Закономерность его жизни

Намджун попивает кофе из бумажного стаканчика: кофе дерьмовый, день дерьмовый, напарник у него… Мдам. Как раз с последним глотком горькой и отдающей водой жидкости в машину на сиденье рядом плюхается Ван. Намджун знает это клыкастое недоразумение около месяца и с уверенностью может сказать: Джексон Ван — самый нелепый вампир, которого Намджун встречал на своем веку. Слишком…человечный. Слишком эмоциональный. Слишком без царя в голове и с шилом в заднице. Слишком полезный в Управлении, потому что раскрываемость у него стопроцентная. И Намджун вроде бы не против иметь напарника, у которого в прямом и переносном смысле нюх на преступников, и первое время не понимал, почему после объявления о новом перераспределении кадров его сочувственно хлопали по плечу, а потом до него дошло. Потому что Ван просто невозможен. — Соррян, опоздал, — Ван разваливается на сиденье рядом, сразу открывая чипсы со вкусом креветок. Намджун ненавидит чипсы со вкусом креветок, но знает, что дополнительную порцию крови выдают по четвергам, а сегодня вторник, поэтому молчит. — Ну, тихо пока? Намджун кивает. Он уже долбанных часа два торчит в арендованной машине возле круглосуточного Центра Добровольного Донорства. В Управление поступило заявление о пропаже постоянных доноров. При проверке выяснилось, что и родственники, и знакомые не видели людей уже некоторое время. Руководство решило установить слежку за каждым из Центров, которых в Сеуле было четыре. Намджун в этом особо смысла не видел, но отказаться выполнять приказ не мог. Джексон как будто читает его мысли, выдавая: — Ты тоже не видишь в этом смысла, Джуни? — Ким сжимает зубы. Его бесит, когда его так называют посторонние люди. И не люди. Ван облизывает пальцы от крошек и разворачивается к нему на сидении. — Сам посуди. Охрана в этих Центрах покруче, чем у президента. Всё стерильненько. Я там был один раз. Давно, — блондин прищуривается, словно вспоминая тот свой поход в Центр. — Туда абы кого не берут. И абы кого не пускают. Так что пропали доноры уже выйдя оттуда. По дороге домой, например. — Ты начальству это лучше расскажи, я до этого и сам додумался, — Намджуну хочется закурить, но последнюю сигарету он выкурил тридцать минут назад, а вылезать из машины в начавший моросить дождь ему не хочется. Всё сказанное Ваном тоже крутилось в его голове, и то, что он понимал, что сидят они тут просто для галочки, не прибавляло настроения. — А я и рассказал, — Ван отворачивается, снова принимая обычное положение. — Ответ был, что двое пропавших — это ещё не система. В салоне наступает тишина. Каждый знает, о чём думает другой. Когда 74 года назад человечество узнало, что среди обычных людей обитают весьма организованные сообщества вампиров, было много шума. Много крови. С обеих сторон. Да только вампиры могли пополнять свои ряды, а люди нет. Потому через долгие 4 года было заключено перемирие. Приняты куча законов, защищающих обе стороны. Взаимное ненападение. Взаимная выручка. Сосуществование. Открылись Центры Добровольного Донорства, куда люди могли прийти и сдать кровь в обмен на весьма солидное денежное вознаграждение. Постоянным донорам давались всевозможные льготы, вроде отпуска дважды в год в лучших санаториях. Но такие люди не пользовались уважением в обществе. К ним в равной степени испытывали и презрение, и зависть. Донорами были в основном те, кто ничего больше не умел или не хотел делать. А что, правильно питайся, следи за здоровьем, и раз в неделю получай столько же денег, сколько средний офисный работник за месяц. И всё же, в доноры брали не всех. С улицы в Центры не попадали. В подпольных аналогах лишних вопросов не задавали, а в чистеньких, светлых и, даже в какой-то степени, пафосных Центрах