Закономерность его жизни

Когда пропадает Намджун, Джексон словно теряет способность ясно мыслить. Все в Отделе видят, что Ван готов буквально рыть землю, чтобы найти Кима. Но проблема в том, что зацепок, кроме владельца подпольного донорского клуба, у них нет. После нескольких допросов, его пришлось отпустить, потому что гадёныш прав — вещи не прямая улика. Их могли украсть, парни могли их давно забыть там, и ещё с десяток вариантов. Но Джексон не верит ни единому его слову, потому, наплевав на ордеры и вообще на всё, достаёт из дела адрес его квартиры и чуть не сносит дверь, врываясь внутрь в один из вечеров. Чонин, увязавшийся следом на всякий случай, буквально оттаскивает его от парня, опасаясь, как бы Джексон его не прибил к чертям собачьим. И стоит отдать придурку должное, парень понимает, что перед ним вампир слегка в неадекватном состоянии, потому практически сразу сдаёт внеклановца Ли Сунёна. Того самого, что стал брать крови больше обычного. Типа это Ли притащил вещи. Пригрозил, чтобы он ничего не рассказывал и всё такое. Но больше он, мол, ничего не знает. Мгновенно вернувшись в Управление, Джексон и Чонин узнают адрес этого Ли, но дома его нет, и судя по всему, он давно там не появлялся. Информация снова привела их в никуда. Джексон постоянно пребывает в странном состоянии напряжения, злости и беспокойной паники. Никто не знает, что делают с пропавшими. Их могут сразу убивать, обращать или что угодно ещё. Джексона это незнание выводит из себя. Первые две недели поисков не дают никаких результатов. Как и в случаях до этого. В отделе гнетущая обстановка. Намджун был для всех хорошим другом и отменным копом. Его явственно не хватает. К поискам присоединяются Юнги и Чимин, Чжухон и Чангюн, Кихён и их друзья. В один из дней в отдел приезжает Сокджин. Весь его клан с готовностью предлагает свою помощь. Они прочесывают и чуть ли не разбирают по камушкам весь город. Тэхён помогает братьям Чон в просмотре камер видеонаблюдения с улиц, и, в конце концов, они находят момент, когда на Намджуна нападают. Картинка довольно маленькая, потому что камера расположена далеко, но видно, как мужчина резко подходит к нему сзади и то ли ударяет, то ли ещё как-то воздействует, но Намджун резко опадает, тот его подхватывает и скрывается в ближайшем переулке. Перебрав все камеры поблизости, они вычисляют машину, на которой мог скрыться похититель с Намджуном и отслеживают её до выезда из города. Это могло бы быть хорошей зацепкой. Да только в том направлении начинаются сплошные лесонасаждения. Искать их в лесу — это искать иголку в море из сена. Но в кои-то веки им везёт. Ещё через несколько дней один из вампиров клана Кима находит Ли Сунёна. Чувак понимает, что его просто разорвут, если он не расскажет всей правды. Так-то Джексон сдерживается только из-за того, что рука Сокджина на его плече, сжимает поддерживающе и успокаивающе. Но по явно испуганному выражению лица Сунёна, которым тот смотрит на Сокджина, Ван знает, что тот сейчас выглядит максимально угрожающе, со сталью в глазах, не обещающей Сунёну ничего хорошего. И тот, сдавшись под авторитетом, мощью и силой более старого вампира, рассказывает всё, как на духу. И услышанное удивляет даже Кима. Этот Ли работает фотографом. И в поиске новых локаций путешествует по всей Корее. И вот, пару месяцев назад, приехав в какую-то горную местность, забытую всеми и абсолютно необитаемую, он натыкается на развалины древнего то ли храма, то ли замка. Шикарная находка. Фотографии атмосферные. Но что-то во время пребывания там не давало ему покоя. Исследовав каждый уцелевший камушек, он понимает, что под главным залом что-то есть. С достаточным трудом разломав пол, и спустившись вниз, он обнаруживает небольшое помещение и ящик