Мертвое Небо

— Слушай, мне кажется, или эти чудики вот вообще не итальянцы, — задумчиво пробормотал Тсуна, глядя на подрагивавшие тела смертников, которые решили попробовать их на зубок. Убивать Деймон их не стал, но погрузить их в пучину ада это ему не помешало. — Глупый Тсуна, о уроках надо было в свое время думать, а не о своих глупостях, — треснул Тсуну Реборн, на что тот лишь сморщился. Реборн в любой версии мира Реборн. Словно тягу к обучения молодого поколения никогда не выжгешь. — Не припоминаю, чтобы в нашей Намимори преподавали историю Сицилии, — протянул он, зевнув. — Не включай дурачка, Тсуна. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Твой Хранитель просвятил меня кем ты был и каков твой возраст. Так что не задавай тупых вопросов, которые опускают твой уровень интеллекта в моих глазах, а он и так не слишком высок. — Чертов коротышка, — чертыхнулся Тсуна на русском, на что опять-таки получил затрещину. Глупо было ожидать, что проклятый младенец в этой вселенной не знает этого языка, учитывая, чтот тот со скуки даже язык насекомых выучил. — Берберские корсары, мое Небо. Морские мрази, — сморщился Деймон, — к сожалению, чтобы от них окончательно избавиться, я потратил где-то две сотни лет, учитывая время, в котором мы появились, сейчас самый их пик. — А ты неплохо ореинтируешся во времени, — хмыкнул Тсуна, скептически осматривая варваров-работорговцев, которых он терпеть не мог. — Какой сейчас год? — 1689. Остатки бубонной чумы, — поморщился как от зубной боли Деймон, — надеюсь мы ненадолго. Мало приятного снова пережидать землетрясение в 89 году, а потом спасаться от цунами. — Я смотрю, у тебя хватает опыта в жизни, — бросил взгляд на Тумана Аркаболено. — И как ты только дожил до нашего времени, старичок? — Ну-фу-фу, дедушка еще даст с жару, в отличии от проклятого внучка, — фыркнул Деймон, пропустив колкость о своем возрасте. — Хватит спорить, в отличии от вас я немного подустал. Конечно молодое тело дает энергию, но разум все равно устает, — все трое тяжко вздохнули. Их проклятая компания в молодых телах действительно отлично понимала друг друга. Пожалуй хуже всего тут именно было именно Аркобалено в теле младенца. По крайней мере Тсуна сейчас выглядел худой шпалой возраста лет так 18, что его немного успокаивало. Он плохо себе представлял игры с Туманами, 14-летним. Педофилию он вообще терпеть не мог, даже в своей шкуре. А Реборн тоже мужчина со своими потребностями, поэтому союз с влюбленной Бьянки был неудивительным. Главное, чтобы Солнце не проникся флюидами Истинного Неба и не растекся лужицей счастья. Жалко было терять союзника, а Тсуна к нему уже душой прикипел. Что поделать, несмотря на всю мерзость, что он творил, в душе он был тем еще белым и пушистым котиком по имени Вельзевул, который хотел тепла и ласки. Поэтому он даже не горел желанием убивать Рокудо Мукуро, который полез к нему в разум и вызвал приступ. Что поделать с ребенком. Необученный, ничего не знающий о мире, словно тот самый Такеши. Тсуна вздохнул, чувствуя как скучает по маленькому Такеши и милой Наги. Последнее время он приносил им проблемы, но что поделать — тело меняется, гормоны играют, разум старается уцепиться за ниточку благоразумия, которой на данный момент являлись Туман, и что удивительно Реборн. Савада абсолютно не хотел, чтобы его болезнь передалась нестабильному Дождю, ему и своих тараканов хватает, а превращать того в Бельфегора Тсуна абсолютно не желал. Передав по связи волну спокойствия и умиротворения, чтобы Хранители не волновались, Тсуна улыбнулся и наконец с любопытством начал осматривать место, где они оказались. Не часто выдается возможность в живую посетить прошлое. Возможно даже удастся увидеть Первое поколение в истинном обличии. Тсуна до сих пор чувствовал вину перед Джотто, за то, что не справился и сломался. Возможно, если