Поколение Расцвета

All this time I was finding myself And I didn't know I was lost (с) Avicii - Wake me up

      Если бы Хани Би спросили, знает ли она кого-нибудь, кому в жизни не свезло ровно так же, как и ей, она бы крепко задумалась, а после, скорее всего, медленно покачала бы головой.       Любители напомнить, что она не похожа на нормальную шестнадцатилетку, никогда не кончались. Хани не забирали на выходные, не оплачивали экскурсии, не дарили красивых вещей. Девчонки-одноклассницы едко комментировали массивность фигуры и сутулость спины, насмехались над длиной юбок и непроходящей пунцовостью щёк. С мальчишками выходило даже хуже — те просто сторонились, уделяя внимания не больше, чем рисунку обоев в комнате отдыха.       Если бы Хани Би спросили, знает ли она кого-нибудь, кому в жизни приходится даже хуже, чем ей самой, она бы кивнула решительно и ответила без промедления: Энди Коттону.       Там, где ей доставались только смешки и прохладные взгляды, ему светил тычок в ребра и подзатыльник. Его-то одноклассники стороной не обходили, напротив, каждый божий день напоминали, как важен для них козёл отпущения. Взъерошенные светлые волосы минимум дважды в неделю грозились сбрить, вечно грустное лицо — украсить парой фингалов, а по-девчачьи тонкие пальцы — переломать.       Кое в чём Хани ему всё-таки завидовала: собственное тело с самого начала подросткового возраста казалось громоздким и нелепым, голос — грубым, взгляд тёмных глаз — тяжёлым.       Невысокий и тонкий, как балерина, Энди с начальной школы стоял на физкультуре последним по росту, и даже собственный рюкзак выглядел непосильной для него ношей. Вот только в его случае внешность была ещё одним досадным минусом, потому зависть Хани сходила на нет, не успев оставить ростков. Не шло бедняге на пользу и имя: если Хани «Пчелой» бросили звать ещё в детстве, то «Кэнди» прилипло к несчастному намертво.       Нет, если и существовал человек несчастней Энди Коттона, то Хани о нём не знала. Хотя, как показал случай, она мало что знала и об Энди.

***

      Корпуса общежитий школы имени святой Марии высились полукругом почти в самом центре Раунд Тауна, отгороженные от окружающих улиц трёхметровой сплошной стеной. Гулять в парке между ними по вечерам было гораздо приятней, чем тухнуть в своей комнате — так считала Хани. Шелестели фонтаны на центральной, ведущей от школы, аллее, вокруг них в синеве сумерек расползался белёсый водяной туман. Мягко светились тёплым белым светом фонари на пешеходных дорожках. Из-за забора приглушённо гудели редкие машины, из чьего-то открытого окна слышалась музыка.       Хани потянулась до хруста и нехотя поднялась со скамейки. Вечер из томного становился сырым и зябким, наслаждение одинокой прогулкой подходило к концу, и с минуты на минуту над головой должен был прокатиться звон, оповещающий о комендантском часе.       Остаток вечера обещал быть скучным, каким был и любой другой день за последние годы. Разбираться с долгами по учёбе Хани не хотелось, хотя хвосты тянулись ещё с начала триместра. Она знала, что её не отчислят, максимум — отчитают у директора: из-за особенности школы имени святой Марии отсюда ни разу ещё никто не вылетал. Общаться с соседкой по комнате тоже не тянуло — те менялись чаще, чем листки календаря, и очередная вновь не горела желанием заводить с Хани дружбу. Все сериалы были просмотрены, книги прочитаны, и потому…       Потому, услышав подозрительный шум на соседней аллее, Хани, не задумываясь, пошла в ту сторону. За розовыми кустами у самого забора мелькнуло и пропало что-то светлое, но большего было не разглядеть.       