Покрышкин

1 глава. В воздухе стоял запах свежей неизвестности, так всегда бывает в плаваниях. Я тогда служил исполнителем на новом атомном ледоколе «Ленин». На календаре была весна 1961-го года, наша задача заключалась в прокладке судоходного пути к Янранаю и доставки груза для укрупнения местных совхозов. Ощущение непрекращающегося моря угнетало, хоть я на корабле был не первый год. Бесконечные шлепки волн по ту сторону борта мне так приелись, что я готов был прыгнуть за борт. Единственное, что меня спасало – это общение с другими матросами. Плавание до Янраная для нас было одним из самых сложных: мы проплывали труднодоступные места в неподходящее время, когда океанские волны были самыми свирепыми. Добравшись до ледяного пути, мне стало лучшее, ведь рядом с портом было уже тихо. Волны не особо беспокоят в таких местах. Они, как звери в клетках, которые не могут дотянуться до людей, находящихся в нескольких метрах. Когда мы приехали, вся бригада разом поднялась на палубу третьего яруса и наблюдала за тем, как массивные стальные удочки заносили груз в скудно выглядевший янранаевский порт. У каждого на лице была радостная усталость, лишь наш боцман по прозвищу Покрышкин резко выделялся среди толпы матросов. По паспорту он Дмитрий Мачахов, этот человек никогда не оценивал обстановку в негативном ключе, не видел трудностей ни в настройке испарительных устройств в убийственно холодных отсеках судна, ни в очистке шпигатов во время шторма. Его стойкости можно было позавидовать. Все матросы восхищались им, словно подражатели очаровываются мастером. В тот день на палубе от капитана мы узнали, что это была последняя экспедиция Покрышкина. За три года службы на ледоколе этот старичок с прямой осанкой и полуседой бородой изрядно полюбился мне и всему экипажу. По-своему насыщенный и умеренно холодный воздух Ледовитого океана, постоянно пронизывающий матросов, в этот раз не выжимал из нас положительные эмоции. Все были обеспокоены тем, что на место Дмитрия к нам придет какой-то дилетант или самодур. Меня это тоже огорчило, ведь наш боцман для меня был как корабельный отец. Он ни при каких обстоятельствах не переходил на жестокое отношение к исполнителям, мог легко поддержать любого: растерявшегося ввести в строй, опустившего руки ободрить. Покрышкин на каждую неудачу или неожиданную непогоду отзывался с юмором, хрипло посмеиваясь. После обеда, на время погрузки стройматериала, мы отдыхали в большом зале. Уже традиционное слушание боцманских историй в момент стало для нас чем-то невероятно особым и значимым. Дмитрий Покрышкин нервно закручивал бороду пальцем и смотрел на черную потрепанную книжку, которую он держал в левой руке. Она была в черной кожаной обложке и выглядела так, будто её не раз окунали в воду. Полулежа на стуле, я спокойно общался с Олегом, моим приятелем, наша беседа бы продолжилась, если бы не старик Покрышкин. «Салаги, идите-ка ко мне! – Резко крикнул боцман. – Вы услышите мою последнюю историю, а если быть точнее, историю деда. Я её восстанавливал в течение пары лет, используя дедовские записи и свои воспоминания об этом. Его звали Мачахов Айхал, необычное имя». 2 глава. Всё началось в первой половине 19-ого века. Тогда, благодаря идеям Михаила Сперанского, начали отсылать на каторгу в Сибирь не на всю жизнь, а лет на десять, однако по истечению срока людей не отправляли домой, оставляли там без ничего. Одним из таких «счастливчиков» оказался прадед старика Покрышкина, его имя не дошло до наших дней. Он жил в Вилюйском округе. Завел себе жену, и она родила сына, которого назвали Айхалом. Чтобы прокормить семью, прадед Покрышкина, по совместительству отец семейства Мачаховых, стал охотником и скотоводом. Приносил домой туши диких зверей, ухаживал за десятком коров и лошадей. Этого было достаточно