бы он не запечатал кольца, настоящий Деймон бы его тогда еще уничтожил. Поэтому он спрятал кольца Вонголы, оставив подсказки Валентино. И Тсуна надеялся, что Валентино не станет ими пользоваться и просто наконец уничтожит этот гниющий моллюск. Этого желал еще Примо, но Тсуна искренне надеялся справится. Однако жизнь сама расставляет все на свои места, а потому если сын все же решится взять эту горячую картошку, остаток воли Тсуны не позволит ему сделать ошибку и потерять все. Италия в 1689 году не очень радовало жизнелюбием и счатьем. Однако улицы были чистыми и болеющих людей, валяющихся в скверах не было. — Кстати, а в каком мы городе сейчас? — Как-то заинтересовано спросил Тсуна, начиная припоминать историю Сицилии.— Вряд ли это Палермо, насколько помню, в эти года столица была отбита от французов испанцами, а к Сицилии она вернулась лишь 1860 г. И на сколько помню, Палермо не затрагивало ни землятрясение, ни цунами. Это была Южная Италия, и Сицилия была затянута кусочком… Если только мы не в… — Правильно думаешь, Тсуна, мы в Катании. Второй по величине муниципалитет в Сицилии после Палермо, — закончил Реборн. — А так же город, в котором в эти годы погибло почти две трети населения, — мрачно закончил Тсуна. — И что мы здесь забыли? — Это мой родной город, — улыбнулся Деймон, — По крайней мере это владения моей биологической семьи, — фыркнул Спейд. — За несколько дней до землятрясения мы покинули его, отправишись к родственникам к Палермо, но оно настигло нас в дороге. К сожалению, в эти года, 210 км пройти конечно возможно за 3 дня пешком, не останавливаясь на привал, однако моя семья все же аристократы. Весь путь занял две недели, поэтому я застал остатки этого ада в городке Энна. На него тогда пришлось 7,5 баллов из одиннадцати. Мало приятного, я вам скажу. Цунами конечно до нас тогда не дошло, а было их несколько волн я вам скажу, но ужас в глазах выживших и сбежавших я помню хорошо. В который раз я возненавидил аристократов, когда мы добрались до Палермо, потому что чертовым аристократам было абсолютно плевать. Мы потеряли очень много людей в дороге, но моя «семья» продолжала смеяться и оставлять все деньги на всякую дрянь, — поморщился Деймон. Тсуна, прекрасно зная, какой Деймон идеалист, лишь покачал головой. Даже в современное время, Туман терпеть не мог власть имущих, пострадав от них, хотя времена были сугубо мирные, а тут он попал в расцвет рабства и преступности. Да еще и в Палермо, который был много лет захвачен врагами. Ему даже было интересно, какие же связи были у семьи Спейд, которые являлись аристократами Сицилии и которые хорошо жили в захваченном городе. Стоп… — Деймон, скажи мне одну вещь, а где ты умудрился встретиться с Еленой? — Тсуна понял, что что-тот не сходилось с историей. В этот момент Спейд махнул рукой и перед ними остановился кучер с повозкой, абсолютно не обращающий внимания на пускающих слюни трех идиотов. Запрыгнув в повозку, Тсуна продолжил хмурится. В голове все перезапуталось. Он помнил историю Джотто и Козато. Видел воспоминания Деймона и первую встречу с Еленой. Помнил историю образования Вонголы. И вот испанский король там был вообще не в тему, учитывая, что Елена была дочерью герцога, а это семья приближенная к монархии. А Палермо входил в состав королевства Италии лишь в 1860 году. — На приеме, — пожал плечами Деймон. — Там же сейчас испанский король, — моргнул Савада, а Реборн понял, что именно напрягло его ученика. — Ты же не считаешь, что Елена чистая итальянка? — спросил Реборн с интересом. Такое путешествие и рассказы его особенно радовали. Быть в центре событий ему безумно нравилось, а потому он наблюдал и делал свои выводы, узнавая что-то новое. — Даже ее имя, что с итальянского, что с испанского означает «яркая» Тсуна моргнул, осознавая, что кажется что-то переворачивается у него в