8.
До своего прихода к дому того парня, Хван Хёнджина, у меня был четкий план — слиться, убедить их прежнего менеджера в том, что я ну никак не смогу приехать, но знаете, остатки совести не позволили мне позвонить во второй раз и сказать, что я не тот человек, что мог бы по одному сигналу «sos» примчаться на помощь… Просто где-то в душе я не верила в то, что все не так серьезно, и паниковать вовсе не к чему. Хёнджин мог распсиховаться и выключить телефон, и если рассматривать его резкость и грубость, то это вполне было бы в духе зазнавшегося айдола. Но я не хотела поспешно обвинять его в этом. Я зашла в жилой комплекс, где меня встретил охранник за стойкой. Мужчина отдавал почту жильцам, потому не очень то и заметил моего присутствия. Я вызвала лифт, затем вновь открыла сообщения, в которых менеджер У отправил мне номер квартиры Хвана. И, к счастью, я сразу нашла её. Между тем, меня слишком удручала моя рассеянность, и заминка действий, вызванное опьяняющим чувством выпитого мной спиртного. Поправляю капюшон худи у себя на голове, затем стучу в дверь. Ожидание, кажется вечным, когда ты пьян, не знаю, может только у меня так? Но он действительно слишком долго не открывает дверь.
Снова стучу пару-тройку раз уже более настойчиво, и жду. «Ну же, Джинни, открой, малыш…», — при одной только мысли глупо улыбаюсь, не смыкая глаз от двери. Кажется, ему хочется игнорировать других, себя… да, и, черт возьми, весь мир! — Сука, — еле слышно процеживаю сквозь зубы, и интенсивно стучу в дверь уже ладонью. — Хван Хёнджин, я знаю, что ты там, так что не притворяйся глухим… Открывай, Джинни, не заставляй девушку ждать! Если он действительно не откроет, боюсь, его соседям придётся до утра слушать мои вопли, ибо что у пьяного на языке, то и на уме. И виноват в моих глупостях будет он. Я прижимаюсь спиной к двери, потеряв последнюю надежду на то, что он правда откроет, и…отгоняла от себя мысли о самом худшем — о том, что может сделать человек в порыве злости или обиды. В один миг я теряю координацию и падаю, приземлившись на пятую точку. Хван открыл входную дверь, возвышаясь надо мной во весь рост, смотря сверху вниз, как на мерзкое насекомое, которое постоянно путается под ногами и досаждает окружающим. И такой вот взгляд, как если бы он купил что-то очень дорогое, а кто-то другой с ниже средней зарплатой, не мог даже подумать об этой вещи, смотрел на его самоуверенное лицо. Я издаю усмешку, как же меня раздражает его невозмутимость. Затем, всего на секунду замечаю какого-то парня, проходящего мимо нас, но не глядя, в гостиной, и я просто в ахуе смотрю на то, как он застегивает пуговицы на своей рубашке. Ох, неужели он… — Кажется, с тобой всё нормально, — придя в себя, цинично говорю я, рассмотрев его с ног до головы. — а шума наделали так, будто в Корее отменили гей-парад… Он сначала не понял о чём речь, конечно же, поэтому задумался, посмотрев на меня таким выражение, типа: «О чём ты, женщина?», затем его будто осенило и он улыбнулся, так по наигранному и злобно. — Эй, дамочка, — шикнул он, разозлившись. — вот смотрю, на вас, и мне хочется поскорее закрыть дверь. Сказав, это Хёнджин, и правда закрывает её за собой, но я подпираю ногой, останавливая. — Господин У волновался о твоем здоровье, просил узнать как ты… — Даже если так, — он все еще держал дверь полуоткрытой. — какое тебе дело до жизни других людей? — Теперь я несу ответственность за каждого из вас, хочешь ты того или нет, — ответила я, пожав плечами. — Я тут из-за тебя вообще-то, а ты даже на чай не пригласил, негодник… — смеюсь я нервно, перебирая слова у себя в голове, и понимая, что продолжаю нести полнейший бред. Хван в недоумении уставился на меня, но поспешно отводя взгляд в сторону, будто не желая смотреть в моё лицо, а ну и понятно. Он выходит в пустующий холл, и закрывает за собой дверь, но продолжает вдумчиво смотреть себе в ноги. — Раз уж, я здесь, — осторожно сказала я. — давай пройдемся. Он послушно следует за мной, и мы выходим на улицу. –Сложно поверить, что это реальность, а не сон, — тихо, почти не слышно сказала я, и заметила с какой грустью парень напротив, смотрит прямо мне в глаза, почти что заглядывает в душу. Это пугает. Я уточняю: — смерть Хэ Вон. — Говоришь так, будто знаешь какого приходиться жертве, — усмехается Хван, скептично изогнув бровь. Я останавливаю, и впиваюсь взглядом в глаза парня, он его не выдерживает, достав поспешно сигарету из пачки. Закуривает шустро, дрожащими руками. — Не знаю, — тут же ответила я. — но смогла почувствовать, когда это случилось с ней. Он не стал спорить на эту тему, потому как не мог доказать обратного. И, кстати, говоря о наших встречах… Хенджин и я уже встречались. Дважды. И говорю ему об этом, и по его лицу видно, как ему не по себе от этого, но не отрицает. Хван смотрит мне в глаза, и даже больше… заглядывает в самую душу. Это очень, очень, очень пугает меня. — Люди говорили, что мы были прокляты, — тут я едва могла сдержать себя, потерла переносицу, чтобы сдержать подступившие