А возня продолжалась. Подкравшись на цыпочках, Хани услышала тихие голоса, но разобрать, чьи они, не смогла. Парой секунд спустя говорившие перешли на шёпот, а после вовсе замолчали.       Наступившая тишина отчего-то показалась тревожной. Захотелось тут же развернуться на каблуках и побежать обратно, к пятнам света от фонарей. Даже лёгкий вечерний ветер бросил играть листвой и затаился, прислушиваясь. Стихла льющаяся из чьего-то окна музыка, исчез вдали звук проехавшей мимо машины.       Одёрнув куртку и закинув косы за спину, Хани изо всех сил постаралась сделать вид, что просто шла по своим делам, поспешно обогнула кусты и, сбавив шаг, вышла на соседнюю, ближайшую к стене забора аллею.       Что могло встретиться ей в синих сумерках школьного парка такого, что вызвало бы тревогу? Влюблённая парочка старшеклассников проигнорировала бы её, также поступили бы и малолетние хулиганы, обычно уделяющие Хани внимания меньше, чем трещинам в асфальте. Даже курящие одноклассницы, прячущиеся в темноте кустов от всевидящих глаз камер наблюдения, наградили бы только косым недовольным взглядом, через миг вернувшись к своему занятию.       Вечер из сырого и зябкого стал совсем уж могильно-холодным, до онемения в кончиках пальцев, до пара изо рта. Самоуверенное любопытство Хани медленно, капля за каплей, вытеснялось недоумением.       Стоящий на коленях под розовым кустом Энди Коттон поднял голову, уставившись на неё своими огромными льдисто-прозрачными глазами. В вечернем сумраке бледная кожа его отливала синевой, лёгкие волосы поднялись, будто наэлектризованные.       Онемение поползло вверх по пальцам Хани, сомкнулось на запястьях, оттуда уже быстрее побежало мурашками по предплечьям, поднимая каждый волосок на коже.       У ног Энди, прямо на дорожке, лежала девушка: лицом уткнувшись в сгиб локтя, свернувшись на боку калачиком, не как падают сбитые с ног или охваченные приступом боли, а как ложатся спящие. Хани узнала её по волне рыжих волос, расплескавшихся вокруг: староста их с Энди класса, тихоня-отличница и любимица учителей.       — У вас всё в порядке? — вмиг охрипшим голосом выдавила Хани. Взгляд её заметался на старосту и обратно, к Энди.       Он опустил голову, чернильные тени скрыли лицо.       — Всё отлично. Ей просто стало дурно. Иди, я разберусь.       Хани до чёртиков хотелось кивнуть и сбежать без единого вопроса, но одеревеневшие ноги не слушались. Слабость охватила ставшее ватным тело, задрожали, подламываясь, коленки. Холод пробирал уже не до мурашек — до накатившей сонливости, чёрных мушек перед глазами.       — Не могу идти, — выдавила Хани, едва шевеля языком.       До того, как осесть на дорожку и устало закрыть глаза, она успела увидеть, как подрывается на ноги Энди, ругаясь, словно выходец Подземелий.       — Да не должно оно бить так сильно! — горячо и раздражённо зашептал он, подхватывая Хани за плечи и не давая стукнуться головой. — Дерьмо, да что за хрень со мной творится…       Если бы Хани Би спросили, верит ли она, что однажды уснёт от холода прямо на улице, на руках у всеобщего мальчика для битья Энди Коттона, она бы сперва смутилась, а после — рассмеялась неуверенно.       Потому что если и существовал менее подходящий для подобных странностей человек, то Хани себе и представить его не могла.