людей отбирали скрупулёзно. Потому, когда пропали двое постоянных доноров — Центр обратился в полицию, в Управление по охране и контролю. Его создали практически сразу после установления перемирия, и это был единственный отдел полиции, куда допускались вампиры. Ну, и в морги ещё, но это уже такое. Намджун, по тестам показавший лояльность к представителям вампирской расы, после Академии был распределён именно сюда. И именно поэтому сидел сейчас в машине, без сигарет, с закончившимся дерьмовым кофе и с вампиром-напарником, который секунду назад включил радио и начал подпевать бесячей попсе. — Выключи. — Мне надо отвлечься, — бросает в ответ Джексон, отбивая ритм по своим голым коленям, виднеющимся в разрезах джинс. Судя по всему, работу под прикрытием он обожает. — От чего? — Намджун почти рычит, потому что сегодня ещё и не выспался, к тому же. Не день, а катастрофа. В ответ он видит красноречивый взгляд, замечая в глубине зрачков красноватый отблеск. Бля, какого хрена? — Бля, какого хрена? Ты ж на госслужбе, тебе что, не хватает, что ли? Ответа Намджун не получает. Радио горланит, но Джексон хотя бы перестаёт подпевать и теперь просто мурлыкает мелодию про себя. Вот жеж. Нет, ну правда. Он что, такой прожорливый? Мало того, что вампирам на госслужбе выдаётся денежная зарплата, так ещё и стабильно раз в неделю дополнительные поллитра искусственной крови — чудо биоинженерии. Учёными подтверждено, что практически неотличима от настоящей. Не то, чтобы Намджун мог оценить, но… Оживает рация и голос До Кенсу вырывает Намджуна из мыслей. — Управление вызывает двенадцатого, повторяю, Управление вызывает двенадцатого. — На связи, — Ким отвечает и Ван, до этого снова углубившийся в пачку чипсов, перестаёт шуршать. — Вас отзывают с места наблюдения, вернитесь в Управление. Намджун хмурится. — Для чего? — Для получения новых инструкций. Конец связи. Шатен ругается сквозь зубы, заводя мотор старенькой неприметной Тойоты. Вот же Кенсу задница — никогда никакой информации от него не дождёшься. — Спорим, ещё один пропал? И Ван оказывается прав. В кабинете начальника Управления Бан Шихёка они встречают женщину средних лет. У неё покрасневшие заплаканные глаза, волосы неаккуратно убраны и вся фигура словно старается стать меньше, чем есть. — … а я сколько раз ей говорила — брось ты это, в самом деле. В школе ведь не плохо училась, могла бы поступить куда-нибудь, а она всё отмахивалась, говорила, что копит на что-то… Шихёк участливо кивает, пока Чонгук, новенький и потому пока что поставленный на побегушках, старательно записывает слова женщины. Когда начальник замечает вошедших Вана и Кима, он кивает им и жестом показывает подойти ближе. — Госпожа Мун, не стоит думать о худшем. Уверен, ваша дочь просто задержалась у друзей. В её юном возрасте свойственно забывать о беспокойстве старших. Но, так как она является добровольным донором, мы обязаны проверить всё со своей стороны. Офицеры Ван и Ким — он указывает на них жестом руки и мужчины кланяются в приветственном поклоне — займутся этим делом и сделают всё возможное, чтобы найти Сонми. Женщина благодарно кивает, а Бан обращается к своему помощнику. — Чонгук, проводи, пожалуйста, госпожу Мун. Когда юноша и женщина выходят из кабинета, начальник переводит свой угрюмый взгляд на Намджуна и Джексона. — Так, ну я надеюсь, вы уже поняли, что пропал ещё один донор. Поэтому официально открываем дело. И вы двое будете его вести. Намджун кивает. — Она тоже пропала из западного Центра? — Джексон крутит серёжку в своём ухе, но скорее по привычке, чем от нервов. Намджун уже к этому жесту привык. — Да, — начальник устало выдыхает. — В центре обеспокоены. Новости распространяются быстро и многие их доноры бояться приходить. А это