для счастливой жизни. Рядом с их домом находилось тунгусское поселение. Эти люди считали, что они – Хунны, дети белого Солнца, и их общая кровь дает им право жить на священной земле, которая принадлежит белому Солнцу. Чужаков, по их мнению, природа не щадила. Чтобы позаботиться о будущих поколениях, они не допускали смешение крови. В течение нескольких лет они запрещали отцу Айхала наведываться к ним. Жизнь шла мирно и легко, пока по неведомой причине с длительным опозданием не всплыла новость о мачаховском ребенке. И пришел тогда к семье Айхала десяток грозных мужиков. Они требовали убраться с их земель и забрать с собой сына. То, что другие поселения приняли русский народ и спокойно с ним живут для них лишь было слухами. Приняв отказ, особо озлобленные тунгусы сказали: «Отныне счастье и достаток обойдут семью Мачахова стороной». Их предсказания частично сбылись, скот стал неведомым образом пропадать. Отец стал подозревать жителей селения в том, что они воруют его животных, и регулярно посещал их, пытаясь найти виновников и отыскать своих коров и лошадей. Люд же отвечал: «Земля белого Солнца не приемлет чужаков, над вашим жилищем нависла тьма». Поймать воров не удавалось, и Мачахов стал чаще уходить на охоту. Одним осеннем вечером Айхалу не спалось, ему тогда было лет восемь-десять. Он вышел прогуляться, посмотреть на первый выпавший снег. Белые ночи давно прошли, и к вечеру стало рано темнеть. Несмотря на это, его зоркий глаз заметил необычные следы на земле. Они привели его к мужикам, которые в тот момент уводили корову с участка Мачаховых. Громкий возглас Айхала пробудил не только птиц, но и ярость воров. Они стремительно погнались за беспомощным ребенком, один из них достал нож. Жизнь Айхала прекратилась бы в этот моменте, если не вовремя подоспевший с охоты отец, который мастерски отпугнул незнакомцев и вернул корову. На следующий день старший Мачахов в очередной раз пришел к людям, но уже с точными обвинениями, однако никто ему не поверил. С этого дня отец старался не оставлять сына без своего присмотра. Опасность могла прийти в любой миг. Уходя на охоту, отец не мог следить за сыном, поэтому брал его с собой. Айхалу тогда было невдомек, в какой он опасности, поэтому радостный настрой маленького мальчика не затихал. 3 глава. Стремительное движение времени не остановить, начало зимы не заставило себя ждать. Погода становилась невыносимой и проделывать путь было сложно, многие овраги скрылись в пучинах снега. Когда оставаться дома и жить за счет коров стало невозможно, Айхал с отцом отправились на очередную охоту. В пустующих снежных просторах лишь маленькая куропатка попалась Мачаховым. Настало время возвращаться домой. Это был бы обычный зимний день, если бы не неожиданно начавшаяся пурга. Вьюга полностью застилала обзор, было видно лишь ноги. Страх овладевал Айхалом, он боялся того, что из-за снежной мглы на него нападут люди, и отец даже не заметит. Мальчик даже не подозревал, чего ему нужно остерегаться на самом деле. Сильная рука Мачахова старшего не выпускала Айхала как только могла. Стремительный шаг по сугробам говорил о том, что отец знал дорогу домой. Громкий свист ветра бил по ушам, снежные комья обжигали лица холодом, даже влажные зрачки до такой степени замерзали, что любой пойманный сетчаткой порыв ветра ощущался как разъедающая кислота. Айхал чувствовал, как земля стала уходить из под его ног, сильная головная боль не давала трезво мыслить. Резко что-то затрещало у него под ногами, он провалился в овраг, но коренастая отцовская рука удержала его. Путь продолжался, сын Мачахова думал уже о том, как бы не свалиться куда-нибудь. Каждый свой шаг он пытался делать максимально осторожно, однако из-за стремительной ходьбы ему это не удавалось. Промерзлые плотные варежки Мачахова старшего не дали понять, что мальчик выскользнул из руки отца, провалившись под снег. Громкий вопль Айхала был незаметен среди звуков мощного ветра. 