World Turned Over / Fireproof

[Декабрь 2012, Донкастер] — Он действительно заботится о тебе, не так ли? Луи поднял глаза. Мама поцеловала его в макушку и села на диван рядом с ним. Он наклонился и посмотрел на кухню, где Гарри с близнецами заканчивали мыть посуду. Футболка Гарри натянулась на лопатки, когда он споласкивал тарелку. — Не могу убедить его, что он мне не нужен, — сказал Луи, даже когда понимал, что хочет, чтобы Гарри был здесь или он был там. Когда он стал таким нуждающимся? Он вздрогнул от резкого шлепка по плечу. — Ой, мам! — он резко повернулся к ней. — С каких это пор это тебе не нужно? — потребовала она. Луи открыл рот, чтобы ответить, но она перебила его: — Ты это заслужил, — твердо сказала она. Он ничего не ответил, просто откидываясь на спинку дивана. На кухне Гарри проводил влажной рукой по волосам, оставляя каплю мыла на кудрях, которые заправил за ухо. Луи покачал головой и посмотрел, как его сестра хихикнула и стряхнула пену его. — Когда ты перестал открываться, мой малыш? Он посмотрел на нее, потом снова на Гарри. — Я ему все рассказал, — признался он. Была ночь. Прижавшись друг к другу в частном самолете над Атлантикой, перешептываясь в темноте. Ночи в Лондоне они проводили в объятиях друг друга, а снаружи лил дождь. Прошлой ночью, бок о бок в детской кровати Гарри. — Все? — Слишком много, — сказал Луи. — Все, из-за чего я всегда прикусывал язык. Он даже не уверен, чем он хотел поделиться. Слова просто вырвались и продолжали вырываться и, ну… В тот первый день в 2010 году Луи, который никогда не был слишком хорош в прикусывании языка при лучших обстоятельствах, едва успел сделать это, пока саундчек с Саймоном-гребаным-Коуэллом не закончился, прежде чем выпалить, что он из будущего. Он не задержался надолго, прежде чем выпалил, что он еще и гей. И Гарри, сбитый с толку, ошеломленный, воскликнул: Ты гей? Но я тоже гей! И Луи пообещал себе, что Гарри никогда, никогда не научится бояться произносить эти слова вслух. Луи много рассказывал другим мальчикам о своем будущем. В противном случае он не видел в этом смысла. Но еще несколько дней назад Томлинсон рассказывал Гарри только о том, каково это — сидеть в шкафу, чтобы убедить его, что важно снова произнести эти слова вслух, в прямом эфире, прежде чем он больше не сможет. — Хорошо, — твердо сказал мама. — Я пытался защитить его от всего этого, — сказал он. — Как ты думаешь, он действительно хочет, чтобы его защищали? — спросила она. Гарри закрыл кран, а девочки запихивали последнюю тарелку в шкаф и выбежали из кухни, крича что-то о своих подарках. Он думал о Зейне, через пару месяцев, примерно в то время, когда Луи перестал относиться к нему как к человеку, который предал их дружбу, как будто это ничего не значило, и начал относиться к нему как к милому, застенчивому, своевольному восемнадцатилетнему мальчику, которым он был. Думал о том, как он говорил, как будто это вовсе не секрет, как будто Луи говорил кому-то, кроме своей мамы: — Когда же ты скажешь ему, что любишь его? Гарри, вероятно, не хотел, чтобы его от чего-то защищали. Наверное, с самого начала этого не хотел. Но… — Потому что, по-моему, он давно хотел как следует позаботиться о тебе, — продолжила мама. — Отдай это моему зятю, Бу. А Луи подумал… «зять». Думал, что у них может быть хорошее будущее вместе. Это слишком трудно понять. Прошло всего несколько дней, и все надежды, которые он скрывал, вернулись. Он чувствовал себя совершенно беззащитным перед ними. Губы Гарри расплылись в улыбке, когда Луи зашел на кухню. Он прекрасен. Яркий, блестящий, накачанный, великолепный, красивый. — Пришел помочь, — сказал ему шатен, и в голосе его слышалось раздражение. — Я уже закончил, Лу, — сказал Гарри с ямочкой на щеке. — Да, — слабо ответил Луи. Гарри лучше всех умеет обниматься, и все, чего хотел Луи, — это обнять его прямо сейчас. Обычно Гарри мягкий, податливый, теплый и идеально подходит для объятий. Он позволял Луи перемещать его так, как хочет, вписывается в любое пространство, в котором он нуждается. Но еще есть сильные, упрямые объятия. Объятия, где Гарри делает себя намного больше, чем Луи, чем он когда-либо был. Достаточно большой, чтобы окружить Луи со всех сторон, оградить его от всего мира. Объятия должны были сказать миру: уходи, он мой. Он мой, и ты не можешь его заполучить. Луи знал, как получить первое объятие, знал, как заключить Гарри в объятия. Но он не знал слов, чтобы попросить о втором типе объятий. Не мог вспомнить, знал ли он когда-нибудь. Поэтому вместо этого он сделал шаг к двери и обхватил себя руками, чтобы не замерзнуть. Через окно он смотрел, как рождественские дожди заливали задний сад. Он даже не знал, почему чувствует себя угрюмым. Сейчас каникулы, и он проводит их со своей семьей и Гарри. Не должно быть ощущения, что его сердце режет зазубренное стекло. Он поднял глаза и увидел, что Гарри смотрел на него, закусив губу. Футболка прилипла к его бицепсам, и взгляд Луи упал на компас на предплечье. Его линии были знакомы, но на этот раз они были на бледной коже Гарри. Рука Гарри шире его собственной, гладкая, как лосьон. На его длинных пальцах не было колец, а вот ногти покрыты светло-зеленым лаком. В