***

      С утра её разбудила соседка. На пятом настойчивом тычке в бок Хани открыла глаза и кисло уставилась на свет.       — Не пойду на первый урок. Голова болит, домашка не сделана, сил нет, — заворчала она, пытаясь вернуться ко сну.       — Так на первый ты по-любому не попадёшь, — весело фыркнула соседка, — потому что уроки кончились, соня!       Откинув одеяло, Хани рывком села на постели.       — Это как так? Что за бред, не могла же я…       — Весь день проспать? — соседка смотрела с прищуром, ощутимо касаясь лица Хани цепким взглядом. — Ну, тебе видней. Я-то думала, ты тихоня, а ты… Где-то шлялась полночи, вот и спишь до обеда! С утра я тебя даже трогать не стала.       Она хохотнула и плюхнулась на свою кровать, утыкаясь в планшет.       Зевая, Хани спустила ноги на пол и заторможено отметила, что спала одетой, сняв только куртку и обувь. Левый ботинок выглядывал из-под кровати, правый сиротливо валялся у порога. Куртка бесформенной кучей лежала в ногах: видно, Хани скинула её, уже забравшись под одеяло.       — Я одна пришла?       Соседка косо глянула поверх планшета.       — О, могут быть варианты? Пай-девочка идёт вразнос?       Хани прижала ладони к мигом вспыхнувшим щекам. Соседка захихикала премерзко.       — Мне казалось, ты совсем скучная, а ты ничего, иногда на человека похожа. Ладно, слушай, ко мне через час парень придёт, свали куда-нибудь до вечера, ок?       Хани рассеянно кивнула и поплелась умываться. Но даже холодная вода не помогла ей прийти в себя. Мысли остались сонными, ватными, слипшимися. Под глазами легли лиловые круги, руки подрагивали, в виски кололо тупой иглой.       События вчерашнего вечера в памяти сохранились смутно: кажется, она засиделась в парке, а потом откуда-то взялся Энди Коттон… Дальше всё терялось в тумане.       Наморщив лоб, Хани вспомнила, что за всё время учёбы они с Энди даже не говорили ни разу. Он сторонился её, как и прочие, а она только поглядывала не без интереса. Не решалась вступиться, когда кто-нибудь из школьных заводил к нему лез, но в травле не участвовала. Вокруг него вечно что-то случалось, словно он магнитом тянул к себе неприятности, рядом с Хани же был вакуум.       Хани неприятностей не жаждала, но от тишины как будто устала. Наверное, в этом и было всё дело, и она сама придумала себе вчерашнее. Стоило найти какой-нибудь новый сериал для просмотра, скачать на планшет парочку горячо любимых приключенческих книг, купить со стипендии игровые новинки и тогда…       Тогда можно будет снова делать вид, что в жизни что-то происходит.       Сделав логичный вывод, что внезапный упадок сил уж никак не может быть связан с Энди Коттоном, Хани растёрла лицо полотенцем, возвращая щекам привычный румянец, и вернулась в комнату. Переплести косы, сменить одежду, вытащить из-под кровати ботинок — дел на пятнадцать минут, а соседка уже начала покашливать намекающе и бросать взгляды на часы.       — Да ухожу я, ухожу, — буркнула Хани, без рожка для обуви натягивая ботинки и хватая куртку под мышку. — К ночи-то вернуться можно?       — Если не решишь снова загулять, — поспешно расплылась в улыбке соседка и захлопнула дверь за её спиной, едва не ударив по пяткам.       Хани машинально пошла по коридору к лифтам, натягивая на ходу куртку, и только нажав кнопку вызова, задумалась — а куда же идти? Снова в парк, искать приключений на и без того больную голову?       Выдуманное-невыдуманное хотелось с кем-то обсудить; раньше такой вариант действий и не пришёл бы ей на ум, но больно уж странно всё вышло. Будто её опоили или в мозги вторглись, как чайной ложечкой, перемешав все мысли, а позже выскоблив черепную коробку до дна. Никак не удавалось вновь вернуть им стройный логичный порядок, до конца себя убедить в том, что не случилось решительно ничего.       