, — сказал он. — Я знал тебя всего несколько месяцев. Я знал, что ты любишь футбол и Бриолин и заставляешь людей смеяться. И ты был намного лучшим певцом, чем кто-либо когда-либо говорил тебе, и я хочу, чтобы они это знали, — он слабо ему улыбнулся, — Но я даже не знал, что ты любишь мальчиков, не уверен. Луи хмуро посмотрел на него. — Я знал, что хочу поцеловать тебя, — сказал Гарри. — Я имею в виду, что ты знал это, наверное, с тех пор, как я это сделал. Но я не был влюблен в тебя, когда тебе было восемнадцать, Лу. — Гарри… — грубым голосом попытался Томлинсон. — Я влюбился в тебя, когда тебе было двадцать шесть, — сказал ему Гарри. — Может быть, ты думаешь, что я действительно молод и немного медлителен… — Нет, — немедленно запротестовал Луи. Он схватил младшего парня за руку, которая все еще сжимала его колено, и крепко сжал ее. — Так что, типа, я не смотрю на тебя сейчас и вижу тебя, когда тебе было двадцать, — сказал Гарри. — Ты — единственная версия самого себя, которую я когда-либо знал, и единственный, в кого я когда-либо был влюблен. — Я… — Я так сильно тебя люблю. Я знаю, что ты никогда не будешь чувствовать то же самое. Мне все равно. Но никто не заслуживает счастья больше, чем ты, и ты заботишься обо всех остальных, и я просто хочу… я хочу, чтобы ты просто рассказал мне, что случилось. — Гарри… — Луи услышал, как сломался его собственный голос. Он даже не знает, как… что он должен думать или делать по этому поводу. Блять. И вот он бросился вперед и поцеловал его. Губы Гарри мягкие и прекрасные, но через мгновение он замер перед ним. Луи отстранился и внимательно на него посмотрел. — Лу, что… зачем ты это сделал? — спросил Гарри. Его глаза комично расширились. — А почему ты плачешь? — Я не плачу. Но когда он дотронулся до своей щеки, она стала влажной. Он издал тихий смешок. — Ты сделал это только для того, чтобы не разговаривать со мной? — потребовал Стайлс. — Я так не думаю? — сказал шатен. Гарри бросил на него равнодушный взгляд и начал вставать. Луи протянул руку, чтобы остановить его. — Потому что я не мог допустить, чтобы ты хоть на секунду поверил, что тебя не любят, — сказал Луи, и его голос наконец-то выровнялся. — Вот почему. Губы Гарри приоткрылись. — Тебя так любят, дорогой, — Луи провел большим пальцем по щеке. — Так, так любим. И мне очень жаль. — За что? — глаза Гарри бегали туда-сюда. — Я не понимаю. — Позволь мне рассказать тебе о твоем парне. — Нет, — Гарри встал и зашагал по комнате. — Не знаю, сколько раз тебе повторять. Мне действительно все равно. — Хорошо, — Луи встал с кресла. — Все в порядке. Тогда я могу рассказать тебе о своем парне? Глаза Гарри тревожно расширились. На мгновение могло показаться, что он собирался возразить, но потом он закрыл рот и медленно кивнул. — Он был великолепен, — начал Луи. А потом поправил себя. — Он великолепен. Он великолепен, умен и так добр. Такой заботливый. Он очаровывает всех на своем пути. Все, кого он встречает, немного влюбляются в него. Гарри обхватил себя руками, и Луи сделал шаг ближе к нему. — Я познакомился с ним на прослушивании Х-Фактор, не так ли? Потом меня поставили с ним в одну группу. Это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Вплоть до того дня, когда он поцеловал меня. Гарри медленно покачал головой, у него буквально отвисла челюсть. — Я поцеловал тебя в ответ, — сказал ему Луи. — Был настоящим придурком, так что у меня ушло на это три недели. Но я поцеловал тебя в ответ. Пять лет я целовал тебя в ответ, любимый. Вплоть до того дня, когда ты ушел от меня, — Он печально улыбнулся ему. — Если бы ты не сбежал от меня прошлой ночью, то, возможно, услышал бы эту часть. Пол собрал их, чтобы спуститься и снова поприветствовать толпу. Луи поправил вязаную шапочку на голове, а затем, поскольку Гарри все еще смотрел на него широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, Луи провел руками по его волосам, поправляя растрепанные ранее локоны. На этот раз охрана намного лучше, и стоят нормальные барьеры. Когда они делали селфи и раздавали автографы, Луи не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на Гарри, который смотрел на него, широко раскрыв глаза, в ответ. Наконец солнце Лос-Анджелеса село, и Пол проводил их обратно в здание. Как только они вернулись на свой гостиничный этаж и оказались достаточно далеко от Пола и охранников, охраняющих вход в лифт, Гарри прошипел: — Почему ты не сказал мне? Луи не прикидывался дурачком, но все же нашел лишний момент для себя, вытаскивая из кармана ключ-карту. — Лу? — снова подсказал ему Гарри. — Да, хорошо, — Луи впустил их и камнем рухнул на край кровати, сбрасывая туфли и подтягивая ноги к себе. Он обхватил колени руками и посмотрел на Гарри, который неловко стоял у открытого входа в спальню, переминаясь с ноги на ногу. — Почему, Лу? — Я… ну, в тот день. Был 2018 год, и я был в Нью-Йорке, да? У меня были билеты на Мэдисон-Сквер-Гарден. Там был один многообещающий молодой певец, продавший все места на две ночи. Стайлс нахмурился. — Было рискованно даже идти, был шанс, что поклонники увидят меня там. Но я не мог устоять, — он печально улыбнулся младшему парню. — Я никогда не умел держаться от тебя на расстоянии. — Но ты не видел меня три года, — сказал Гарри. — Почти три года. Да, я не видел, — Луи потер затылок. — Но я собирался встретиться с тобой в тот день. Но вместо того, чтобы проснуться в Нью-Йорке, я проснулся в доме Х-Фактора рядом с этим красивым мальчиком. — Верно, — еле слышно сказал Гарри. — И ты разбудил нас всех, жалуясь на гель для волос Зейна. Шатен слегка рассмеялся. — Это я и сделал. — Но почему ты солгал? — спросил Гарри. — Помнишь, позже, когда я даже спросил тебя, будем ли мы когда-нибудь… Луи помнил. Но он лгал о том, что был с Гарри так много раз, что это был еще один раз. — Ну, у меня точно не было плана, не так ли? Ты был не совсем тем двадцатичетырехлетним парнем, которого я ожидал увидеть в тот день. Гарри заметно сглотнул и опустил взгляд. — Точно. — Нет, хей, детка, — Луи толкнул его носком. — Я проснулся, а ты был рядом. Ты был тем самым парнем, в которого я влюбился. — Лу… — Я любил тебя, Гарри, — сказал Томлинсонн. — Я любил тебя так же, как всегда, больше, чем это вообще возможно, — он печально улыбнулся. — Но есть вещи, которых я хочу больше, чем быть с тобой, Хазза. — Например, что? — Например, видеть тебя счастливым. — Я счастлив. — Видя тебя на сцене в Мэдисон-Сквер-Гарден. — Мы были там на прошлой неделе, — напомнил ему Гарри. — Да, — согласился Луи. — Но, послушай, поставь себя на мое место, ладно? Просыпаюсь восемь лет назад, и все, что я вижу — это шестнадцатилетнего мальчика, которого я подвел. — Лу, не говори так. — Ты не знаешь, Хазза, — настаивал Луи. — Я заботился о тебе не так хорошо, как следовало бы. — Нет, этого не может быть… — Гарри плюхнулся на кровать рядом с ним, моргая слезящимися глазами в свете голубых потолочных ламп. — Ты всегда только и делаешь, что заботишься о людях, Лу. — Любимый… Гарри царапал пальцами колени. — Ты грустишь из-за меня. — Что? Нет. Никогда, — Томлинсон повернулся к нему лицом. — Посмотри на меня. Гарри. Мне не грустно. — Грустно. — Нет. Ты сделал меня таким счастливым. Просто зная, что ты есть в этом мире, я счастлив. Гарри выглядел встревоженным. — Хазза, — шатен придвинулся ближе. — Послушай, не важно, как долго я буду любить тебя, это будет казаться слишком коротким. А у меня было пять лет. Знаешь, как я тебе за это благодарен? — Почему ты… — Гарри сглотнул. — Лу, я только что сказал тебе, как сильно люблю тебя. Если ты любишь меня, я чувствую то же самое. Почему ты говоришь так, будто все кончено? Луи протянул