прошлый раз потребовалось несколько лет и шутливое замечание, в котором было слишком много правды, чтобы дать Луи намек на то, что Гарри рассматривал возможность покрасить ногти. Прошло еще несколько лет, прежде чем он смог оставить лак за пределами их собственного дома. На этот раз, вскоре после того, как они переехали в Princess Park, Луи принес домой мерцающую светло-розовую бутылочку лака. Гарри покраснел, запнулся и сказал, что все в порядке, что ему это не нужно. Но его глаза загорелись радостью и надеждой еще до того, как Луи закончил его первый ноготь. Луи поднял голову и снова встретился взглядом с большими зелеными глазами. Он задался вопросом, почему иногда они переносились на неделю назад, как будто между ними постоянно было несколько метров — это неизмеримое состояние, и он не знал, сможет ли он когда-нибудь его преодолеть. Шатен покачал головой, пытаясь заставить себя перестать вести себя как идиот. Он протянул руку, чтобы потянуть Гарри за футболку. — Иди сюда, Хазза. — О, слава Богу, — почему-то выдохнул Гарри. И между ними словно прорвало плотину. Внезапно он оказался прямо там, обхватив его руками, крепко, крепко и тепло, несмотря на холод, пробирающийся через заднюю дверь. Луи впился пальцами в бедра и зарылся лицом в шею, вдыхая запах рождественской выпечки, одеколона Тома Форда и Гарри. И, черт возьми, это второй тип объятий. — Я стараюсь этого не делать, — через мгновение пробормотал Стайлс, немного отстраняясь, но не отпуская. — Стараешься не делать чего? — спросил Луи. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — Быть, типа, прилипчивым? Луи не мог сдержать вздох облегчения и нелепого хихиканья, вырвавшегося у него. Гарри нахмурился. — Лу? — Нет, любимый. Нет, — Это все, что сказал Луи, потому что у него не было слов, для я пытался попросить его обнять меня, но забыл, как это делается. — Я вроде как хочу быть с тобой все время, — сказал Гарри, нахмурив брови, как будто он не уверен, спорят они или нет. — Я тоже, — Луи провел костяшками пальцев по боку парня, большими пальцами по изгибу живота под футболкой. — Я знаю, что выгляжу нуждающимся ребенком, — продолжил Гарри. — Но я ничего не могу поделать. Я не знаю, как остановиться. Я не хочу отпускать тебя. Луи снова обхватил его руками, крепко прижимая к себе, и сказал: — Тогда не отпускай, пожалуйста. [Январь 2013, Лондон] Луи выключил плиту и хмуро посмотрел на пармскую ветчину. Он начал сомневаться в себе. Действительно ли он должен был приготовить ее отдельно или просто обернуть ее сырым вокруг курицы? Он посмотрел на рецепт, который достал из телефона. Он начал подозревать, что это даже не одно и то же. Он так много раз рассказывал историю этого блюда, так много ее версий с таким количеством разных местоимений, что трудно вспомнить, что из этого правда. Он снова почувствовал себя восемнадцатилетним идиотом-подростком, пытающимся привлечь внимание самого красивого мальчика, которого он когда-либо встречал. Может, ему стоит позвонить маме? Он как раз собирался это сделать, когда услышал, как поворачивались замки входной двери, она распахнулась с порывом ветра и кудрявым мальчиком. — Лу, это ты? Ты вернулся? Луи отошел от плиты и вытер руки о штаны. — Ты рано, и ты здесь, и… — Гарри резко остановился в дверях кухни, роняя свои сумки на пол. — Ты… готовишь? Его скептицизм не совсем незаслужен. — Я готовлю тебе ужин, — сообщил ему шатен. Стайлс нахмурился. — Но это моя работа. — Ты можешь приготовить завтра, — заверил его Луи, делая шаг ближе. — Завтра в это же время мы будем в Гане, — сказал Гарри. Возможно, это и правильно. По крайней мере, завтра в это же время они будут в воздухе где-то над Северной Африкой. Гарри подошел ближе, и Луи обнял его за талию. Он уткнулся носом в шею, глубоко вдыхая. — Ты вообще скучал по мне? — спросил Гарри. Луи попытался собрать достаточно раздражения, чтобы закатить глаза. Последние две ночи были первыми, которые они провели порознь после финала Х-Фактора в Лос-Анджелесе. Луи годами практиковался в разлуке с этим мальчиком, как когда они были вместе, так и после того, как их не стало. Но после того, как они повесили трубку в тот первый вечер, он уставился в потолок шведского отеля и не прошло и пяти минут, как он нажал кнопку повторного набора и сказал: Поговори со мной еще, Хазза. Прошлой ночью они даже не пытались повесить трубку, а сегодня утром он проснулся от Тихого храпа на другом конце провода. — Нет, — Луи отстранился. — Совсем не скучал по тебе. — Ты лжешь, — сказал Гарри. — Ты любишь меня, — сказал ему Томлинсон. Губы Гарри скривились в подавленной улыбке. — Я люблю тебя, а ты лжешь. Зачем ты готовишь? — Может быть, я пытаюсь быть романтичным, дорогой. — Это романтический ужин? — спросил Стайлс, широко раскрыв глаза и оглядывая кухню. — Может быть, — сказал Луи. — Но ты же на днях возил меня в Донни-Дом, Лу, — сказал он, нахмурившись. — И? — Ты взял его в аренду лишь для нас двоих. Луи удивленно выгнул брови. — Ты не должен продолжать делать эти вещи, — сказал Гарри. Луи продолжал. Он продолжал. Он не мог подарить ему головокружительные подростковые годы первой любви. Он должен ему гораздо больше, чем это. — Я люблю тебя, — это все, что