Впервые отсутствие хоть сколько-то близкого человека отозвалось такой щемящей тоской внутри, и даже будто кто-то на ухо шепнул: «ты одна». Конечно, она всегда могла упасть в объятия «всепонимающей и всепрощающей» тьюторши миз Олсен, вот только никакой уверенности в том, что не получит без разбора по шее за всё хорошее, у Хани не было.       Две бесконечных минуты ожидая лифт, она говорила себе, что ответов на вопросы не найдёт, никому творящееся в её голове не интересно, и если и стряслось что-то с ней ненормальное, то ближайшие же психометрические тесты это выявят. А потому вовсе незачем было волноваться, искать самой логичное объяснение случившемуся, стоит просто подождать, пока…       Лифт подъехал, двери открылись. Внутри, прислонившись спиной к зеркальной стенке, стоял Энди Коттон.       В голове Хани кто-то нажал на кнопку выключения, сбросив членораздельные мысли до чёрной пустоты экрана.       Она вошла в лифт и с некоторой опаской встала рядом. На её косой настороженный взгляд Энди ответил снизу вверх, из-под полуопущенных ресниц.       — Поговорим? — без нудных предисловий предложил он.       — Ты мне? — Хани даже обернулась, но в тесной кабинке явно больше никого не было.       Энди натянуто улыбнулся.       — Тебе. Пройдёмся у фонтанов? Кажется, сегодня запустят подсветку.       — Но ещё даже не темнеет, — скептично заметила Хани. — Мы ничего не увидим.       — Достаточно того, что мы знаем — её запустили, — Энди улыбнулся шире. — Включи воображение.       На первом этаже толкалась малышня. Преподаватель собирала всю начальную школу на экскурсию в Теплицы, со смехом пересчитывая по головам норовящих перейти с места на место детей. Хани нашла в толпе своих младших братьев, но те привычно не обращали на неё внимания.       Малышей в начальной школе было немногим больше, чем учеников в одном только классе Хани и Энди: последние десять лет у Видевших почти не рождались дети. Каждый был чипирован, потому иллюзия порядка требовалась больше самим детям, чем преподавателю. Ученики школы имени святой Марии с ранних лет привыкали следовать правилам.       Снаружи тоже оказалось довольно людно. Учебный день большинства подошёл к концу, но ученики ещё не успели разойтись кто куда. У фонтанов было почти пусто, но на центральной площади собралась небольшая толпа. Оттуда неслись запахи уличной еды — после обеда там всегда выставляли лотки.       Хани вспомнила, что не ела с ужина, а припрятанная на случай форс-мажора безлактозная шоколадка так и осталась под матрасом.       — Что ты делаешь? — удивился Энди, когда она ушла без слов и пятью минутами спустя вернулась с парой хот-догов в руках.       — Ем. И тебя угощаю, кстати. Не хочешь? — Хани пожала плечами. — Мне больше достанется…       — Здесь слишком плохо кормят, — отозвался Энди. — И слишком много народу. Вообще, не боишься, что на тебя теперь будут косо смотреть? За то, что со мной общаешься…       Он сунул руки в карманы светлой куртки и качнулся с носка на пятку.       Хани перестала жевать.       — Но ты же сам меня позвал, Коттон! Это раз. Не особо-то мы и общаемся, пока что ты ни слова по делу не сказал — это два. И меня, в принципе, не слишком любят, если ты не знал. Это три.       Энди разглядывал розовые кусты так, словно там прятался смысл жизни.       — Насчет вчерашнего… — протянул он.       — Так ты действительно там был? С трудом помню, что случилось, если честно, — с похожим на облегчение чувством выдохнула Хани.       Взгляд Энди метнулся на её лицо, на миг, затем снова — в пространство.       — А, так, значит… Вот оно как. Стоило догадаться, ты тоже не помнишь.       — Тоже?       Они пошли вдоль кустов по дорожке. Слева шелестели фонтаны, позади галдела толпа. Энди протянул руку, касаясь открытой ладонью рыжей осенней листвы.       — Придётся теперь всё объяснить, верно? Иначе к преподам побежишь, обеспечив мне внеплановую психометрию и промывку мозгов.       — Что ты сделал со мной, Коттон? — почти испугалась Хани.       Он повернулся, заглянул ей в лицо — встревоженный, почти печальный. Шёпот на ухо, твердивший до того «ты одна», без промедления напомнил: «он тоже».       — Я попал в Золотой Процент, Би, — голос его дрожал, руки комкали сорванный рыжий лист. — Это ещё летом началось, но пока удавалось контролировать. А вчера что-то случилось… странное. Тебя не должно было задеть.       Хани нахмурилась.       — В Золотой Процент, в шестнадцать? Какое-то позднее у тебя зажигание… Ладно, это же круто, да? Суперспособности и все дела.       — Если бы, — Энди улыбнулся краем рта, но лист смял в пальцах в крошево. — Сказки для глупых детей. В суперспособностях нет ничего крутого. Ты просто начинаешь отличаться от остальных ещё сильнее, чем прежде.       — Но ты всегда отличался, — решительно сказала Хани. — Потому тебя и не любят.       Энди разжал руку, стряхнул с ладони ставший трухой несчастный листок.       — Улавливаешь логику, Би? Поверь мне, в том, чтобы попасть в лаборатории Центра как подопытная крыса, нет ничего хорошего. Потому я никому ничего о себе не сказал. Ты первая, кто знает.       — Вот как, — только и смогла выдавить Хани.       Сложив руки на груди и игнорируя его взгляд — то ли жалобный, то ли требовательный — она села на ближайшую скамейку и задумалась. Энди маячил рядом: то вновь листьев тонкими пальцами коснётся, то камушек пнёт, то на фонтаны оглянется.       Что-то вспоминалось, поднималось из тумана: вечер, дальняя аллея, рыжуля-староста на дорожке. Холод и онемение, а после — накатившая сонная темнота.       — И всё-таки, Золотой Процент… Если бы не вчерашнее, я бы тебе не поверила, Коттон, — в конце концов вслух сказала Хани.       — Если бы не вчерашнее, ты бы не узнала, Би, — вернул Энди.       Хани потёрла лоб. Пустота в голове прошла, но намёк на боль никуда не делся и напомнил о себе покалыванием.       — И какая у тебя способность? — сдалась она.       — Лишаю чужие энергополя стабильности, — мрачно ответил он, — и поглощаю свободные частицы.       — Проще говоря, ты энерговампир, — закончила Хани. — Чудесно. И ты считаешь, что если взрослые узнают…       — Меня отправят на опыты, — кивнул Энди. — Скажут, что на всё воля Божья, по частям разберут, вдоль и поперёк изучат, а потом в лучшем случае посадят в камеру-одиночку.       — Хреново-то как, — Хани закусила губу. — А ты точно не?..       Энди сел на скамейку рядом, на самый край, сцепил беспокойные руки в замок и пристроил на коленках.       — Я не опасен, честно, — каким-то магическим образом догадался о не заданном вопросе он. — За прошедшие пару месяцев уже научился этим управлять. Включается оно только по моему желанию, к тому же для процесса в идеале нужен физический контакт, потому…       — Но меня ты не трогал, — заметила Хани. — Что-то в твоей теории не клеится, Коттон.       — Вспоминаешь детали? — кисло спросил он. — В том и беда. Вчера вышло что-то из ряда вон… Упросил старосту объяснить домашку по физике, хотел взять немножко сил, как обычно, и будто сорвался. Ещё и тебя задело, хотя я и не думал, что такое возможно.       — И ты правда считаешь, что взрослым не стоит об этом знать?       — Правда, — он так стиснул руки, что костяшки побелели. — Я сам разберусь, пойму, что случилось, и не допущу этого больше. Поможешь мне?       — Это звучит довольно… странно, — осторожно ответила Хани. — Я совсем тебя не знаю, почему ты считаешь, что я сейчас поверю и соглашусь?       — Потому что ты тоже всегда одна, — как само собой разумеющееся сказал Энди. — Мы учимся вместе уже кучу лет, а я ни разу не видел, чтобы ты говорила с кем-то не по учебной необходимости.       Хани чересчур резко поднялась со скамейки. Энди остался сидеть, смотрел снизу вверх, сохраняя спокойным лицо, открытым взгляд, но едва справляясь с руками.       — Не хотел тебя обижать, — сказал он.       — Я не обиделась. Ты прав, но мне надо подумать.       — Не хочешь жертвовать своим спокойствием? — проницательно спросил он. — Разве тебе не скучно?       — Ты меня не знаешь, — Хани скрестила руки на груди, отгораживаясь от него.       — Я знаю таких, как ты. Считай, по глазам вижу, что не ошибся.       Хани молчала. Она никогда не отличалась решительностью, не проявляла инициативы в делах. В размеренной, Церковью наперёд расписанной жизни Хани Би никогда ничего не случалось, как и в жизни других детей Видевших.       Слушайся, и с тобой не произойдёт ничего плохого. Благодари Бога Раскола за каждый подаренный день, молись перед сном, ходи на воскресные службы. Следуй правилам, помни о том, кому ты обязан своей сытой, тихой жизнью.       Хани Би слушалась шестнадцать лет кряду.       Наверное, не стоило даже пытаться во что-то влезть. Врождённый скептицизм говорил Хани — остановись, впереди тебя не ждёт ничего хорошего.       — Я подожду, ты подумай, — предложил Энди. — Как насчёт встретиться завтра здесь же? Тебе всё равно нечего делать вечерами.       — Откуда ты знаешь? — прищурилась Хани.       Он неуловимо пожал плечами, точно волна пробежала по телу. Тонкокостный, подвижный, слишком светлокожий, остролицый и миловидный, чтобы считаться мужественно-красивым по стандартам Раунд Тауна, отчего-то он одним взглядом заставлял Хани отступать, смущаться, закрываться.       Дрожь прошлась по спине, но с его способностью это никак не было связано. Только с ним самим.       Хани скомкано попрощалась и ушла, не дождавшись ответа. Уже поднимаясь к себе на лифте, она вспомнила, что соседка просила не приходить до отбоя. Со вздохом нажав на кнопку первого этажа, она прислонилась лбом к зеркальной стенке и посмотрела сама себе в глаза.       Как Энди Коттон мог что-то по ним понять? Карие, с тёмными кругами усталости под ними, с тяжёлыми веками, Хани они казались совершенно обычными и невыразительными, а разглядеть в них удавалось разве что отблески потолочных ламп.       До самого ужина она слонялась по парку, избегая людных мест, ворочала мысли в голове, дважды подкрепляя свои силы порцией кофе. В столовую пришла одной из последних, молча отстояла очередь с подносом, как всегда в одиночестве заняла самый дальний из столиков.       Энди Коттон промелькнул мимо белым призраком, солнечным зайчиком на границе зрения. Светлые волосы, жёлтый форменный свитер, белые брюки — настоящего Солнца Хани в жизни не видела, но думала, что как-то так его отсвет и должен выглядеть.       В очереди у раздачи Энди поставили подножку, выбили поднос из рук, окатив волной дружного хохота. Он ответил что-то язвительно, Хани не разобрала слов, но интонацию опознала безошибочно — хамит, точно бессмертный.       Его поднос оттолкнули ботинком, не дали поднять. Завязалась бы драка, не появись вовремя один из дежурных учителей.       Хани опустила взгляд в тарелку.       Рядом с Энди Коттоном не происходило ничего хорошего. С ним точно не следовало связываться, не следовало ему помогать, покрывать его способность. Он считал, что справится с ней сам и, видимо, той же мысли придерживался по жизни. С гордо поднятой головой он сел за столик в другом конце столовой, вытащил планшет и нацепил наушники.       Глядя на него, Хани сомневалась. С точки зрения логики всё было понятно, но привычная ей логика давала сбои, стоило встретиться с ним взглядом.       Оставив половину еды на тарелке, чего почти никогда не случалось раньше, Хани скинула поднос к грязной посуде и поспешила уйти из столовой до того, как Энди придёт в голову хотя бы оглядеться по сторонам.       Второй одинокий вечер подряд она провела на скамейке в парке, разглядывая фонтаны и пустое небо Раунд Тауна.       Да, рядом с Энди Коттоном не происходило ничего хорошего, но рядом с Хани Би не случалось вовсе ничего.

