10.
Наступает такое время, когда пора стать тем, кто закончит все, к примеру, ссору, которая произошла между парнями, и стать тем, кто встанет на защиту того, кто тебе вовсе не нравиться, как Хёнджин мне, но да, я становлюсь нейтральной зоной между Бан Чаном и Хваном. Вклиниваюсь между ними двумя, чуть ли не попадая под руку. — Как тебе такое, хён, — дразнит его Хёнджин, ухмыляясь. — меня бесит то, что сейчас вы на стороне этой девицы, а не на моей. — Сана делает то, что должна, — голоса Криса срывается на крик, и мы буквально вздрагиваем от неожиданности… — а что делаешь ты? Приходишь каждый день на репетиции, уходишь в себя, а потом оссуждаешь других, и выливаешь на нас всё то дерьмо, что сидит у тебя внутри… Для чего, Джинни?! — Ребята, давайте не будем устраивать сцену, — вмешалась уже я, пытаясь как бы намекнуть им о том, что в баре этого делать не стоит. — и ты, Хёнджин, пора бы на свежий воздух. Идём со мной… — его глаза расширяются, то от недоумевания, то ли от злости, и я беру его под руку, выталкивая за дверь. — подождите меня в машине, ребят, я расплачусь, и отвезу вас домой! — Куда ты меня ведешь? — спросил он, пытаясь вырвать из-под моей схватки руку. Он недоволен и раздражение, все как всегда… Я всего на всего решила его увести в сторону, а так как у заведения есть небольшой балкон на втором этаже, где мы сидели в вип-закрытых местах, решил что он вполне подойдёт для разговора. — Не паникуй, — посоветовала я, смотря вниз на группу молодых людей, которые при виде Хвана скорее всего бы оживились и начали бы приставать с автографами, ну или просто начали бы интересоваться им. — как хорошо, — глубоко вдыхаю свежий воздух, и блаженного прикрываю глаза, наслаждаясь теплотой погодой, затем опираясь о перилла балкона, но при виде хмурого и угрюмого лица Хвана у меня пропадает настроение… — ты когда-нибудь улыбаешься? — Чего тебе нужно от меня? — сухо задал вопрос парень. — Сначала пришла на эту работу вместо сестры, теперь пытаешься сблизиться… ради этого даже домой ко мне пошла! — злобно смеётся, затем заметно приближаеться, делая несколько шагов вперёд. Хван слишком близко к моему лицу, он слишком пронзительно смотрит. Дыхание перехватывает. — может, ты тайно влюблена в меня? — Нет, можешь об этом не беспокоиться, — нахмурилась я, чувствуя негодование и призрение к тому, что вообще приходиться оправдываться… — я здесь ради правды, Хван Хёнджин, — призналась откровенно, но в тоже время болезненно… и кажется, он только сейчас понял, что переборщил. Ох, нет, Джинни не смотри на меня с жалостью… — ради правды, которую все умолчали о смерти моей сестры… Твоей девушки, между прочим, — грубо напоминаю я, осознавая, что стала намного злее, и раздражительнее… По его взгляду было видно: он разбит, и держится только на чувстве вины или же на чувстве скорби. Это ранит, но в тоже время успокаивает. Я не одна, кто страдает. — все, что ты делаешь, Хёнджини это — обвиняешь меня в том, что я переманила твоих друзей на свою сторону, но правда в том, что ты тот, кто оттолкнул всех. Ужасно, когда говорят правду? — Заткнись, — выплевывает он, схватив меня за горло, и впечатывая в стену. Его рука напряжена до вздутых вен, и мне слегка испугала его агрессия. Я вымученно улыбнулась, краем глаза не заметив людей, которые могли бы случайно пройти мимо нас. — не притворяйся святой, потому что теперь мы оба принимаем, что ты всего на всего хочешь убедить себя в том, что ты не была причастна к её смерти, но знаешь, бездействие равносильно убийству. С каждым словом, парень сжимал моё горло сильнее, и я едва могла дышать ни то, что говорить. Теперь мне по-настоящему страшно и больно от того, что этот человек был важен для Хэ Вон. — Может и так, — отталкивая от себя Хвана, я начинаю жадно глотать воздух. — но именно ты отпустил её в ту ночь одну, а ведь она стояла на крыше высотки, а это всё равно что сбросить её вниз самому… Ничего не ответив на это, Хван, словно приковав себя к полу, стоял неподвижно, сжимая кулаки. Я приблизилась к нему в плотную, наклонившись к уху, убедившись в том, что он больше не причит мне никакого вреда. Так, я теперь влияю на него… — Теперь, когда мы друг перед другом честны, — хитро улыбнулась. — давай расставим точки над «и». Во-первых, ты больше не трогаешь меня, усёк? — подумав, он кивнул. Вероятно, сам испугался своей жестокости. — Чудно, во — вторых, больше никаких наездов. Судя по тому, что за нашими плечами есть грешки, ты должен брать ответственность за то, что говоришь. В обмен, я поступлю также, — утвердительно кивнув, парень согласился со мной: — хорошо, Хёнджини, я дам тебе ещё шанс — познакомится получше. Он нахмурился вновь, закатив глаза. Кажется, не только меня начинает раздражать всё это. Но иначе никак, дорогой… — Просто держись от меня подальше, — потребовал он, выслушав меня, и я вовсе не рада его намерениям. Ставит себя так, чтобы оставаться нейтральной стороной, вот, только со мной это не прокатит. Смеяться, конечно, неправильно над ним в данный момент, но остановить приступ истерии не смогла. — Прости, конечно, — смеюсь. — но даже если ты решишь уехать из страны, я всё равно последую, ведь ты мой — единственный свидетель, — даже когда Хван отводит взгляд, я стараюсь заставить его посмотреть, не отхожу от него ни на шаг, и шепчу: — я знаю, что ты был с ней в тот день. Он поднимает свои глаза, наполненные страхом и ненавистью, затем, просто задевает меня плечом, и спешит спуститься к парням, но вдруг останавливается на месте. — У меня есть кое-что твоё, — издевательски ухмыляется, затем засовывает руки в карманы брюк. — кулон с подвязкой, который носила Хэ Вон. У тебя, я заметил, такой же. — Что? — Она сняла его в ту ночь, — поясняет он, совершенно невозмутимо, и холодно по отношению ко мне. — сказала, что отказывается от вещей, которые связывают её с тобой. Раз уж мы честны, — он наигранно подмигивает, пытаясь задеть меня за живое ещё больше. — не думаю, что она хотела иметь что-то общее с такой маньячкой, как ты. — Я заберу его, — выпаливаю, не в силах больше слушать этот бред… — Приходи, если не боишься, — передразнивает, хищно рассмотрев меня с ног до головы. — буду ждать с нетерпением, менеджер Ким. Уходив, он оставил меня побеждённой, но я верю, что смогу отыграться, а точнее, сыграть на его костях.