слёзы, заблестевшие на свету, и заключила: — Если бы они только знали реальные масштабы этого. — Перестань говорить подобное человеку, которого совсем не знаешь, — не выдержав натиска, попросил он. — я не знаю тебя, и знаешь с этим лицом, которое в точности такое же, как у Хэ Вон, отказываюсь подыгрывать тебе, — его усмешка пропала в ту же секунду, как он выкинул докуренную почти до фильтра сигарету, добавил: — я не хочу знать, кто ты на самом деле, и почему ты… — его голос дрогнул, он чуть не тронулся умом, не взорвался от злости… — Я её сестра, — перебила его я, не в силах слышать заблуждения на свой счёт. — сегодня, я уже говорила, но если ты не веришь, то это только твоя проблема. — Не смей мне лгать, — потребовал он, вцепившись в мою руку, и сильно притянув к себ, возможно, таким образом, настойчиво напоминая мне о том, что его слово имеет наибольшую силу, когда он не может осознать истину. Я сжала зубы, пытаясь скрыть боль. — не знаю, почему ты так похожа на неё, но никто даже не догадывался о том, что у неё есть братья или сестры. Абсолютно, никто, и я тоже. Так что, если снова попадешься мне на глаза, я устрою тебе ад… Я просто обомлела. Неужели, он реально думает, что я вот, так просто послушаюсь его? — Джинни, ты кажется, не совсем понимаешь… — говорю я очень размеренно и вдумчиво, может, даже настойчиво. — нам предстоит очень много работать вместе. Говорить, работать, и снова говорить. Может, тебе даже понравиться, — я рассмеялась, чувствуя себя очень властно, но в тоже время коварно. Хван хмурит брови, молчит, пытаясь подавить желание выместить на мне злость, и я улыбаюсь. — но только до тех пор, пока я не выясню правду. Если ты, как-то связан с ней, я пойму. Обязательно, пойму. Развернувшись, я ухожу первой, чтобы словить такси, но в голову приходит только одно то, что я так и не смогла озвучить в слух перед Хёнджином: Тогда… Мы действительно думали, что находимся на вершине мира. Посмешище. Это дурачество жестоко. Я действительно думала, что одной из нас, кто поддаться этому давлению буду я. <center>***
На следующее утро, обстановка между мной и ребятами группы была накаленной, это могло быть вызвано тем, что нони не знали как вести себя со мной или как относиться к смене менеджера. На моём лице, казалось, было написано «привыкайте». — Чан, вот, тут нужно наложить голоса, — указал Хёнджин, и тот послушно сделал поправку в своём компьютере. — Ты прав, — согласился Чан, послушав еще раз, звук стал нарастающим. — кстати, а что думает Сан-а? На счет песни… — Хён, — раздраженно прикрикнул Хван. — нет нужды спрашивать постороннего, просто делай свою работу. Бан Чан рассмеялся. — Так, она и не посторонняя, — ответил он. — она наш менеджер. Сан-а, подойди, послушай. Хёнджин громко вздохнул, будто на зло, рухнув на диван в стороне. Чан протянул мне наушники. — Помню, что раньше сестра давала мне послушать вас, и честно говоря поразилась вашей слаженности, но сейчас этого как будто не хватает, оппа. — Оппа? ！- в унисон воскликнули парни, переглянувшись. Смутившись, Чан отвёл взгляд. — А что я не права? — растерялась я. — Мы с тобой разве не ровесники, Бан Чан — оппа? — Нет, ну…просто неожиданно, — он неловко улыбнулся, затем похлопал меня по плечу. — я буду звать тебя «онни», хорошо? — Мы тоже хотим, — вскочили с мест Ли Ноу и Сынмин. — Хорошо, — меня настолько порадовало это, что я вовсе не против «породниться» с ними. Они и правда очень хорошие. — может быть после интервью, поужинаем все вместе? Ваш график уже расписан, поэтому потом будет некогда. — Серьезно? — обрадовался Феликс. — Не уж-то наш менеджер любитель «выпить»? — Я почти, что гурман, — усмехнулась. — как на счет белого вина? — Й-а-а, у нас схожие вкусы, — поддержал он, подмигнув. — Сан-а, для тебя это удобно? — забеспокоился Чан. Убедившись в том, что ребята вернулись к своей работе, села рядом с парнем. — Я хочу этого, — ответила, слабо улыбнувшись. — подумала, что для каждого пойдет на пользу то, что мы получше узнаем профессиональные и личные стороны друг друга. — Знаешь, теперь я думаю, что нам повезло, — вдруг сказал Чан. — из всех менеджеров нам попадаются хорошие. Такие как менеджер У, Хэ Вон, а теперь ты. — Спасибо… — И не переживай из-за всего, что говорит Хёнджин, — Чан нахмурился. — иногда он бывает грубым, но только потому что ещё не разобрался в себе. Ему намного тяжелее дается смириться с потерей… О чем это он? ！ — Оппа, о какой потери ты говоришь? — спросила я. — У Хёнджина кто-то погиб из близких? Он в недоумении смотрит на меня, потом до него вдруг доходит. — Сан-а, я говорю о твоей сестре, но я думал ты и так это знала. — Знала о чём, оппа? — Хёнджин и Хэ Вон-ши были парой, — ответил он с хрипотой. Я же чувствую, как земля уходит из-под ног и голова идет кругом… — они встречались. — Я не… — отходя от шока, еле слышно говорю я. — она не рассказывала. Хотя мы и жили вместе, но я даже не догадывалась о том, что у неё кто-то есть. — Оу, — неловко произнёс он. — теперь я больше, чем уверен, что нам нужно выпить.