голове. — Я всегда думал, что ты живешь около 200 лет, — пробормотал Тсуна. — Около, — усмехнулся Спейд, — На данный момент, мое Небо, у нас разница в 314 лет, — у него была такая гадкая улыбка, что Саваде просто хотелось его треснуть. — О Святая Мария, кажется я общаюсь с мешком песка, — охнул Савада, — пожалуй, если бы люди узнали об этом, тебя бы на тряпочки разорвали, лишь бы узнать способ бессмертия. Реборн, кажется только мы с тобой примерно одного возраста. — Сколько тебе было, когда ты умер, мое милое Небо? — заинтересовался Деймон. — Ну, — протянул Тсуна, — кажется когда я все же умер, моему сыну было где-то 30? Не интересовался этим, даже не знаю, жив он ли нет. Я ушел к Вендиче, когда ему было 14, да… Он родился, когда мне было 41… Значит к Вендиче я ушел в 55 лет. На момент смерти мне было около восьмидесяти, как-то в Вендикаре время летит не заметно. Аркобалено моего мира состарились и умерли на то время уже, да… Вроде на похороны я появлялся с Бермудой. Я плохо помню, — вздохнул Тсуна. — Если бы не Три-ни-Сетте, вряд ли бы я вообще находился в этом мире. А я так старался уйти, чтобы почувствовать удовольствие отдыха, эх. — Я смотрю твой интеллект за все года так и не вырос, — вздохнул Реборн, поняв, что глупый Тунец был даже немногим старше его. — Видимо если мозга нет, то он и не появится. — Заткнись, коротышка, — огрызнулся Тсуна, встряхнувшись. Невольно он настолько погрузился в меланхолию, что даже прочувствовал укол боли и зудящее желание прочувствовать адреналин смерти. Это казалось наркотиком, его руки дрожали, сердце стучало, а губы вмиг пересохли. Он наслаждался этим мгновением боли, но Пламя Тумана успокоило бушующую волну Пламени, которое конфликтовало в его теле. А сверху прилетел подзатыльник, наполненный обжигающим Пламенем Солнца, которое ошпарило его и он впился ногтями в ладони, чувствуя ожоги от «доброго» репетитора. Тсуна даже не успел подумать о мести, когда повозка дернулась, а им сообщили, что прибыли. Деймон кинул вознице монету, которая сверкнув в воздухе, моментально исчезла в руках мужчины. Они остановились у шикарного особняка, Тсуна даже не уверен, какой особняк он считал более роскошным: в Риме резиденция Вонголы, особняк в Вероне для отдыха, резиденция Варии в Палермо или же владения семьи Спейд в Катании… Забавно, что Джотто создавал свою организацию именно в Сицилии, а позже она планомерно переехала в столицу Италии. Деймон что ли постарался? — А домик шикарный, — признал Тсуна, наблюдая за тем, как Деймону кланяются слуги, а он, словно истинный аристократ абсолютно не обращает на них внимания. — Тебе нравится, мое Небо? — встрепенулся Туман, — тогда я дарю его тебе. Глядя на счастливого Тумана, ожидающего похвалы, Савада не захотел говорить ему, что вряд ли в этом времени они прям задержатся, еще не хватало, чтобы его Туман загорелся идеей восстановить особняк в Катании в их времени. Хотя в принципе, это место могло стать хорошей штаб-квартирой, потому как Савада искренне не собирался встречаться с Истинным Небом в Риме, Варией в Палермо, CEDEF в Терни, Кавалоне в Милане и Джиглио Неро в Венеции. В общем, окопатся где-нибудь на окраинах Сицилии в принципе было хорошей идеей, тем более Тсуна искренне проникся Италией за столько времени, а скакать по Японии, натыкаясь на японские кланы, триаду и Вонголу Тсуне вот вообще не улыбалось. — Нравится, — четко проговорил Савада, — Так что надеюсь в реальности он точно так же будет открыт для нас, — глаза Деймона вспыхнули и он рассмеялся. — Кстати, как ты думаешь, надолго ли нас сюда закинула базука Ламбо? — Не думаю, что слишком надолго. — В другом мире нас прям затянуло, когда Джессо развлекался с кольцами Маре, — припомнил Тсуна. — Здесь другая история. — Как жаль, я хотел понаблюдать за тем, как создавалась Вонгола на живую, — вздохнул Тсуна. — Ничего