11.
«Дорогая Хэ Вон, изо дня в день, чувствую, что отдаляюсь от тебя, хотя отчаянно ищу правду во всём, что застаю и вижу. Я хочу спросить тебя лишь об одном: почему из всех людей на планете ты полюбила самого надменного и озлобленного на весь мир человека, вроде Хван Хёнджина? Чтобы я не делала, он тут как тут для того, чтобы что-то испортить, куда бы я не пошла — он следом. Вместо того, чтобы преследовать его самой, он делал это сам, и мне становиться не по себе каждый раз как вижу его ухмылку». Порой он выкидывает шалости, вроде пролитого на меня кофе. Забавно. Это ещё можно стерпеть так как это бывает через раз. Иногда он критикует мою работу, видите ли, я плохо знаю его вкусовые предпочтения или распорядок дня. Но я, блять, стараюсь как могу. Учу этот грёбаный график, подстраиваясь под чуткий сон ребят. Бог с ним, с Хёнджином, я беспокоюсь из-за того, что на меня слишком часто глазеют. Чёрт. Богом клянусь, забирая парней со встреч, готова не выходить из служебной тачки, лишь бы не чувствовать, как мне дышат в затылок… Этот взгляд враждебен и я едва контролирую приступ паники. Я и раньше замечала это, но, кажется, стало только хуже. Чаще всего я видела угрозу в фанатах парней. Девушки плачут и визжат при виде них. Они просто обожают их, а парни ненавидят и завидуют им. Раньше я думала, что агрессировать способны только мужчины, но ошибалась, и…
Оторвавшись от своих записей в твоём дневнике, застаю фигуру, которая укрывалась в нескольких метрах от машины, в которой сидела я, Крис, Чонин и Минхо. Разумеется, за рулём была я, поэтому периодически посматривала на вход в студию, где репетировали парни. Мы ждали Сынмина и Хёнджина, которые запаздывали. — Мне надо покурить, — вру, отстёгивая ремень безопасности. — Сана, они почти закончили, лучше дождаться, ты же знаешь как парни бесяться, когда им приходиться ждать…— останавливает меня Чан, но я вновь перевожу взгляд на фигуру, которая иногда показывается из-за угла соседнего здания. Там определённо кто-то есть и следит за нами довольно давно. Так, Ким Сана, пора подготовить диктофон ради записей доказательств. Кто знает, может, кому приспичит судиться со мной в будущем… — Говорю тебе, Кристофер, мне очень надо, — настаиваю, и без промедления открываю дверь со своей стороны. — Хёнджин в любом случае меня отчитает, так хотя бы пусть помучается. Я быстро, — довольно подмигиваю парню, и тот усмехается. Я не пошла прямым путём, только обходным, дабы не спугнуть. — Ты кто? — задаю бедняжке вопрос, подкравшись из-за спины. Она подпрыгивает от испуга, хватаясь за сердце, и прикрыв глазки, которые я с удовольствием выдавила бы и заставила сожрать… но я спокойна, не думайте! Дыхание перехватило у пташки, она начала заикаться, и я поспешно предложила ей свою помощь. Может, я переборщила? — Я ведь… — хрипит она, переводя дух. — как?! В её глазах был ужас, а ещё негодование, словно она…знала меня и увидела во мне призрака. — Что «как»? На секунду мне показалось, что я выпала из жизни, ровно настолько же как и она: сморщенное, в синяках лицо этой девушки говорило о том, что она слишком себя запустила, то ли недосыпом, то ли психотропной зависимостью. Ещё эта нездоровая худоба. Мне её слишком жаль… Толкаю её к стене, пригородив путь к отступлению рукой на уровне её глаз. — Дай угадаю: сумасшедшая фанатка? — я усмехнулась. — И кто из ребят твой кумир? Бан Чан или же Феликс? А, может, Ли Ноу? — Хван Хёнджин-оппа! — отвечает она. — Тогда тебе не повезло, — смеюсь, и попутно разглядывая её с ног до головы. Черная маска, в качестве маскировки, плащ и кепка в тон. Сама на вид лет двадцати пяти-шести, но в силу нездорового состояния кожи можно дать и все тридцать. — ему не нравятся девушки, вроде тебя, пойми. — Почему Хван Хёнджин-оппа с тобой?! — начала срываться на крик незнакомка, но она замолкает, и на её глазах начали вступать слёзы. — Даже после того, что я сделала, он всё ещё с тобой. Ты не должна быть жива, — в бреду бормочет, спустившись по стенке на корточки. — я убила