из железа в человеческий рост, обмотанный тяжелыми цепями. На ящике выкованы иероглифы, но они настолько древние, что он не может прочитать и половину. Но что больше всего его настораживало, так это то, что он буквально чувствовал, что он должен открыть его. Прямо сейчас и здесь, во что бы то ни стало. Он не понимал, откуда в нём это чувство, и это его даже в какой-то степени пугало. Но любопытство тоже было большим, потому после многих попыток, он всё же раскрывает железный саркофаг, и видит там тело вампира. Нетронутый временем, но сильно исхудавший и с кожей, белее бумаги, глаза закрыты, а клыки видны из-под чуть приоткрытых губ. Понимая, что, возможно, совершает ошибку, он смазывает губы вампира своей собственной кровью. Какое-то время ничего не происходит. А потом кровь с губ просто впитывается, как губкой, и древний открывает глаза — абсолютно красные, словно раскалённая лава. Сунён не успевает и пошевелиться, как тот вгрызается в его шею и чуть ли не досуха выпивает. А потом на старокитайском, который Ли понимает с большим трудом, приказывает служить ему или умереть в ту же секунду. Выбор так-то невелик. Древний вампир оказывается и впрямь древним. Судя по его весьма немногим рассказам, ему больше тысячи лет. И половину из них он провёл в саркофаге под храмом. Ничего более господин Тан рассказать ему не пожелал. Из-за него Сунён брал больше крови, но она не утоляла его голод. В конце концов, тот просто приказал привести ему человека. И Сунён привёл. Потом ещё одного. И ещё. Научил, как получать кровь постоянно, чтобы люди не умирали быстро. Тан был не очень доволен, но согласился под аргументом, что власти могут всё же их найти и тогда Тан снова окажется в саркофаге. Тот, разумеется, этого не хотел. Вообще, Сунён откровенно его опасался, потому что Тан ну ни разу не его создатель, а может управлять его эмоциями и буквально только силой взгляда подчиняет своей воле. Сокджин слушал всё молча и с каждым словом всё больше хмурясь. Самому старому вампиру, с которым он знаком, 800 с небольшим. И да, с возрастом появляются некоторые способности ментального характера, но о такой силе Сокджин слышал впервые. Легко влиять на людей, но чтобы один вампир так легко подчинял другого… Спустя несколько часов напряжённых раздумий, было решено, что этот вампир опасен и его нужно ликвидировать как можно скорее и любым путём. *** Подготовка заняла ещё сутки. Из молодых вампиров шёл только Джексон. Сокджин не хотел его брать, но Ван упрямо сказал «Я пойду, потому что там Намджун». Ким долго смотрел на него, а потом всё же кивнул, настояв лишь на том, чтобы Ван ни в коем случае не шёл с ними голодным. А Джексон не дурак, он знал, что между старшим и Намджуном что-то было, и, возможно, даже намного более серьёзное, чем он мог предположить. Но и для него этот человек стал дорог настолько, что Ван готов был пожертвовать своей жизнью, если есть шанс на то, что тот останется жив. Меч ощущается в руке непривычно. Но убить вампира можно только отрубив ему голову, а потом сжечь вместе с телом. Так что с мечами наперевес, пять старых вампиров и Джексон подбирались к покосившемуся деревянному дому в глубине леса. Повсюду лежит тонким слоем снег и стоит тишина. За несколько десятков метров до избушки Джексон улавливает запах крови нескольких людей, и перебивающий всё запах Намджуна. Терпкий, чуть сладкий, не сопоставимый ни с одним конкретным запахом, но принадлежащий только ему одному. Джексон уже готов броситься и ворваться внутрь домишки, как дверь открывается и на пороге возникает древний. Джексону стоит усилий не остановиться, не замереть под волнами мощи, невидимо расползающимися от этого вампира. А потом они дерутся шесть против одного, всё равно с ощущением, что они вот-вот