4 глава. Вьюга не стихала. Снег носился с дерева на дерево. Мачахов младший лежал в сугробе, в нем было теплее, чем на открытом воздухе. Кричать и искать отца не было сил. Ему казалось, что страшнее холода ничего нет. Проснулся Айхал уже дома в тепле и уюте. Ещё чуть-чуть полежав, он осмотрелся и понял, что он далеко не у себя дома. Это было чужое жилище. Оно было наполнено необычными вещами: натянутая округлая кожа, металлические пластины, разнообразные палки с узорами и всевозможные одежки с пришитыми ленточками. Айхал чувствовал невероятную слабость, перемещение взора ему давалось с большой тяжестью. Ему казалось, что это лежание уже длилось несколько часов. Дверь тяжело открылась и в помещение вошел неизвестный старик. Он был одет в коричневую кожаную шубу, его лицо было смуглым и худым, прямота его стана выдавала в нем мудреца, однако скрытые под капюшоном глаза не говорили о его намерениях. Айхал не знал, стоит ли ему боятся незнакомца или неистово благодарить за оказанную помощь. Старик подошел поближе и присел у кровати. — Здравствуй, земляк, — медленно сказал он. — Зачем ты один в такие дали забрел, да ещё и в буран. Мертвых тревожить собрался? Айхал рассказал ему всё в мельчайших деталях. Старик внимательно выслушал его, встал и молча уставился на горящий очаг. —А как вы не боитесь ходить по лесам в метель? — спросил Мачахов младший. —Ты ещё многого не знаешь! — заявил старик и стал рассказывать кто он. 5 глава. В молодости он был оленеводом-кочевником. Однажды потерявшись в лесах тайги, он больше не смог найти своих родных. Пронизывающая лесная тропка привела его к поселению. Там его, ослабленного и голодного, спасли и приютили. Бай наслега не был рад новому лишнему рту, однако принял его, так как странник умел понемногу делать всё из-за прошлого образа жизни. Владелец селения был строгим и тщеславным человеком. Его волновал лишь свой народ, он пытался избежать любого взаимодействия с чужаками. Неизвестно, что им двигало, когда он пустил на свои земли кочевника. Новоприбывший там обосновался, самостоятельно построил дом и занялся хозяйством. Общаясь с окружающими и рассказывая им о своих снах, он дал понять, что у него дар. Через сны он мог общаться с духами. Узнав об этом, местный бай понял, что к ним по волею судьбы пришёл Шаман. Кочевник со временем стал помогать всем в быту по мелким поручениям. То дров наколет, то забор починит, за скотом присмотрит и сено покосит. Бай был более-менее доволен его работой, и навещал его с расспросами о видениях и снах. Часто к Шаману наведывались больные люди, тот, не зная, что делать, начинал лечить так, как лечил его народ - обмазывал тела топлённым жиром, и не давал есть, лишь поил и укладывал спать. С каждым днем его мастерство улучшалось. Он приходил в балаганы и окуривал помещения травами и ветками. Проводил регулярные обряды по сжиганию конского волоса, что крайне радовало людей, живущих там. Все переменилось, когда к ним пришла напуганная женщина с сильным ранением от дикого зверя. Жители прогнали её, отпустили на произвол судьбы. Все из-за того, что она была представителем пришлых народов, ничуть не похожих на сельчан. Шаман был за то, чтобы помочь ей, однако его попытки им помешать ничего не дали. Тогда они засомневались в нем и нашли себе нового проводника в мир духов. После этого шаман-кочевник осознал, кто эти люди на самом деле и перестал проводить нужные обряды, за него все делал другой. Жизнь людей стала несчастной. Частые болезни убивали жителей, урожайность ухудшилась и с охотой им не везло. Во всем они обвинили шамана-кочевника. Они сожгли его дом, забили его зверей и прогнали его с земель. —… С этих пор я живу в глуши, развожу оленей, — договорил старик. 