он мог заставить себя сказать. — Я люблю тебя, — сказал ему Гарри. Луи сжал его бедра, чмокнул в губы и снова повернулся к курице, фаршированной моцареллой. Как только курица была надежно спрятана в духовке, Луи вернулся к гораздо более важному делу — поцелуям с Гарри. Луи провел руками по тощим мышцам спины, по узким бедрам. Он сжал его маленькую, дерзкую задницу. — Лу. — Чувствуется так хорошо, любимый, — пробормотал шатен, снова сжимая ее. Он восхитителен в своих обтягивающих джинсах. Гарри снова простонал, когда Луи поцеловал его в шею, пробуя на вкус легкую соленость кожи над воротником футболки. Он сжал его бедра, притягивая ближе, и снова поцеловал. А потом он опустил руку между ними, чтобы обхватить явную выпуклость в промежности Гарри. — Извини, я… — напряженно сказал Гарри. Луи опустил руку. — Я сейчас вроде как тверд. Это заявление заставило Томлинсона захихикать. Он уронил голову на плечо. — Я мог бы заметить. Гарри отстранился. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. — Что? Получив стояк? — Луи моргнул, глядя на него. — Ты просто действительно… хорош в этом? — предложил Гарри, как будто ему действительно нужны какие-то объяснения. — И это чувствуется очень хорошо. Я вроде как завожусь все время. Луи знал, что он все время возбужден. Он знал это, и это сводило его с ума, потому что ничто так не возбуждает Луи, как присутствие рядом возбужденного Гарри, а они еще ничего не сделали. Десять лет назад Луи думал, что ему, возможно, следует немного помедлить со своим новым шестнадцатилетним парнем. Но Гарри хотел получить все и сразу, и у бедного восемнадцатилетнего Луи не было ни единого шанса. Два года назад, в 2010-м, Томлинсон во второй раз попытался отклонить все не слишком тонкие намеки Гарри. И потом, нет, Хазза, нет, мы правда никогда… мы были хорошими друзьями, милый. Это все. Луи не такой хороший лжец, каким его считали, но у него были годы практики в этом вопросе. И теперь у него были годы практики в притворстве, что он не заметил опустошенного разочарования на лице Гарри. Где-то между Х-Фактор Туром и переездом в ту же самую нелепую квартиру в Princess Park, Гарри прошел через бесстыдную, упрямую стадию, когда он заглатывал бананы, вилял бедрами и ходил голым при любой возможности. Как будто он думал, что его второе «я» просто не приложило достаточно усилий. Позже он начал регулярно объявлять остальным, когда заводил нового парня в клуб, встречался с одним на вечеринке, провожал другого в свой гостиничный номер — и всегда с не очень скрытым взглядом на Луи, чтобы узнать его реакцию. Но потом, прошлым летом, все это внезапно прекратилось. И Луи не был уверен, почувствовал ли он облегчение от этого или нет. — Прости, что я все время делаю это неловко, — пробормотал Гарри. — Перестань так говорить, — Луи подошел к нему, проводя руками по бедрам. — Иди сюда. Посмотри на меня. Гарри неохотно поднял глаза. — Если ты хочешь, чтобы я помог тебе с этим… — он многозначительно посмотрел вниз. — Я бы с удовольствием, если честно. У Гарри отвисла челюсть. — Если не хочешь, это тоже прекрасно, Эйч, — продолжил шатен. — Ты можешь пойти в другую комнату, позаботиться об этом самим. Или я могу просто продолжать целовать тебя, и мы сделаем вид, что я ничего не заметил. Щеки Гарри все еще пылали, он отвел взгляд. Луи коснулся его подбородка и заставил снова посмотреть на него. — Делай, что хочешь, любимый. Но несмотря ни на что, это не неловко. — Это немного неловко… — Нет, я знаю, что такое неловкость. И здесь нет неловкости, — сказал ему Луи. — Неловко сидеть на лекции о том, что позволять своему бойфренду дразнить тебя перед камерой, не помогает тебе выглядеть натурально. — Что? — Гарри подавил испуганный смешок. — Это действительно случилось? Томлинсон ткнул пальцем в ямочку на щеке. — Да, и ты, кажется, тоже думал, что это смешно, придурок. — Это немного смешно. Луи ущипнул его за бедро. Но потом продолжил: — Но послушай, любовь моя. Ты и я? Здесь никогда не будет ничего неловкого, хорошо? Ты чертовски великолепен, и твой член тоже. Сделаем мы что-нибудь или нет, мне нравится, что ты твердый. Гарри выдохнул, его глаза расширились, когда он на одном дыхании выпалил: — Но ты же хочешь, Лу? Сделать что-нибудь? Луи внимательно посмотрел на него. — Когда ты этого хочешь, да. — Я все время думаю об этом, Лу. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу… — Гарри оборвал себя. Луи прикусил язык, чтобы не сказать ему, что у него есть кое-какая идея. — Но когда мне было… эм. Восемнадцать? Раньше? Он успокаивающе провел руками по бокам Гарри. — Ты имеешь в виду, когда я знал тебя раньше? — Да. Я имею в виду, у меня, вероятно, было немного больше опыта, не так ли? Шатен наклонил голову. Это не совсем правдоподобно. — Думаю, да. — Но я почти ничего не сделал, — сказал ему Гарри. — Типа, почти ничего. И не долго. Луи хмуро посмотрел на него. — Если бы у тебя было больше опыта, мне было бы все равно. Вот почему я не рассказал тебе о нас. Я не хотел, чтобы ты… — Не хотел, чтобы я… что? — потребовал Стайлс, отступая от него. — Не хотел, чтобы я думал, что у меня есть шанс быть с тобой? Руки Луи опустились, пустые, без Гарри между ними. — Мне очень