проиграют. У Джексона кровоточит царапина на лице, но он не обращает на неё внимания, когда Ифань, ловко вывернувшись, мечом отрубает руку древнему, сжимающую меч, а Минсок в тот же момент сносит тому голову. Они все тяжело дышат, но Джексон, даже не переведя дыхания, бросается в дом. Открыв дверь дальней комнаты, он видит пять кроватей с пропавшими людьми, а на одной лежит Намджун. Бледный до серости, исхудавший, с потрескавшимися губами, запавшими глазами, под которыми тёмные круги. Он дышит прерывисто и неглубоко, а сердце стучит медленно и натужно. В мгновение оказавшись около него, Джексон трясет его за плечи, но тот не реагирует. Тогда Ван с размаху бьёт его по щеке, и второй раз. «Ну, давай же, давай». Веки Намджуна дёргаются, и он с усилием открывает глаза. — Эй, ты слышишь меня? Намджун? Продержись ещё немного, мы вас отсюда вытащим. Но парень как будто не осознаёт, что ему что-то говорят. Он с трудом разлепляет губы и шепчет еле слышно: — Не хочу…забывать… И Джексону кажется, что он падает в ледяную воду. Потому что он, конечно же, сразу понимает, что Ким имеет в виду. Тот их разговор утром. Как Ван деланно небрежно бросил, что они могут всё забыть, если Ким хочет. И вот его ответ. Джексон смотрит на него секунды, словно в ступоре, и не может поверить, а Намджун слегка улыбается ему уголками губ, но тут его глаза закатываются и сознание ускользает от него. Джексон слышит, как его сердце начинает стучать неровно и как-то рвано, и от этого вампира бросает в дрожь. — Нет, нет, нет. Намджун! Внезапно за спиной он чувствует чьё-то присутствие, и, повернувшись, видит Сокджина. Он смотрит на Намджуна нечитаемым взглядом, а челюсть его крепко сжата. В голове Джексона словно переключается какой-то рычаг. — Обрати его, — он кидается к своему создателю, понимая, что сейчас решает за Намджуна, но не может по-другому. — Он умрёт сейчас, обрати его! Сокджин не двигается. — Ты должен сам его обратить. Если это сделаю я, то он будет привязан ко мне, будет иметь со мной связь, которая ему не нужна. Я хотел бы этого, но не буду поступать так с ним. Джексона накрывает волна паники, когда сердце Намджуна замедляет свой ход с каждым ударом. Он же не сможет, он не сумеет, он не обращал никого! Он вцепляется в воротник сокджиновой куртки. — Сокджин, пожалуйста! Тот хватает его за запястья и смотрит прямо в глаза, чуть повышая голос. — Ты должен сделать это сам, Джексон. Он перестал любить меня, но я не хочу, чтобы он меня возненавидел, — глубоко вздохнув, он продолжает уже спокойнее. — Ему нужен не я. Ему нужен ты, а он нужен тебе. Я это вижу. Ты справишься. Ты ведь знаешь, как это делается. В любом случае, я помогу тебе, потому что я здесь. Но обратить его должен ты. И то ли это связь с создателем срабатывает, то ли Сокджин его и впрямь убеждает, но Джексон кивает, поджав губы. Его собственный пульс подскакивает, когда он опускается на колени перед лежащим на кровати Намджуном. Он аккуратно приподнимает его голову одной рукой, а вторую прокусывает удлинившимися клыками и подносит к губам Намджуна. По-хорошему, конечно, для обращения нужен обмен кровью, но критические ситуации требуют критических решений. Для Намджуна-то, в принципе, разницы не будет, а вот Джексону нужно отдать ему большое количество крови, чтобы запустить процесс обращения. Алая жидкость окрашивает бледные губы и попадает в рот. Намджун сглатывает непроизвольно, и Джексон облегченно выдыхает. Если бы рефлекс уже отключился, то ничего сделать было бы нельзя. Кровь вампира может излечить даже тяжелые раны, вылечить от болезней, но не вернуть с того света. Намджун пьёт его кровь, а Ван думает лишь о том, что решил за него, поступил как эгоист. Но пусть даже Намджун его возненавидит, но не умрёт сейчас.