Закономерность его жизни

Первое, что понимает Намджун — он слышит очень много звуков, а количество запахов сбивает с толку. А ещё он бы с удовольствием выпил литров сто воды, потому что в глотке пересохло так, что глотать больно. Но тело не болит, голова не походит на карусель, и вообще, лежит он на чём-то мягком и удобном. Решив, что хочет получить ответы, он открывает глаза. Комната ему не знакома. Шторы тёмно-серого цвета задёрнуты и не пропускают дневной свет. Он лежит на большой кровати в ворохе одеял, на одной из двух парных тумбочек по бокам кровати стоит прозрачный стакан с водой. Намджун оказывается около него как-то слишком резко и быстро, неожиданно даже для самого себя, и выпивает в пару больших глотков. Уф, уже легче. Он аккуратно ставит стакан на место, и продолжает крутить головой, пытаясь понять, где он оказался, но ни одна окружающая его вещь не даёт ему ни намёка. Приходит мысль, что он в номере отеля, потому что только в них всё такое безликое. Как только он решает уже проверить содержимое тумбочек на предмет чего-либо, в комнату открывается дверь и заходит Ким Сокджин. Намджун застывает. Вампир как всегда выглядит, словно сошедшим с обложки журнала, безукоризненным, совершенным, абсолютно прекрасным в тёмных брюках и бежевом вязаном свитере. Но Намджун отмечает это скорее на автомате, просто как факт. Их взгляды пересекаются, и Намджун с удивлением замечает, что его глаза вовсе не чёрные, а тёмно-тёмно-карие, хотя в таком освещении Намджун в принципе не должен этого заметить. Сокджин подходит ближе и садится на краешек постели. — Как ты себя чувствуешь? Намджун несколько раз моргает. Обычный вопрос, после того, как он провёл (сколько? месяц?) в лесу с постоянной потерей крови. Но подождите, почему он тогда не в больнице, например? И что за звук вообще? Звук пришёл вместе с Сокджином, как будто часы тикают, но немного не похоже и… Внезапно до Намджуна доходит, что это сердцебиение. Он слышит сердцебиение Сокджина. Тихое, размеренное. Намджун уставляется на него и немного хмурится. Он уже подсознательно понимает, почему, но не может осознать. Сокджин, видя на его лице смену эмоций и понимая их правильно, виновато опускает уголки губ, но не отводит взгляд. — Это ты? — голос немного подводит Намджуна от долгого молчания и постепенного понимания всей ситуации. Но Сокджин отрицательно качает головой. — Связь создателя и обращенного для нас была бы… — он чуть поджимает губы, не зная, какое слово подобрать лучше, но Намджун его понимает. И он ему благодарен. Он бы не выдержал этой связи, которая, как он слышал, не подчиняет обращённого целиком, не делает безвольно покорным воле создателя, но всё равно первое время влияет очень сильно. — Тогда…кто? Сокджин внимательно на него смотрит, словно говоря самому подумать чуть лучше. И через несколько секунд Намджун, и правда, понимает, что есть только один вампир, кроме самого Сокджина, который обратил бы его. — Он просил меня это сделать. Ты был в шаге от смерти, но я отказался, зная, что меня ты не простишь, — брюнет всё так же смотрел ему в глаза. — Он в Управлении сейчас. Это его квартира и ты здесь уже почти сутки. Он попросил меня присмотреть за тобой. Твоим родителям сообщили, что с тобой всё в порядке, но без подробностей. Намджун кивает. Сокджин ответил на все не заданные вопросы. — Ты так и не сказал, как себя чувствуешь. Сокджин смотрит на него мягко, участливо и даже как-то по отечески, так что Намджуну слегка неловко и непривычно. Он прислушивается к себе, но не ощущает себя как-то иначе, чем всегда, поэтому просто пожимает плечами. Сокджин, однако, удовлетворяется таким ответом и поднимается с постели. — Ванная налево по коридору. Вероятно, ты бы не отказался от душа, а после я жду тебя на кухне. Под струями воды на Намджуна, наконец, накатывает полное осознание. Теперь он вампир. Ему теперь всегда будет двадцать восемь, он не будет стареть, и при неизменных обстоятельствах