жаль. — И, в любом случае, — Гарри отошел еще дальше, на другой край кухни. — Я говорю тебе прямо сейчас, что я ничего не сделал. — Все в порядке? — сказал Луи, не понимая, к чему ведет этот разговор. — Хазза, мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь. — Это ты сказал, что не хочешь быть со мной, когда мне было шестнадцать, потому что у меня не было опыта, — напомнил ему Гарри, скрещивая руки на груди. — Но я не более опытен. Типа, я сегодня точно такой же неопытный, каким был тогда. — Это неправда. Только в прошлом месяце в Нью-Йорке был один парень… — Ну, я пытался, — огрызнулся младший. Он крепче обхватил себя руками. — Но каждый раз я думал только о тебе. И я знал, что все равно должен это сделать, просто попытаться забыть тебя. Луи пристально уставился на него. Если то, что говорит Гарри — правда, это значит, что в последний раз он был с кем-то до Х-Фактора. Это значит, что Гарри обменивался ласками и сделал несколько минетов тому парню, который был в его классе в школе, но он не получал ничего взамен. Ни от кого. — Но я не мог заставить себя, — закончил Стайлс. — Ты никогда не должен делать то, чего не хочешь, — сказал ему Луи. — Никогда. Гарри бросил на него странный взгляд. — Знаешь, однажды я даже попытался с Ником… — Что? — воскликнул шатен. Ник Гримшоу, должно быть, старше его. Он определенно так выглядит. Гарри прикусил губу. — Он сказал мне, что я должен спросить его еще раз, когда буду трезв, а потом я притворился, что не помню. Луи глубоко вздохнул и начал говорить: — Гарри… — Так что, — торопливо закончил Гарри. — Если я был слишком неопытен для тебя, когда мне было шестнадцать, то я все еще слишком неопытен для тебя, да? Томлинсон посмотрел на него, опустошенный неуверенностью в голосе Гарри, тем, как он сгорбился, обхватив себя руками, выглядя маленьким и таким юным… — Погоди. Лу. Что-то горит? Луи моргнул. — Я не был ни с кем, кроме тебя, с 2010 года, — выпалил Луи, сидя за столом. Гарри нахмурился, глядя на вилку с комковатым месивом в руке. — Что? — За десять лет был только ты, — Луи слабо ему улыбнулся, а потом тыкнул пальцем в обугленную курицу перед собой. Липкая моцарелла сочилась наружу. По крайней мере, эта часть не выглядела сожженной. — Почему? — Ну, я никогда не думал, что между нами все кончено, — он подумал обо всех кольцах, которые Гарри никогда не снимал. Даже два года спустя, в 2018 году, он все еще мог найти их в каждой зернистой фотографии папарацци, в каждом дрожащем концертном видео. — Мне никогда не казалось реальным, что мы не вместе. И, я не знаю, — он встретил широко раскрытые зеленые глаза Гарри, пожимая плечами. — С тобой просто чертовски трудно сравниться, дорогой. — Ты хочешь сказать, что даже Джо… ты и он… никогда…? Луи издал удивленный смешок. — Ты же не можешь все еще думать… — Прости, — перебил Гарри, со стуком кладя вилку на стол. — Прости. Я знаю, что веду себя как идиот, — Он зажал пальцами нижнюю губу. — Ревнивый идиот. Но еще я хотел для тебя чего-то лучшего, ты же знаешь. Я не знал всего, но все равно знал, что ты заслуживаешь лучшего, чем фальшивые отношения. Луи долго смотрел на него, а потом откашлялся. — О том, что у тебя нет опыта, Хазза. Это не то, что я имел в виду. — Ну, я почти уверен, что это именно то, что ты сказал, — пробормотал младший. — Хорошо, — согласился Луи. — Но я просто хотел, чтобы у тебя был шанс. Быть в состоянии прожить свою жизнь без того, чтобы я тебя сдерживал. — Сдерживал меня? — Но. Черт, Хазза, дорогой. Если ты хочешь меня, я хочу тебя таким, какой ты есть, — Луи развел руками. — Тебе не о чем беспокоиться. Вообще не о чем. Стайлс прикусил губу. — И если ты когда-нибудь захочешь… просто скажи мне, чего ты хочешь, когда захочешь. Я обещаю, что тоже этого захочу, — Луи толкнул его ногой под столом. — Хотя для меня это было дольше, чем для тебя, не так ли? У меня не было практики, дорогой. Кажется, я забыл, что куда идет. Гарри опустил взгляд, но Луи мог увидеть намек на ямочку на его щеке. — Я в этом сомневаюсь, Лу. — Ну, ты заслуживаешь поклонения, и это гребаная трагедия, если никто никогда… — Луи заметил кусочек обугленного цыпленка на вилке Гарри и поморщил нос. — Хазза, этот ужин-настоящее дерьмо. Гарри моргнул. — Нет, Лу, он классный. — На самом деле все еще хуже, чем в прошлый раз. Я даже не думал, что это возможно, — Он вскочил со стула, чтобы найти свой телефон. — Я закажу что-нибудь, детка. — Все в порядке. — Любимый, я бы предпочел не рисковать, отравляя тебя. Дай мне это. Но когда Луи потянулся к его тарелке, Гарри остановил его, схватив за запястье. Томлинсон посмотрел на его красивые длинные пальцы, а потом в большие зеленые глаза. — Мы можем пойти куда-нибудь, если ты хочешь? — предложил он. Потому что они действительно могли бы сделать это сейчас. Конечно, не так легко, как если бы они были двумя случайными парнями, никто не будет толпиться для селфи и автографов. Но им не нужно держать весь ресторан под замком, заходить через отдельные входы и дать их официантке подписать договор о неразглашении только для того, чтобы поесть. Черт возьми, их команда может быть даже рада, что они снова появятся на публике. Поклонникам, похоже, нравится следить за их