тебя! — Повтори, — упавшим голосом прошу я, заметив её дрожь и безумный взгляд. — что ты, блять, такое несешь?! Спокойно, Сана, ты не можешь ударить первого встречного… Я потираю переносицу, глубоко вздыхаю, пытаясь осмыслить её херню, но одной меня не хватает для того, чтобы успокоить это. И меня словно осенило. Когда человек, который следит за тобой или за кем-то из твоего окружения, то возникает вопрос: «Для чего?» и она совсем не скрывает того, что бредит айдолами, конкретными людьми, и эта любовь переросла в манию преследования. Но ещё до этого она сказала, что…она убила меня. Возможно, ли такое? Нет, ведь я все ещё дышу и хожу по этой земле, а значит, эта ненормальная говорит вовсе не обо мне, а о моём близнеце. О Хэ Вон. И эта сука признаётся в покушении на убийство моей сестры, даже не догадываясь, что она говорит в лицо это её ближайшему родственнику или что на самом деле, я — другой человек. В моей голове, по всем фронтам, зародился план, как уличить её в правде. Пускай и дальше думает, что я — это Хэ Вон. Я отступила на один шаг назад, ведь она больше не хотела сбежать и тихо всхлипывала напротив. — Теперь я знаю, как ты выглядишь, — накрутив на палец прядь волос, я издаю усмешку, вводя её в шок. — не думай, что я забыла, что ты сделала мне, и поверь, я сделаю так, что ты ответишь за свои преступления. Тут она уже поняла, что пора сваливать, когда мы замечаем Хван Хёнджина, который повсюду искал меня. Блять. Только его тут не хватало… Я крепко сжимаю её руку, чтобы та не сорвалась с места, прижав, а стене. — Ким Сана? — удивился Хван. — Что ты делаешь? — А вот и твой кумир, — саркастично шепчу ей, почти на ухо, крепко сдавливая ей руку, и встречаюсь взглядом с парнем. Лицо побледнело, казалось, что он смотрит сквозь меня. — что ты делаешь, Джинни?! Я же просила меня подождать… Сначала он не понял к чему весь мой фарс и милый голосок влюбленной дуры, поэтому даже не стал реагировать не это. — Я же просил тебя исчезнуть, господи… — заявляет он, глядя на девушку.
***
— Как ты мог дать ей уйти? — спрашиваю, смотря в одну точку, покачиваясь из стороны в сторону из-за движения поезда. Меня слишком тяжело было думать о чем-то другом, кроме: как могло всё перевернуться с ног на голову и стать чем-то настолько нелепым и бессмысленным? Приходиться принять, что моя сестра стала жертвой буллинга, и мать его, гребаного сталкинга. Но почему я должна принять то, что такая как она ходит на свободе и продолжает безумствовать? — Я не хочу, чтобы история Хэ Вон повторилась вновь, — он нервно сглатывает, затем обессиленно прикрыв глаза, откидывает голову назад. Вымученно улыбаюсь, чувствуя как дыра в груди становиться больше, и мне чертовски паршиво, будто я собственноручно причинила боль другому. — Значит можно и дальше оставаться жертвами? — шепчу, чувствуя как горлу подступает ком. Дыхание перехватывает… — Прости, — запустив руки в волосы, просит Хёнджин. — я не мог так рисковать своим будущем и ребятами. Этим скандалом всё бы и закончилось… — Эгоист, — выпаливаю, поражаясь его трусости. — я, конечно, догадывалась, что чем ты узнаваем и богаче, тем хуже становиться характер, но…не думала, что ты такой. Я правда надеялась на это… — между нами нависает пауза, затем я смахиваю слёзы, и поднявшись с места, добавляю: — я приду к тебе завтра, чтобы забрать обещанное тобой ожерелье Хэ Вон. — И что потом? — нахмурившись, спрашивает он, — Сдашься, несмотря на то, что месяц обрабатывала меня? — он встаёт с места, в плотную приблизился ко мне, приобняв рукой за талию, ухватившись за перила для нашей общей защиты. Хван улыбается, облизывая пересохшие губы, затем гладит мою щеку, завороженно всматриваясь в до боли знакомые черты лица. — Ким Сана, ты ведь хочешь снова поднять дело сестры. И даже не попросишь меня дать показания? — Хёнджини, — шепчу ему прямо в губы, не докасаясь. — зачем мне просить тебя о том, что ты и так сделаешь? Перед выходом невинно улыбаюсь и схожу на первой же станции, подмигивая, остолбеневшему от шока, парню.