интересного, — фыркнул Деймон. — Не скажи, моя интуиция подсказывает мне, что в этом времени меня ждет что-то особенное. Как насчет того, чтобы перекусить и прогуляться по магазинам? Антиквариат 17 века в замечательном состоянии на дороге не валяется, — промурлыкаал Тсуна, припомнив, что Семью надо чем-то кормить, а денег у него как бы нет. И нет возможности, что Вонгола резко начнет спонсировать всю его семью, даже не смотря на то, что он официальный Наследник. — Не ожидал, что ты такой меркантильный, — пробормотал Солнце, но по блестящим глазам Тсуна понял, что ему тоже хотелось бы присмотреть себе что-нибудь. — Но с планом поесть согласен, твое тело слишком худое Тсуна, тебе нужно правильно питаться. — Вот и хорошо, пойдем, покажу свою комнату. Туда нам еду и принесут. Комната Тумана была действительно огромная. Вот что значит Аристократ! Это даже было не комната, а скорее апартаменты состоящие из гостиной, спальни, кабинета и ванной. Что удивительно, везде было очень много цветов. По настоящему много. Тсуна конечно помнил любовь некогда Мукуро к цветам, в особенности лотосам, но не ожидал увидеть все покрытое зеленью. Вздохнув чистый воздух, Тсуна присел на диван в гостиной и устало вздохнул. Как-то резко навалилась слабость и Тсуна потянувшись к сидящему Реборну, прикрыл глаза. Аркабалено сопротивляться не стал, чувствуя, что с учеником явно что-то происходит странное. Пламя, некогда успокоенное, начало виться вокруг Савады. Грязное Небо касаясь цветов, заставляло их еще больше разрастаться. — Что происходит, Спейд? — нахмурился Реборн, чувствуя неприятие и холод. — Ну-фу-фу, кажется Тсуна был прав, когда говорил о чем-то особенном. К нам рвется наше Солнышко, а потому связь пришла в неистовство, — затрясся от смеха Спейд и зло прищурился. — Опять делиться с кем-то. А пространство начало меняться, в особняк явно кто-то пытался явиться. Темнота сгустилась, заснувший Савада нахмурился, застонав. Реборн выдохнул облачко пара и попробовал воспользоваться Солнцем, чтобы немного успокоить разбушевавшеся Пламя. Неизвестному гостю явно это не понравилось и гостиную захлестнуло черным туманом, и Деймон с Реборном явно почувствовали запах гнили и разложения. — Вендиче? — нахмурился Деймон, явно чувствуя себя не уютно. Что-то забытое всплывало из памяти, что-то неприятное, болезненное и отвратительное, что-то что напоминало ему о смерти и перенесенной им бубонной чуме. — Нашел, — тихий скрипучий и неприятный голос разрушил сгустившуюсю тишину. — Прочь! Аркобалено почувствовал, как будто на него уронили бетонную плиту. Тьма давила, хищно пытаясь сожрать его, на что он сжал зубы и попытался покинуть общество спящего Мертвого Неба, к которому явно явился недовольный Хранитель, который словно ревнивый муж, заметил соперника в компании своей жены. Где-то среди противного и отвратительного Пламени Мрака, Реборн почувствовал искореженное Пламя Солнца. — Иди-ка сюда, — поманил его Спейд, выпустив свое Пламя, из-за чего Проклятому младенцу резко стало легче, — Тсуна не простит мне, если тебя вдруг прибьют случайно. А с нашим безумным Солнышком кажется даже я не в силах справиться, — пробормотал Туман, напряженно смотря в сторону беззащитного Босса. — Кажется оно даже постарше меня будет, — вздрогнул Туман. Из тьмы все явнее появлялась высокая фигура. — Золотой Чумной Доктор, — тихо прошептал Спейд, чувствуя ужас. Потому что он прекрасно помнил, как заживо сгорал в Очищающем Пламени. И это было «очень» больно. Реборн старался же просто исчезнуть. Потому что он прекрасно знал, какие слухи ходили об этом чудовище. И он прекрасно знал, из чего состоит сила Золотого Чудака, как иногда со смешком называл Чумного доктора Шаман, вероятно по доброте душевной предупредив Аркобалено. Ну или из чистого интереса, посмотреть, хватит ли сил Верде, который загорелся изучить души.