руку и провел большим пальцем по подбородку, прежде чем отпустить его. — А почему ты мне сразу не сказал? Ты думал, что напугаешь меня или что-то в этом роде? — спросил Гарри. — Ты бы этого не сделал. Ты же знаешь, что не сделал бы этого, верно? Томлинсон глубоко вздохнул. — Хазза, я проснулся в 2010 году. Тебе было шестнадцать. — Ты думаешь, я слишком молод? Это все? — спросил Гарри напряженным голосом. — Я думаю, ты был слишком молод, — осторожно сказал Луи. — Может быть, «молодой» — это даже не то слово. Ты не был ребенком, но… в мире было так много вещей, о которых ты еще ничего не знал. — Ты все еще думаешь, что я слишком молод? — спросил Стайлс. Луи отвернулся. — Послушай, все это время, с самого начала, я не переставал думать, что если бы я спросил двадцатичетырехлетнего парня, чего ты хочешь. Интересно, что бы ты сказал. Он покачал головой и поправил свою шапку. — Но тебя, двадцатичетырехлетнего, здесь нет, и ты никогда не отвечаешь. Ты никогда не отвечаешь. Как и я. Черт, Гарри, — он оглянулся на него. — Не думаю, что ты сожалел об этом. Я думаю, что на какое-то время сделал тебя счастливым. И, честно говоря, я никогда не верил, что все кончено. Гарри смотрел на него. — Я никогда не переставал верить, что ты дашь мне еще один шанс, — сказал Луи. — Но это не имеет значения, потому что, дорогой, последнее, что я знал, последнее, что ты мне сказал, было то, что ты не хочешь, чтобы мы были вместе. — Нет, Лу… Луи устало ему улыбнулся. — И это все, что я могу знать наверняка. Стайлс покачал головой. По его щеке скатилась слеза. — А ты хочешь быть со мной, Лу? — Я… — он замолчал. — Я просто хочу, чтобы все было правильно для тебя, я думаю. — И ты действительно думаешь, что моя старая версия не хотела бы, чтобы мы были вместе? — спросил Гарри. — Потому что я не могу себе этого представить. — Ты же знаешь, Хаз, — Луи выпустил длинный вдох, плечи медленно опустились вниз. — Я не уверен, что это имеет значение. — Это не имеет значения? — Нет, я так не думаю, — Луи слегка улыбнулся ему. — Этот двадцатичетырехлетний парень. Где он? Его здесь даже нет. Он протянул руку и вытер слезы со щеки Гарри. — Это ведь ты сейчас сидишь передо мной, не так ли? — Тогда спроси меня, чего я хочу, — умолял Гарри. — Не спрашивай его. Просто спроси меня. — Дорогой, — сказал Луи. — Как ты думаешь, что я сейчас делаю? Остаток ночи они провели в темном гостиничном номере, разговаривая, целуясь и снова разговаривая. Они обнимали друг друга так крепко, что у них дрожали руки. А потом, на следующее утро, Луи проснулся и увидел, как пальцы Гарри обводили его новую татуировку. Его голова покоилась на голой груди Гарри. Он широкоплеч и мускулист, хотя и не так широк, как когда-либо. Не нужно было много времени, чтобы повернуться и прижаться губами к мышце, чтобы почувствовать вкус соли и пота в ложбинке между грудными мышцами. Гарри замер, его дыхание прервалось. Луи чувствовал на себе выжидающий взгляд младшего. Он погладил бок, ища изгиб бедра. В последнее время в его теле было так мало мягкости, но он всегда мог найти надежный кусочек прямо здесь. Прошлой ночью он многое свалил на Гарри. Может, им стоило больше разговаривать. Может быть, он должен быть уверен, что это действительно то, что Гарри хочет при свете дня. Но Гарри тоже много на него свалил. И все, что он слышит сейчас — это эхо «я люблю тебя все больше и больше с каждым днем», и «я знаю, что ты не чувствуешь того же», и «просто спроси меня». Пожалуйста, спроси меня. Для Луи было бы настоящим Божьим деянием отказаться сейчас от этого мальчика. — Лу, — прошептал Гарри хриплым утренним голосом. Луи еще раз поцеловал его в грудь, а потом поднял голову и посмотрел в ярко-зеленые глаза. — Ты все еще здесь, — только и смог сказать шатен. Гарри издал испуганный смешок. — Что? Конечно, я все еще