***

      Следующим утром Хани проснулась посвежевшая и до самого ланча старалась думать о чём угодно, кроме вчерашних терзаний. На уроках она слушала с небывалым вниманием, ланч проглотила подчистую, после вернулась к себе и залегла с планшетом, надеясь всё-таки отыскать сериал на выходные.       — Что, больше в загулы не ходишь? — спросила ехидная соседка. — Я уж думала, твоя жизнь налаживается.       — У меня всё и так неплохо, — ответила Хани.       — Будь я тобой, я бы сдохла, — вздохнула та. — Мало того, что с внешностью не повезло, так ещё и характер — мама не горюй! Скоро мхом покроешься от безделья.       Хани не отвечала, спряталась в наушники и попыталась думать о сериале.       Поверх всех мыслей опять лез Энди Коттон.       — Что ты думаешь о Золотом Проценте? — не выдержала она, вновь высунув нос из-за планшета.       Соседка отвлеклась от покраски ногтей ярко-красным лаком и посмотрела задумчиво.       — Ничего. Говорят, они крутые, прямо как супер-герои. Но Бог решил, что мне и без способностей проживётся неплохо, и оказался прав.       — Как ты можешь ничего не думать о чём-то? — удивилась Хани. — У тебя своего мнения нет?       Соседка зевнула.       — Не грузи меня. Я ошиблась: когда ты молчишь, это лучше, чем когда вслух что-то вякаешь.       Хани отбросила планшет, села и принялась одеваться.       — Схожу проветрюсь, пожалуй.       — Иди-иди, тебе полезно, — фыркнула соседка.       Натянув ботинки и куртку, Хани спустилась на лифте и остановилась у выхода. Сперва не сообразив, куда повело её подсознание, теперь она поняла: в парке ждал Энди Коттон.       Сомнения не проходили, но бездействие начало раздражать. Энди мелькнул перед ней, ослепил внезапностью своих слов и действий, и теперь поверх внутреннего зрения Хани лежало тёмное пятно.       Она шла медленно, смотрела под ноги, точно боясь оступиться. Он ждал в том же месте, сидел на краю скамейки, болтая ногами в светлых школьных ботинках. Услышав шаги, поднял голову, улыбнулся.       Хани села рядом, держась другого края скамейки. Посмотрела исподлобья, с опаской, точно ждала, что укусит.       Энди был бледен, но вполне спокоен — или казался таким?       — Вчера в столовой ты такой хмурой была, — сказал он вместо приветствия. — А сегодня уже получше. Что-то решила, Би?       — Ты следишь за мной, что ли, Коттон?!       — Я просто наблюдательный, — хмыкнул он, улыбаясь шире.       Хани отвела взгляд, разглядывая подол своей длинной юбки.       — Если у тебя есть какой-то план действий, то я согласна тебе помочь, — сказала она быстро, боясь, что передумает и замолчит на половине фразы. — Ты прав. Мне ужасно надоело это… всё это.       — Ты уверена, Би? — спросил, вдруг искренне дрожа голосом. — Ты хочешь общаться с Коттон Кэнди?       — Хуже не будет, — кивнула она.       Рядом с Энди Коттоном ждали одни неприятности, но она протянула ему ладонь, а он с опаской подал свою.       От его ледяных тонких пальцев по её руке вновь поползли колючие мурашки. Дыхание сбилось, мир вокруг потемнел.       — Вот же чёрт! — выдёргивая руку и мигом слетая со скамейки, выпалил Энди. — Я не специально!       Хани откинулась на спинку, чуть сползая вниз. В ушах зазвенело, будто её по голове ударили.       — Возможно, тебе стоит носить перчатки, — пробормотала она, — или пока совсем людей не трогать.