чревато…эм…дефицитом. Что, в свою очередь, может вызвать недовольство кланов. Ван поджимает губы. — Какие наши действия, босс? — Хосок сейчас пробивает её компьютер, который отдала мать. На вас — опросы друзей, знакомых, знакомых знакомых и так далее. До ночи провозитесь. Он машет рукой, давая понять, что они могут уже исполнять порученное. Заглянув к Хосоку, застав там и младшего Чона (Чонгук пошёл в Управление вслед за братом, чему особо никто не удивился — эти двое в какой-то степени восхищались вампирами, относились к ним с большим уважением, чего многие не понимали), перебросились с ними парой фраз, взяли нужную информацию у Чона-старшего и вышли, наконец, на улицу. Октябрь разукрасил деревья в жёлтый, оранжевый и красный, но ещё баловал относительным теплом. Солнце просвечивало сквозь листву, и Джексон, остановившись на верхней ступеньке лестницы, подставил лицо под лучи, чуть щурясь. На его выбеленных волосах прыгали солнечные зайчики. Считалось, что вампиры сгорают на солнце. Оказалось, это было главное заблуждение человечества. — Ну, как поделим? — он опускает голову, и они встречаются взглядом. Зрачок Вана отливает цветом переспелой черешни, тёмно-багровым. Голодным. Намджун отворачивается и начинает спускаться по ступенькам. — Никак. Вместе поедем. Блондин пожимает плечами, спускаясь следом. По дороге Намджун останавливается у магазинчика. Покупает сигарет и пачку чипсов. С сыром. Никаких креветок в ближайшем радиусе от него. Сев обратно в машину, он бросает пачку в руки напарнику, и игнорирует удивлённо-насмешливый взгляд, затягиваясь долгожданной сигаретой. Намджун выпускает из лёгких дым, а Джексон хрустит чипсами. Момент идиллии. По первому адресу лучшая подружка Мун Сонми, бывшая одноклассница и соседка — Чон Лиён. Открывает дверь с неохотой, удостоверения читает внимательно, дальше коридора не пропускает. Намджун уже решил, что информацию из неё нужно будет выуживать по крупицам, но тут Джексон взял всё в свои руки. За минуту очаровал девушку улыбкой, ненавязчивыми, как будто мимоходом упомянутыми комплиментами, явным (показным) сочувствием и участием. В конце разговора девушка уже готова была предложить им выпить чаю, но они вежливо отказались и раскланялись. Хотя, толком не узнали ничего: после первых двух пропавших Сонми стало как-то не по себе, но никто особо не беспокоился. Но буквально на днях Сонми обронила такую фразу, что иногда ей кажется, что за ней следят. Они вместе посмеялись над её чувством паранойи, а на следующий день она пропала, перестав отвечать в какаоТок и входящие звонки. Большего подружка не знала, хотя уверяла, что они делились друг с другом всем. Примерно повторяющийся сценарий ждал их ещё по пяти адресам. Никто ничего особого не замечал, всё было как обычно. Намджун понимает, что с этим делом они застрянут, потому что у первых двух пропавших тоже абсолютно такая же картина. — Слушай, — Джексон вгрызается в купленный хотдог и продолжает с набитым ртом, пока они идут к машине уже в наступающих сумерках. — Ты ж за пару лет в Управлении наверняка завёл связи среди вампиров? Можно попробовать поспрашивать в другом направлении. Ты у своих, я у своих. Намджун кивает. Губы у Джексона перепачканы в кетчупе, и Кима передёргивает — легко представить, что это чья-то кровь. Джексон не обращает на это внимания (или делает вид, что не обращает), запихивает остатки хотдога в рот и вытирает руки салфеткой. Ещё не до конца прожевав, просит остановить возле какой-то неприметной кафешки, и, махнув на прощание, уходит. Намджун смотрит вслед удаляющейся спине пару секунд, непроизвольно чуть хмуря брови, потом выруливает обратно на дорогу и решает последовать совету вампира — поспрашивать знакомых клыкастых, может быть, они знают что-то большее.