*      *      *

— Как хорошо, — Тсуна с наслаждением потянулся, чувствуя на лице теплые лучи закатного солнца. — Рехей, ты не устал? — Экстремально нет! — радостно прокричал Сасагава, отжимаясь. Движения явно приносили ему чистое незамутненное удовольствие. И неудивительно, ведь активному Солнцу пришлось сидеть 12 часов в самолете, почти не двигаясь. Даже для Тсунаеши это было слишком тяжело. А вот Мукуро наоборот, весь полет сладко проспал, словно кот растекаясь по кровати частного самолета. Тсунаеши было даже немного завидно, потому как он весь полет разговаривал с Занзасом, что точно не приносило ему такое уж удовольствие, как думал этот Варийский засранец. Поэтому Тсунаеши сладко валялся на солнышке, чувствуя, как его разум расслаблялся, тем более вся его семья была рядом, что приносило удовольствие. — Тсуна, а тебе действительно нравится Киоко? — вдруг задал вопрос Рехей. — Да, действительно, — искренне улыбнулся Тсунаеши, припоминая как Киоко, истинное солнышко, собирала ему поесть в дорогу, хотя в самолете был ресторан. — Кому она может не нравится? Все действительно ее обожают, — вдохнул Тсуна. — Я даже немного ревную. — Экстремально согласен, — согласился Рехей, как-то невесело вздохнув. — Старший брат? У тебя нет настроения? Ты ревнуешь свою сестру ко мне? — обеспокоенно спросил Тсуна, сощурив янтарные глаза. Он чувствовал любое изменение в настроении своей Семьи, а потому ходил немного озадаченный, не понимая, что происходит с его Хранителями. — Возможно нам экстремально не хватает твоего внимания? — задумчиво склонил голову Рехей, — Кажется Мукуро-сан чувствует это наиболее остро, я думаю, — пробормотал Сасагава, потуже затягивая бинты. — Он просто слишком чувствителен, — поморщился Тсуна, — меня немного пугает, насколько сильно он привязан ко мне. Даже страшно, что будет, если я погибну, — пробормотал он, наблюдая за последними лучиками солнца, что прятались за алым горизонтом, — конечно это странно, потому как когда мы попали в будущее, Мукуро был достаточно разумен, если так посмотреть. Однако кажется, он слишком за меня трясется с того раза. В конце концов, я боюсь, что он никого не полюбит. В конце концов, милая Наги не будет постоянно ждать, когда он поймет, что она любит его. Мне не хотелось бы, чтобы ему было больно. — Мне кажется, Тсуна, ты слишком сильно об этом думаешь, — философски заметил Реохей, с какой-то нежностью наблюдая за Небом. — Возможно он сам выбрал этот путь? Собственно как и мы все. Ты нам действительно дорог и мы любим тебя. Тсуна склонил голову, улыбаясь. Ему было настолько хорошо, а нега накрыла его тело, так что слова Рехея он слышал как через вату. — Я тоже люблю вас, — пробормотал Тсуна, — Старший брат, ты сегодня особенно красив. Луссурия помог тебе с новым стилем? — с интересом спросил Тсуна, оглядывая мышцы рук, стильные тренировачные штаны и облегающую майку. Кажется Рехей даже немного покраснел под его взглядом и Тсуна спохватившись, смущенно перевел взгляд на небо. — Хиии… Не думай ничего неприличного, просто это действительно правда. Я неудивлен, что ты покорил Хану-чан. Ей очень повезло. — А Киоко-чан, очень повезло с тобой, — пробормотал Рехей, сглотнув. В груди как-то неприятно