развитием в интернете. На днях Луи даже прочли лекцию о том, что он упустил возможность покататься на коньках в одиночестве. — Нет, эм, — Гарри провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Луи. — Если ты хочешь… можешь, — он облизал губы. — Можешь показать мне сейчас, если хочешь. Луи зажег четыре свечи и щелкнул зажигалкой над пятой, когда Гарри начал чихать. Несколько минут спустя, когда он нашел его в ванной комнате в коридоре, он запротестовал: — Я пытался быть романтичным. Гарри снова высморкался. — Я люблю ароматические свечи. — Видишь? Ты любишь ароматические свечи, — сказал Луи. Он поцеловал Гарри в шею сзади. — Извини, я ужасный, — сказал Стайлс. — Ты никогда не бываешь таким, — Луи гладил его по бокам и слегка провел зубами по шее. Гарри резко вздохнул. — Ты все еще хочешь… — Если ты все еще хочешь, — сказал шатен. — Я не виню тебя за то, что ты передумал насчет парня, который пытался отравить тебя пищей и вызвать аллергическую реакцию за одну ночь. — Ночь еще только начинается, — сказал Гарри. — Именно, детка, подумай, что еще я могу сделать. Гарри хихикнул. — Тогда пойдем в твою комнату, — сказал Луи, оттягивая его назад, когда он попытался направиться в противоположную сторону. — В этой, наверное, все еще ядовитые испарения. Но Гарри остановился, отказываясь позволить Луи перенаправить его. — Хазза? — он оглянулся на него. — Это не моя комната. Томлинсон оглянулся. — Э-э, поправь меня, если я ошибаюсь, но я совершенно уверен… — У меня нет комнаты, — перебил Гарри. Луи повернулся, чтобы посмотреть на него. — Что? — Это комната для гостей. — Я же говорил, что она твоя, если ты захочешь, — напомнил ему Луи. — Ну, я не хочу, — Гарри скрестил руки на груди. Томлинсон колебался. — Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь, дорогой. — А раньше у меня была отдельная комната? — спросил Гарри. — Отдельная комната? — И не просто комната. Тогда у нас были отдельные дома? Луи кивнул. — Да. Похоже, Стайлс ожидал совсем другого ответа. — Честно говоря, у нас было смешное количество домов. Вероятно, больше, чем когда-либо позволялось владеть двум людям. И, нет, ни один из них не принадлежал нам обоим. — Почему нет? — настаивал Гарри. Луи криво пожимает плечами. — Думаю, именно это и происходит, когда у тебя слишком много денег и недостаточно свободы. — Я не понимаю. — Хорошо. — Но… Луи прижал палец к губам, чтобы прервать его. — Хазза, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь это понял. Гарри мгновение смотрел на него, а затем выражение его лица сменилось. — Черт, Лу, прости меня, — он отвернулся. — Боже, ты, наверное, жалеешь, что не дождался, пока я немного подрасту. Я веду себя как придурок. — Ты говоришь так, словно думаешь, что ты из этого вырастешь. — Эй, — Гарри нахмурился. Томлинсон долго наблюдал за ним. — Но что случилось, детка? — Ничего. — Тебе не нравится эта комната? — спросил он, тыча его в плечо. — Дом? Я не привязан. Мы можем уехать сегодня вечером и никогда не возвращаться. Взять в аренду роскошный отель в Лондоне, если хочешь. У нас все еще слишком большие проблемы с деньгами, не так ли? — Именно тогда я понял, что потеряю тебя, — выпалил Гарри. Луи застыл. — Что? — Именно тогда я понял… — нет, — Гарри обернулся. — Я уже знал. Наверное, я просто не очень-то в это верил. Так что я продолжал вести себя как мальчишка. Но потом ты ушел. — О чем ты говоришь? — Ну, мы все уехали из Princess Park. Но ты уехал и купил этот дом, и тогда я понял, что потерял тебя, — Он вытер глаза. — А может, как раз тогда я понял, что у меня никогда по-настоящему тебя не было. — Но я всегда у тебя был, — Луи подошел к нему ближе. — Все говорили, что я должен обзавестись собственным домом, и я это сделал, — продолжил Гарри. Он медлил, делая это, и когда он это сделал, это оказалось тем же самым домом, что и в прошлый раз. И, насколько известно Луи, здесь до сих пор стоит ровно столько же мебели, сколько и тогда. То есть даже кровати, на которой можно было бы спать. Когда они были дома в Англии, он проводил время у Ника, на других диванах, и даже несколько раз пытался жить у мамы, прежде чем, наконец, оказался у Луи. — Ты пришел сюда, — напомнил ему Томлинсон. В ту первую ночь, после нескольких недель разлуки, Гарри появился на пороге его дома, с красными глазами, мокрыми щеками, отказываясь говорить, что было не так, он просто снова и снова извинялся. — Я имею в виду, что старался держаться подальше… — Я никогда этого не хотел. — …Но я скучал по дому. Луи беспомощно покачал головой. Эта ночь была первым и единственным разом, когда они делили постель с тех пор, как Луи проснулся в 2010 году на койке Гарри. Луи крепко обнимал его всю ночь, отчаянно желая узнать, что случилось и как все исправить. На следующее утро Стайлс приготовил ему яичницу с тостом и снова извинился, а Луи не знал, что сказать, кроме того, что Гарри всегда может остаться у него. На следующий день они улетели обратно в Северную Америку, чтобы закончить свой тур, но когда они вернулись, Гарри переехал в одну из дополнительных спален. — И все, чего я хотел, это быть твоим другом, быть рядом с тобой, готовить тебе завтрак и… — продолжил Гарри. Он прикусил губу. — И полностью