проживёт сотни лет. Хотя, не сказать, что он удивлён. Лучший друг — вампир, бывший парень — вампир, парень, который ему нравится — вампир. И хоть он и не собирался пополнять ряды бессмертных — скорее всего, это просто следствие закономерности его жизни. Выйдя из душа, Намджун с минуту всматривается в своё отражение в зеркале. Все немногочисленные старые шрамы исчезли, преследовавшие его последний год тёмные синяки под глазами тоже. Он долго пытается разглядеть на дне зрачков красный отблеск, но его пока нет. Переодевшись в заранее подготовленные свободные штаны и футболку, он плетётся на кухню, но вместо Сокджина застаёт там Джексона. Он сидит за столом и невидящим взглядом смотрит в окно, но на звуки шагов сразу оборачивается. Когда их взгляды встречаются, Намджун понимает, что все вампиры имели в виду, когда говорили про эту долбаную связь. У него по всему телу проходится табун мурашек. Сначала он хотел на Вана наорать или даже ударить, но сейчас эти мысли кажутся ему дикостью. Потому что он неуловимо чувствует, что Джексон ощущает себя глубоко виноватым, сожалеющим и корящим себя, но надеющимся на прощение. Он чувствует радость и облегчение блондина видеть Намджуна целым и невредимым. Чувствует ответственность, смятение и немного смущение и неловкость. Все эти не принадлежащие ему чувства, Намджун ощущает как свои, и это ошеломляет, и сбивает с толку, путает мысли. Когда Намджун садится на стул напротив, старший встаёт и молча достаёт из холодильника упаковку, отмеченную эмблемой Центра Добровольного Донорства. Намджуну хочется язвительно хмыкнуть, но он удерживается. Несколько мгновений он буравит упаковку взглядом, но после, как-то слишком уж обреченно вздохнув, вскрывает герметичную крышку. В нос ударяет запах, насыщенный, яркий, пряный и от него во рту сразу скапливается слюна, а клыки удлиняются, заставляя Намджуна вздрогнуть. Он косится на Джексона, и тот ободряюще кивает. Намджун делает первый осторожный глоток и чуть не закашливается, потому что рецепторы взрываются. Чёрт, это… Джексон тут же оказывается рядом, успокаивающе поглаживая по спине, а Намджун снова приникает губами и выпивает всё до последней капли за считанные секунды. Неожиданно его скручивает какой-то внутренний спазм, заставляющий сползти со стула, съёжиться и глубоко хватать воздух. Его накрывает какая-то паника, растерянность и дезориентация. Первое, что он осознаёт, отойдя от этого состояния — Джексон прижимает его к себе, осторожно поглаживая по голове, перебирая волосы. Его сердцебиение спокойное и размеренное, и Намджун неосознанно начинает дышать с ним в унисон. — Всё в порядке, так бывает, это нормально, — негромкий голос Джексона, наконец, разбивает тишину. Он чуть отстраняется, а его ладони перемещаются на предплечья Намджуна. — Я… Прости, что сделал это без твоего согласия. Но я просто… — Джексон не смотрит на него, и нервно облизывает губы. Намджун чувствует, что тот просит прощения искренне. Искренне беспокоится, переживает и боится, что поступил неправильно. — Ты сказал, что не хочешь забывать и я просто… А Намджун понимает, что те зародившиеся чувства к блондину никуда не делись. И должен ли он вообще злиться на Джексона, если как раз этот поступок показывает, что он обратил его, боясь потерять? Что чувства Намджуна вполне взаимны? И Джексон, возможно, ощутив что-то с его стороны, резко замолкает и поднимает на него глаза. Намджун подаётся вперёд и оставляет на его губах лёгкий поцелуй, сразу же отстраняясь. Облегчение, радость и счастье затапливает его, и Намджун не может сопротивляться этому, потому что со своей стороны чувствует то же самое. — Я не злюсь на тебя. И теперь у нас примерно вечность, чтобы разобраться, что мы чувствуем друг к другу. Хотя, я думаю, мы уже оба знаем ответ. Джексон улыбается и обнимает его. А Намджун думает, что привыкнет быть вампиром. Тем более, если рядом будет тот, с кем он не прочь провести остаток своей вечности.