защемило и он сглотнул вязкую слюну. Он действительрно завидовал Туману и Облаку, которые абсолютно не стеснялись демонстрировать свои желания, а потому получали от Неба больше всего внимания. Больше всего он мечтал о награде, которая всегда была дарована Рокудо и Хибари. И возможно он даже искренне ненавидел Джессо и Варию, посмевшую прилипнуть к его Небу. Наконец, чувствуя, как бешенно колотится сердце, Рехей пробормотал: — Как насчет того, чтобы наградить меня, Босс? Думаю, выполнив прошлое задание, меня обделили наградой, — он решился. Он сказал это. Янарные глаза удивленно распахнулись, а потом Тсуна тихонько рассмеялся. — Ты прав, Старший брат, кажется я действительно уделял вам мало внимания, — легко встав с дивана, он с порывом подскочил к Сасагаве, а потом искренне обнял его, уткнувшись носом в грудь Солнца, — прости меня, Солнышко. Тсуна прекрасно понимал, что его семья — все немного недолюбленные самостоятельные подростки, которых обязательно нужно обнимать и говорить, что любишь их. Это улучшает их эмоциональное настроение и повышает самооценку. Вонгола слишком многим в его Семье поломала судьбу, разделив с близкими. — Ты большой молодец, Рехей, — легкий поцелуй в щеку заставил Рехея густо покраснеть, а по связи прошлась волна счастья и спокойствия. Когда Тсуна хвалил и обнимал всех индивидуально, это было намного ярче и приятнее, чем когда всех вместе. И даже так, Рехей старался всегда быть рядом со всеми, чувствуя, что он нужен. — Я всегда вас буду ждать с задания, молясь о вашем здоровье, поэтому возвращайтесь благополучно.

*      *      *

Тсуна выплывал из сна медленно, тяжело. Ему было безумно больно отпускать такие теплые и сокровенные воспоминания о прошлом. Сложно каждый раз просыпаясь, осознавать, насколько же он оплошал. Безумно сильно. — Я…вернулся, — тихий скрипучий голос заставил Тсуну вздрогнуть от боли. Он еле-еле вдохнул воздух, чувствуя как кружится голова, сердце разрывается, а его сильно тошнит. Чужое безумие захлестывало с головой. Запах гнили и разложения, безумно сладкий и противный щекотал нос. По тонкой ниточке, которая с трудом образовалась между ними, Тсуна ощутил боль и разочарование от того, что он молчит. Казалось если он ничего не сделает, чужое агрессивное Пламя просто уничтожит его. — Я…ждал, — прохрипел Тсуна, окунаясь в безумие с головой, пытаясь стабилизировать свое Мертвое Солнце, которое страдало от боли гниения. Пламя, словно изголодавшаяся собака вырвалось из тела Тсуны и затопило пространство успокаивая резонирующих Хранителей. Савада тянет руку, снимая страшную омерзительную маску, открывая бледное незнакомое лицо, покрытое шрамами и черными пятнами чумы. Тусклые глаза вспыхивают золотом и Тсуна искренне смется, ощущая, что скоро он будет не один. Наконец-то. — Ты большой молодец, Солнышко, — хохочет Тсуна и тянется поцелуем к обескровленным губам. Поцелуй попадает в уголок губ, потому что Солнце настолько высокое и худое, что ему приходится склонить голову перед своим Небом, а потом и вовсе упасть на колени, впитывая через поцелуй Пламя Неба. — Всегда рядом, — шепчет Солнце, отрываясь от сладких губ. Губа Тсуны прикушена и кровь притягивает еще больше. Пламя вспыхивает, закрепляя клятву.