тебя не потерять. — Черт, дорогой, — Луи сократил расстояние между ними и взял лицо Гарри в свои руки. — Мой дорогой. Ты разбиваешь мне сердце, твою ж мать. — Прости, — пробормотал Гарри. — Нет, это мне жаль. Иисус, — Луи поцеловал его. — Мне очень жаль. — Все в порядке. — Это не так, — он прижал их лбы друг к другу. — Послушай, я знаю, что спрашивать об этом нечестно. Но не сделаешь ли ты мне одолжение? — Что? — Когда ты думаешь обо всем, что произошло за последние пару лет, просто постарайся вспомнить, что ты чего-то не знал. — Я многого не знал, — тихо сказал Гарри. — На самом деле была только одна вещь. Стайлс отстранился достаточно, чтобы хмуро посмотреть на него. — Что это было? Луи протянул руку, чтобы заправить выбившийся локон за ухо Гарри. — Что парень, в которого ты был влюблен, чертов идиот. Они целовались. Они целовались, и Луи мягко толкнул Гарри. Одежда Стайлса по-прежнему висела в этом шкафу, а его ботинки выстроились вдоль стены, но кровать аккуратно застелена и не использовалась больше месяца. Гарри прервал поцелуй ровно настолько, чтобы сорвать с себя футболку, а затем притянул старшего к себе на колени. Луи снова поцеловал его, проводя руками по подтянутому телу, чувствуя, как напрягается пресс под его прикосновениями. — Лу… — прошептал Гарри. — Да? — спросил Луи. — Чего ты хочешь, дорогой? Он дернул за волоски, ведущие к паху, и почувствовал, как тот резко вздохнул. — Пожалуйста, Лу. — Тшш, — пробормотал шатен и попытался успокоить его поцелуем, но его собственные руки дрожали, когда он тянулся к пуговице на джинсах. — Гарри, блядь, я… — Что случилось? Гарри отстранился, но Луи покачал головой. — Ничего. Не могу дождаться, когда коснусь тебя, — он поцеловал его и дернул за пояс джинсов. — Это нормально? — Да, — быстро ответил Стайлс. — Пожалуйста. — Отодвинься, милый, вот так, да… — Луи нащупал пуговицу и расстегнул джинсы Гарри. Он стянул их вниз достаточно для того, чтобы увидеть, как его член, толстый и твердый, упирался в ткань боксеров. Грудь Луи сжалась. У него дрожали руки, когда он осторожно отодвинул пояс его боксеров и стянул вниз, обнажая раскрасневшийся и влажный член. Он облизал губы. — Гарри… Гарри попытался стащить с себя трусы, приговаривая: «иди сюда, иди сюда», и затащил Луи обратно на кровать. [Январь 2013, Токио] — О боже мой! — Гарри уронил их багаж и прикрыл рот рукой, поворачиваясь, чтобы осмотреть комнату. — О боже мой! Луи ухмыльнулся ему. — Нравится? Прошло чуть больше недели с той ночи с неудавшейся курицей и пармской ветчиной. Они слетали в Гану и обратно, получили кадры со всех ракурсов плачущего Гарри и Зейна в детском доме, остановились в Лондоне на несколько утомительных репетиций для тура, прежде чем вернуться на самолет в Японию. — Нравится ли мне это? — повторил Гарри. — Лу, ты привел меня в… — он понизил голос до шепота. — Секс-отель? — Нет, Господи. Вытащи свой разум из канавы, детка, — Луи неодобрительно нахмурился. — Это не секс-отель. Гарри посмотрел на кровать и выгнул брови. — Ты уверен? Потому что именно на это все похоже. — Это отель любви, — перебил Луи. — Один из лучших в Токио. — Отель любви, — повторил Гарри. — Да, — сказал шатен. Он показал в сторону. — Здесь есть караоке, сауна, гидромассажная ванна и… — Гигантская вибрирующая кровать в форме сердца? — закончил Гарри. — Подожди. Ты сказал караоке? Томлинсон кивнул на электронику, установленную рядом с аквариумом размером со стену с мультяшными рыбками, плавающими среди пузырьков в форме сердца. — Боже мой, Лу, — Гарри широко улыбнулся, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Значит, тебе нравится? Потому что это все наше следующие… — он посмотрел на телефон. — Десять часов сорок пять минут. — Это очень специфично. — Ну, его сдают на час, — сказал шатен. Увидев поднятые брови Гарри, он надменно сказал: — как в любом уважаемом отеле любви. — Значит, ты бывал здесь раньше? — Я не говорю, что не посещал свою долю восточноазиатских отелей любви, но… перестань смеяться. — Я не смеюсь. Луи ткнул пальцем в его ямочку. — Но нет, именно в этом я не был. Во время их первой поездки в Японию восемь лет назад Гарри прочитал о них в своей маленькой книжечке о путешествиях, а потом они стали задавать больше вопросов, чем те, на которые охотно отвечал их гид. Не то, чтобы их кураторы были бы так уж спокойны, зная, где они с Гарри сейчас. Но это проблема завтрашнего дня. — Верно, — Гарри рассмеялся, его глаза сверкали. Он снова оглядел комнату и сказал: — О боже мой. Это самое лучшее, — он оглядывал комнату, широко улыбаясь, а затем снова повернулся к Луи. — Лу, ты можешь меня трахнуть? Луи поперхнулся слюной. — Что? Стайлс прикусил губу. — Я имею в виду, если ты хочешь. Если все в порядке. — Конечно, все… — Луи захлопнул за ними дверь. — Конечно, все в порядке. У них почти не было времени ни на что. Конечно, у них было время для поцелуев. Минетов. Луи пришлось войти в него пальцем в туалете первого класса примерно в миле над Восточной Европой. — Подожди, — Гарри остановился. — Я передумал. — Все в порядке? — слабо произнес Луи. — Это отель любви, — он жестом обвел комнату. — Ты должен заняться со мной любовью. Он уложил Гарри на кровать животом