6 глава. Тьма покрыла небеса, метель начала стихать, и дикие звери смогли спокойно уснуть. — Я рассказал это к тому, что непогоды не стоит бояться, когда есть враг посерьезней, — твердо сказал шаман. — Со стихийным злом нельзя бороться, к нему можно лишь адаптироваться, это часть нашей жизни, а когда против тебя встают люди, которые сознательно хотят навредить тебе, это гораздо хуже. — Но ведь жизнь в плохих условиях может привести к смерти. — Мальчонка, если всё вокруг тебя построено на прекрасном, то прекрасного не будет вовсе. В попытках идеально жить человек останется наедине с олениной, которую зачем-то нужно будет продолжать есть. — А если при таком раскладе будет лишь боль? — недоумевал Мачахов младший. — Течение природы враждебно и полно крови, но оно встречается с течением благодати, будто одно проистекает из другого, все время норовя занять главенствующую позицию. Задача каждого объединиться с природным обилием через муки. Только тогда человек будет лучше осознавать красоту настоящего. Чем богаче опыт людей в познании прекрасного, тем четче их нравственный выбор, тем они свободнее. Айхал молча выслушивал шамана, для него эти слова стали откровением. — А как ты находишь прекрасное в одинокой жизни? — спросил мальчик. — Я живу в этой землянке, у меня есть свой дом, свои олени. Здесь я укрываюсь от урагана зла. А делаю я это с помощью полного понимания и уверенности в сакральной важности того малого, что я знаю и имею. Необходимо быть уверенным в том, что личный мир человека – нечто существенное, так как только этот мир противостоит бушующему простору разрушения. Если не ценить каждую хорошую мелочь в своей жизни, ураган может в итоге растворить в себе. Шаман почувствовал, что мальчику плохо и стал проводить свой обряд с маслом и травами. — А те люди, они не плохие изначально, а просто поддались влиянию природного разрушения, они не выдержали борьбу, цель которой – усиление света человеческой души, её очищенной сути, — шаман отложил свои вещи — Тебе нужен целебный сон. В ту ночь Айхалу приснилась бегущая в степи белая лошадь. Наутро ему действительно полегчало. У входа в землянку он встретил шамана, кормящего оленя и наблюдающего как остальное стадо пасется у берега. — Смотри, не правда ли они чудесны? Живут в настоящей гармонии, — сказал старик, не оборачиваясь на мальчика. Они направились к дому Айхала, шаман прекрасно знал, в какой стороне находится поселок. Дорога назад в этот раз была гораздо легче. Под снегом хрустели ветки и небольшие деревья, упавшие в снег во время бурана. Воздух был чистым и влажным. В небе летали вороны, уже не страшась сильного ветра. Солнце освещало снег так, что многочисленные блики напоминали рассыпанные драгоценности. И вот стал виден балаган Мачаховых. Он был почерневшим и развалившимся. Можно было разглядеть рядом лежавший труп человека. Вороны кружили над участком. С каждым шагом Айхал становился все печальней. Подойдя к умершему отцу, Айхал пал на колени и беззвучно заплакал. Шаман присел на корточки перед мальчиком и протянул ему металлический оберег, он сказал: «Эта вещь защитит тебя от многих бед. Каждый завиток узоров на ней хранит свою тайну.» 7 глава. — Вскоре Айхал с мамой ушли с тех мест. Этот оберег Мачаховы передают из поколение в поколение. Теперь его ношу я, — закончил свой рассказ Покрышкин и указал пальцем на оберег, пришитый к грудному карману пальто. — Эта история во многом повлияла на мою жизнь. Благодаря ей я выбрал такую профессию, однако сейчас я, видимо, стал слишком стар. — А тайны завитков узоров вы сумели разгадать? — поинтересовался я. — Нет, да и зачем, без этого хорошо живется, я даже не пытался понять, — ответил боцман с видом, будто ненадобность тайны – очевидная вещь.