здесь. Я всегда буду… — он резко оборвал себя, вероятно, просто вспоминая все, что Луи сказал ему. Но потом он все равно продолжил, упрямо сжав челюсти. — Я всегда буду здесь, — он бросил на Луи испытующий взгляд. — Если ты хочешь, чтобы я был здесь. Блять. Луи должен так много доказать этому мальчику. Но сейчас он просто поцеловал его. И они целовались и целовались, пока телефон Луи, валявшийся где-то в другом конце комнаты, не начал настойчиво звенеть от сообщений, и Пол колотил в дверь, чтобы забрать его на встречу в Sony. — Это, эм, — спросил Гарри перед уходом, не сводя глаз с руки. — Это ведь не просто татуировка, не так ли? Он потом расскажет ему, что это было. Что они все означали. Но он даже не знал, есть ли у него слова, чтобы объяснить, почему он набил это. Поэтому он просто покачал головой. — Это всего лишь татуировка, — сказал Луи репортеру с микрофоном MTV. — Все думают, что у тебя должна быть причина для татуировок, — вставил Гарри, перекрывая шум красной ковровой дорожки. — Иногда лодка — это просто лодка, не так ли? — сказал шатен. Репортер устало улыбнулся им. — Значит, вы будете петь 'Wouldn't It Be Nice' сегодня вечером на Х-Фактор, правда? — Вообще-то это наш первый раз с ее выступлением, — вмешался Лиам. — Мы очень рады этому. — 'Wouldn't It Be Nice'? Разве это не песня Beach Boys? — Да, да, — Луи посмотрел на Гарри. — Она определенно вдохновлена их песней. Почтение. — По-чтение, — вставил Стайлс. — По… что? — спросил репортер. — По-чтение, — повторил он. Она неуверенно оглядела остальных. Лиам выглядел таким же смущенным, как и она, Найл тупо уставился на Гарри, Зейн беззвучно смеялся. Гарри нахмурился, как будто он был смущен тем, почему они смущены, а Луи просто… Просто любил этого мальчика. — Значит, ты и Тейлор Свифт? — репортер двинулся дальше, поворачиваясь к Лиаму. Когда Лиам говорил ей, что они хорошие друзья, кто-то протянул Луи баночку Пепси. Он повернул логотип так, чтобы он был обращен к камерам, а затем снова посмотрел на Гарри. Он снова теребил свой рукав. Он делал это весь вечер. Это немного отвлекало. Найла спросили, в восторге ли они от своего тура, и они в восторге. И потом, одинок ли он, а он одинок. — Итак, что самое приятное, что вы, ребята, хотите сделать в 2013 году? — спросила репортер. Гарри, не теряя ни секунды, сказал: — Съесть яблочный пирог. Она моргнула, глядя на него. — Они довольно сладкие, правда? У него появились ямочки, когда Луи поймал его взгляд, и у Томлинсона появилось безумное, дикое желание протянуть руку и взять его за руку. И он мог это сделать. Прямо здесь, прямо сейчас, посреди красной ковровой дорожки американского X-Фактор. Он мог бы объявить этого мальчика своим, и мир не рухнул бы вокруг них. Он протянул руку и вместо этого поправил карманный платок Гарри. Но, впервые за много лет, он не подавил безрассудную надежду, растущую в его груди. Луи слушал, как Лиам описывал вчерашнюю встречу с семьей Тейлор Свифт, когда он почувствовал, как руки обняли его за талию. Знакомая пара рук, даже если он так давно их не чувствовал. Он откинулся на массивную грудь позади себя и положил руку на руку Гарри. Стайлс положил подбородок ему на плечо, локоны щекотали шею Луи. Луи осторожно провел пальцем по впадинкам между костяшками пальцев. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что в комнате воцарилась тишина. Он поднял глаза на изумленных Лиама и Найла и на выгнутые брови Зейна. Лу Тисдейл смотрела на него с другого конца гримерной, где она доставала лак для волос, и самодовольно ухмыльнулась. — Давно пора, — протянул Зейн. — Давно… эм, что? — сказал Лиам. — Что происходит? Томлинсон повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, но тот на него не смотрел. Он смотрел на других мальчиков, защищаясь. — Лу — мой парень, — заявил он. Луи выгнул брови, но с довольным видом снова устроился в его объятиях. — Э-э, что это? Это что, розыгрыш? — Лиам переводил взгляд с одного на другого. Шатен закатил глаза. — Это не шутка. — Не шутка, — Гарри крепче обхватил его руками за талию. — Он мой парень. — Слава богу, мать твою, — наконец воскликнул Найл. — Значит мой утренний ретвит наконец-то сделал это? Я знал, что так и будет, если я просто начну читать достаточное количество поклонников Ларри. — Какой твит? — спросил Зейн. — Ну, который удалил Навин. — Тот, что с порнографией? — потребовал Лиам, повышая голос. — Ты сказал, что тебя взломали. Луи укреплял свою челку большим количеством геля, а Хильда делала вокальные упражнения с Лиамом, а Кэрол заставляла Гарри поменять куртку. Белая футболка, надетая на Гарри снизу, с короткими рукавами, и Луи вдруг заметил его руки. Луи, как фактический лидер их группы, теперь больше, чем когда-либо прежде, сегодня присутствовал на совещании о съемках фильма «This is Us». Но он-то думал, что Гарри не делал ничего, кроме того, что его запапсили в In 'n Out. Луи заказал шоколадный коктейль, и Гарри выпил большую его часть. — Луи! — воскликнула Лу. — Сейчас вернусь, — прокричал он в ответ. Затем повернулся к Гарри, который смотрел на него, закусив губу. — Привет, — сказал Стайлс. — Привет, — сказал ему Луи, улыбаясь. — Что это? — Эм, — сказал Гарри. Луи провел пальцем по гладкой коже предплечья вокруг большой белой повязки. Затем он отодвинул край. — Можно мне посмотреть, дорогой? Гарри кивнул, но когда Луи начал сдвигать ленту, он торопливо признался: — Я надеюсь, ты не думаешь, что это глупо. Или, например, слишком много. Я просто хотел… я сходил в Shamrock сегодня утром. Томлинсон посмотрел на него. — Да? — Ты сказал, что у нас есть парные. Я даже не знаю был ли твой корабль одной из них, но я подумал… — Подумал? — подсказал ему Луи, начиная разворачивать край повязки. Но потом он приподнял ее, чтобы увидеть…ох. — Так что, эм. Он показал мне некоторые вещи, которые могли бы быть парной ему. Там был якорь, который мне вроде как нравился, но почему-то этот… Луи с благоговением смотрел на него. Он знал, что лучше не трогать ее, но все равно нажал кончиком пальца на северную точку компаса. — Здесь написано «дом», Хазза. — Да. Я, эм, попросил его написать это. Ты же не думаешь, что это… Луи прервал его поцелуем. Когда он отстранился, Гарри смотрел на него широко раскрытыми, обеспокоенными зелеными глазами. Было так много вещей, которые Луи хотел сказать. Больше того, что он успеет сказать, прежде чем Лу насильно заставит его вернуться, чтобы закончить прическу. Больше, чем можно было бы вместить в эту закулисную гримерку. Но все, о чем он сейчас мог думать, это: — Ты будешь моим подставным парнем, Хазза? Это заставило Гарри отпрянуть и нахмуриться. — Нет. — Нет? — Я буду твоим настоящим парнем, — сказал он. Луи рассмеялся и потянулся, чтобы заправить кудряшку за ухо. — Можешь, если хочешь. Но еще я бы хотел в следующий раз держать тебя за руку на красной дорожке. Гарри посмотрел на него. — Значит ли это, что ты расстаешься с Джо? Позже они выйдут на сцену X-Фактора и Гарри разъебет всех своим соло, а затем споткнется о провод микрофона. Позже Луи пообещает ему, что его никто не видел, а потом поцелует за кулисами. Позже его подхватит TMZ — он поцеловался и споткнулся — и Луи с Гарри получат выговор за то, что не дали The Sun эксклюзива. Позже Джо Макэлдерри устало объяснит Дэну Вуттону, что они с Луи оба частные люди, но на самом деле они наслаждались взаимным и дружеским разрывом две недели назад. Позже Лиам отправится на лыжную прогулку с Тейлор Свифт, и она напишет песню под названием 'Pain', пока он играет с ее собаками. Остальные сядут в частный самолет и полетят обратно в Лондон, а Гарри ни на секунду не отпустит руку Луи, и Луи этого не захочет.