вниз и пробежался взглядом по его спине, изгибу задницы, туда, где его бедра такие красивые, мягкие и просящие укусов, что Луи укусил их. — Лу, — хныкнул младший, зарываясь пальцами ног в сердцевину покрывала. — Так красиво, — пробормотал Луи. Он подвинулся, чтобы положить руки на персиковый изгиб его задницы. А потом он раздвинул ягодицы, во рту сразу пересохло, когда он посмотрел вниз. — Иисус. Гарри попытался развернуться. — Что? — Ты просто смотришь на самого счастливого мужчину в мире, — сказал ему Луи, не в силах отвести взгляд от красивой задницы этого мальчика. — В какой бы форме ты ни появился, дорогой, твое тело — это гребаный рай. — Лу, — поерзал Стайлс. — Да. Да, детка, просто… — он наконец оторвал взгляд от Гарри и оглядел их кровать. — Передай мне смазку, пожалуйста. Луи трахал младшего пальцами, пока тот не начал скулить и умолять и — он беспокоился — почти кончил, просто от трения о покрывало в форме сердца. Луи был опасно близок к тому, чтобы кончить, просто наблюдая за ним. — Хазза, смотри, вот так, — он сжал задницу Гарри, когда тот перевернулся, а затем схватил подушку и подсунул ее под бедра. — А теперь подними ногу вот так…ага. Идеально, — он проскользнул между бедер и наклонился, чтобы подарить ему грязный, влажный поцелуй, прежде чем снова отстраниться. — Лу… — Все в порядке? — Да, — Гарри облизал губы, глядя на него большими зелеными глазами с огромными зрачками. — Пожалуйста, выеби меня. Шатен подавил смешок и потянулся за смазкой. — Я думал, мы занимаемся любовью, дорогой. — Ты сказал, что мы можем сделать и то, и другое, — Гарри втянул нижнюю губу между зубами. — Неужели? — рассеянно сказал Луи. У него немного дрожали руки, когда он скользил ими по своему члену. Когда он снова поднял взгляд, то увидел широко раскрытые глаза Гарри. Он снова посмотрел вниз. — Извини, черт. Просто привычка, я возьму резинку, если хочешь, — погодите-ка. У него вообще есть презерватив? У него полно смазки, но… — У тебя есть? У отеля должны быть, верно? Это чертов секс-отель… Луи собирался официально выиграть награду за самого дерьмового бойфренда. — Лу. Он почувствовал, как чья-то рука сжала его плечо, и, подняв глаза, он увидел, что Гарри мягко улыбался ему. — Это отель для влюбленных, — тихо сказал Гарри. Луи моргнул, глядя на него. — Правильно? — Это не секс-отель, — Стайлс погладил его руку. — И да, Лу, у меня есть несколько, если хочешь. Я знаю, что они нам не нужны… — они оба чисты, очевидно, с тем, как часто их команда заставляет их всех проходить тестирование. — Но я не был уверен, что ты все еще хочешь этого. — Как хочешь, Хазза. Это была просто привычка, любовь моя. Раньше ты не хотел… — он сделал глубокий вдох, сознавая, что все еще лепечет, как нервный подросток. Ему никогда не удавалось сохранить хоть какое-то подобие самообладания рядом с этим мальчиком. Вот почему он отдалял их в течение многих лет. — Черт, я действительно не против резинки. Возможно, я продержусь дольше. Я уже на грани, просто прикасаясь к тебе. — Лу, — Гарри потянул его вниз и поцеловал. Мягко, а потом еще глубже, и Луи вдруг почувствовал, что снова может дышать. — Мы можем сделать это вот так? Пожалуйста. Томлинсон молчал кивнул. — Боже, Лу, я хочу тебя так сильно, что мне больно, — сказал Гарри. — Да, я тоже, — прошептал Луи и снова поцеловал его. — Я тоже. [Лето 2013, какой-то гребаный стадион в какой-то гребаной стране, кого это волнует…] Луи вцепился в стол, над которым он склонился, изо всех сил. — Гарри… Он почувствовал вибрацию ответа Гарри, на самом деле не слыша его. — Мне нужно кончить, Хазза. Блять, — где-то далеко раздались аплодисменты. Гарри отстранился с влажным чпоком. Иисус Христос. — Ты близко? Близко. Ли. Он. — Конечно, я чертовски близко! — воскликнул он. — Я был близко… — Хорошо, — пробормотал Стайлс. А потом он просто крепче сжал его задницу, раздвигая ягодицы Луи еще шире, прежде чем опуститься обратно, на этот раз глубже, влажный язык проник в него и… Луи мог заплакать. Он действительно мог заплакать. Возможно, он уже плачет. И это послужит Гарри хорошим уроком. Потом Лу сможет поправить макияж, а Гарри объяснит Полу, другим мальчикам и двадцати трем тысячам поклонников, что они опаздывают, потому что Луи отказался позволить Гарри отсосать ему и охрипнуть прямо перед выходом на сцену, и Гарри согласился сделать это только в том случае, если Луи не будет использовать свои руки, чтобы подрочить себе. Но Луи никогда не соглашался, чтобы Гарри не использовал свои руки, чтобы довести его. Он попытался объяснить это, но вышло сломанное: — Пошел ты. Согласие Гарри — пытка. Настоящая гребаная пытка. Луи снова попытался дотянуться до своего ноющего, истекающего смазкой, такого-твердого-до-гребаной-боли-члена… …и его шлепнули по руке. Снова. Он прикусил свою руку и закрыл глаза, пока все, что он видел, не стало белым. Все, что он слышал, — это крики, и он даже не знал, доносятся ли они с далекой арены или из его собственного гребаного горла. [Ноябрь 2013, Лондон] — Мы не расстанемся. Луи вздохнул. — Ты не бросишь меня, — Гарри скрестил руки на груди. — Ты не можешь. Нет, если я согласен на это. — Ладно? — попытался шатен. — А я не согласен. Дело в том, что они все-таки подписали контракт с Syco, их руководство по-прежнему Modest, их пиар-команда — прежнему HJPR. Единственное, что правда отличалось, это то, что они с Гарри не в шкафу. Это 2013 год, и каждое слово в их контрактах такое же, как и в прошлый раз в 2013. Пункты с образами в их контрактах, слово в слово, такие же, как и всегда. Таким образом, это означало, что когда их просят остаться после их совещания на 1D день и сказали, что им нужно расстаться для общественности… — Ты даже не спорил, Лу, — сказал Гарри. Его хриплый голос заставил Луи обернуться. — Хазза… — снова попытался он. — Ты даже не спорил. И я знаю, что ты привык к этому, я знаю, что это, вероятно, ничего для тебя не значит… — Это не пустяки, — тихо сказал ему Луи. — Но ты всегда споришь. Со всем. И я просто подумал… я думал, что на этот раз все будет по-другому, — сказал ему Гарри, вытирая глаза. — Я думал, так должны быть, по крайней мере. Но ты даже не спорил и… — Гарри, — оборвал его Луи. — Ты знаешь, что я делал каждый день — каждый божий день — в течение многих лет? — Что? Луи вытер со щеки слезинку и одарил его горько-сладкой улыбкой. — Я спорил. Гарри покачал головой. — Я спорил и проигрывал, и это только ухудшило ситуацию для нас обоих, — сказал ему Томлинсон. — Снова и снова. — Лу, — начал Гарри. — Детка, знаешь, что изменилось на этот раз? — Луи подошел ближе. Гарри снова покачал головой. — Мы не собираемся спорить, — сказал Луи. — Мы собираемся победить. — Ты хочешь купить мне кольцо? — спросил Стайлс, когда наконец позволил Луи затащить его в магазин. Луи кивнул. — Кольцо с бриллиантом? Шатен оглянулся. — Я подумал, что это может быть что-то более двусмысленное. Как кольцо обещания или что-то в этом роде. Достаточно очевидно, чтобы было видно на фотографиях. — Значит, ты не хочешь купить мне кольцо с бриллиантом? — уточнил Гарри. — Я… — Луи запнулся. — Ты хотел кольцо с бриллиантом? — Это кажется справедливым, — фыркнул Стайлс. — Я купил тебе с бриллиантом. Почему у меня тоже не может быть такого? Луи в шоке уставился на него. — Ты купил мне… — Бриллиантовое кольцо. Да, Лу. — Что… — Нет, — Гарри скрестил руки на груди. — Я сделал парную татуировку через несколько часов после нашего первого поцелуя. Ты не волновался из-за этого, так что ты не должен волноваться и из-за этого. Не тогда, когда ты буквально был в отношениях со мной в течение шести… Луи зажал ему рот ладонью и потащил из магазина, прежде чем он успел закончить свою мысль. — Шести лет, — закончил Гарри, отталкивая руку. Шатен смотрел на него, прищурившись в свете серого полуденного солнца. — Что? — спросил Гарри, начиная нервничать. — Я, — Луи облизал губы. — У меня было кольцо для тебя с 2011 года. — два года? — С другого 2011. Гарри нахмурился. — Ты не сказал мне, что мы были помолвлены. — Ну, я подумал, что подарить моему семнадцатилетнему парню кольцо с бриллиантом, когда мы встречались всего полгода, может отпугнуть его. — Поэтому ты просто решил и вовсе этого не делать? — Гарри выглядел опустошенным. — Этого бы не случилось. Я обещаю, что этого не будет. — Нет, вероятно, не будет, — Томлинсон вздохнул. — Но я был девятнадцатилетним идиотом, что я знал? Вместо этого я подарил тебе множество других колец, рассчитывая, что дойду до этого, — он уставился на оживленную дорогу. — Но ведь все вышло не совсем так, верно? — Лу, — мягко сказал Гарри, касаясь его плеча. Луи посмотрел на его руку. У него на запястье часы, но на руках не было никаких других украшений. — На этот раз я купил тебе только одно кольцо, — сказал Луи. Гарри нахмурился. — Я куплю еще, — пообещал он. — Куплю тебе столько колец, сколько поместится на твоих великолепных пальцах. В два ряда, если нужно. Я просто не хотел, чтобы это снова потерялось в суматохе. Гарри пристально посмотрел на него. — Лу, ты говоришь о том же самом кольце, что и я? — Что? — Луи рассмеялся. — Ты думаешь, я не знаю, что тебе нужен самый большой чертов бриллиант, за который я могу заплатить? — Ты купил мне кольцо с бриллиантом? — Через шесть месяцев после того, как мы встретились, — сказал Луи с печальной улыбкой. — Оказывается, я все тот же чертов оптимист, каким был всегда. Хотя на этот раз бюджет был немного больше. Значит, и бриллиант тоже. — Можно посмотреть? — Нет, ты не можешь посмотреть, — Луи ткнул его в плечо. — Увидишь, когда я сделаю предложение. Но только если ты согласишься. — Ты должен показать мне кольцо, прежде чем я дам ответ, — чопорно сказал ему Гарри. — Эй, а кто здесь делает предложение? Я устанавливаю правила. — Нет, если я первый сделаю предложение, — напомнил ему Гарри. — У меня тоже есть бриллиант. Я мог бы. — Ты мог бы, — мягко сказал шатен. Гарри взял его руку и сжал ее. — На этот раз мы победим, Лу. Две недели спустя, за день до выпуска «Midnight Memories», The Sun объявляет о разрыве Ларри Стайлинсон с ликующей надписью на первой полосе «кто Леннон, а кто Йоко?» Два часа спустя TMZ публикует фотографии того же дня, когда они идут рука об руку в Лос-Анджелесе, с увеличенными снимками бриллиантов на их безымянных пальцах. Спекуляции в социальных сетях о скором распаде группы быстро превращаются в дебаты о том, почему кольцо Гарри настолько больше.