Создатель не играет в кости

      Иначе как насмешкой вселенной это не назвать. Изысканно грубой, бессовестно меткой. Нет, Создатель, если он и есть, точно не играет в кости. Всё складывалось, как отработанный и выверенный до мелочей чей-то план. Это просто не могло быть случайностью. Слишком уж пошло для страниц Истории. Слаженным механизмом, словно по щелчку пальцев, всё покатилось в бездну протяжённым узором доминошек. И только когда на пол упадёт последняя станет виден и понятен весь рисунок и замысел. Но вряд ли это кто-нибудь увидит.         Алларос был одним из лучших охотников в клане долийских эльфов. Он не в коем разе не гордился подобным. Это недопустимо быть «одним из»! Он старался каждый раз уйти дальше от отряда, потратить меньше всех стрел, добыв при том больше, чем товарищи. По молодости он даже бегал к реке отчищать стрелы, чтобы убрать их в колчан и сделать вид, что они и не использовались больше. К счастью, Алларос быстро смекнул, что никого подобным не впечатлить, в те небылицы, что он плёл никто всё равно не верил, а потому позориться подобными байками он перестал, предпочитая совершенствоваться в стрельбе. И пусть он до скрежета зубов ненавидел свой лук, тетиву, что вечно режет пальцы, необходимость замирать на ценные мгновения, чтобы смертоносный наконечник наконец вонзился одним точным ударом в живую плоть, то была необходимость. Не бегать же с парой ножей за оленем по лесу!        Эльфа, выросшего в дали от людских поселений, всегда необъяснимо тянуло к этим загадочным для него существам. Высоким и мощным, по-своему красивым. С годами интерес таял под гнётом хоть и небольшого, но опыта общения с шемленами, тонул в повседневной рутине. Причём интерес не только к людям, ко всему новому, к жизни. Алларос долго не хотел признаваться себе, что, закрывая глаза вечером, под плотной тканью шатра, он не хочет открывать их утром. Потом признался, легче не стало. Хранительница утверждала, что они едва ли не последний остов свободы и эльфийских традиций. Молодой эльф задыхался, ощущая, что по-дурости барахтается в трясине.        Клан Лавеллан избегал вмешательства в политику. И каково было удивление Аллароса, когда хранительница отправила его шпионом на церковный конклав, говоря, что события там отразятся на всех эльфах в мире. Забегая вперёд, не только на эльфах. Алларос не был до конца уверен и старался сильно не задумываться: решили ли от него так причудливо избавиться соклановцы или же действительно грядёт нечто, о чём стоит узнать первыми?        Произошедшее на конклаве превзошло все возможные ожидания, не только заскучавшего в исследованных вдоль и поперёк лесах эльфа. Почти полное отсутствие воспоминаний о взрыве кислым привкусом сожаления оседало на языке. Или это была всё-таки кровь. В любом случае он пропустил такое веселье!        Но как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны злее волки. Его бедного и несчастного, как оказывается единственного(!) чудом выжившего на конклаве потащили к зелёной дыре в небе, так называемой «Бреши». Не иначе как добить. Он только пришёл в себя и то не весь. Но судя по серьёзно-встревоженному лицу Кассандры, — так звали женщину-воина, что кажется, жаждала, обвинив его во всех грехах, отгрызть голову, — дело и впрямь не требовало отлагательств.         Конечно, он согласился помочь всем, чем сможет. В какой-то мере это было и в интересах самого Аллароса. Левую ладонь жёг странный порез, источающий тот же зелёный свет, что и портал в мир демонов. Если эта штука и правда может его убить… Не этого ли ты и хотел последние годы?        Однако падать с разрушившегося моста, чудом оставаясь не погребённым под камнями и толщей льда, было больно. Воительница, уверенно проигнорировав робко трещащий на реке лёд, бодро кинулась на демона, что появился из того самого разрыва. Точнее из какого-то магического осколка, который так смачно шмякнулся в реку, вылетев из разрыва. Алларос в детстве провалился зимой под лёд, ему не понравилось, повторять опыт не хотелось. Он осторожно поднялся на ноги, стараясь сохранить равновесие, и туго сглотнул, поднимая глаза на демоническую пиявку. Да-да, «держись за мной». Быстро оглядевшись, эльф схватился за чьи-то клинки, вряд ли они когда-то уже пригодятся своему хозяину. Оружие приятной тяжестью оттягивало кисти.         Любимой частью охоты у Аллароса была разделка туши. Иной раз нужно было принести добычу предельно целой, но в остальное время необходимо спустить кровь, вырезать необходимое, снять шкуру. Ему нравилось ощущать, как лезвие легко разрезает кожу, отсекает мышцы друг от друга, от кости.         Криво усмехнувшись, эльф увернулся от первой атаки демона, уходя в бок и за спину слитным движением. Эффективны ли простые кинжалы против подобной твари? Не проверишь — не узнаешь. Под рёбрами зашевелилось, казалось, забытое чувство азарта. Либо ты, либо тебя. Когда ты смотришь в глаза противнику, ловишь предсмертный крик и агонию, нельзя ощутить и близко подобного прячась в кустах с веником стрел.         Небольшая стычка разогнала по телу горячую кровь, даря возможность чувствовать себя живым. Даже подыхать расхотелось.         Алларос ухватил не менее возбуждённую воительницу за локоть, едва не получая ребром щита, и оттащил к берегу прежде, чем услышать, как от очередного снаряда из Бреши трещит лёд и толща воды погребает демоническую пиявку. Круг замкнулся. Хотя вряд ли тварь так легко утопить.        — Брось оружие! — не восстановив ещё дыхание, потребовала Кассандра, направляя свой меч уже на незадачливого спасителя, коим она его, конечно, не считала.        Алларос насмешливо вскинул правую бровь, но проглотив ехидный комментарий, показательно наклонился, чтобы положить кинжалы.  Мысленно он молил богов, чтобы у женщины проснулись крупицы разума. Их же проглотят и не подавятся, если они оба не будут в состоянии дать достойный отпор. Руку и так словно разрывало на части, что в глазах темнело и хотелось выть, но пока он хотя бы способен держать в руках кинжал. Одна она не справится, должна понимать.        К счастью, справедливость восторжествовала, ему великодушно разрешили оставить клинки. На время во всяком случае точно.        Знакомство с эльфийским магом-отступником и гномом прошло более чем познавательно. Этой «меткой» удалось закрыть мелкий разрыв, что давало надежду и залатать огромную дыру в небе. Только чего это могло им всем стоить? В частности, самому Алларосу. Эльфы обменялись взглядами, без лишних слов было понятно, что скрывалось под этим осторожным «возможно». Алларос чуть скривился, словно бы съев сразу половину лимона, и посмотрел на Брешь. Одно дело каждый вечер засыпать с трусливым желанием никогда не существовать и совсем другое осознавать, что ты на самом деле можешь умереть. И не то чтобы у тебя есть большой выбор.        Прибывая в столь безрадостных думах, при встрече с канцлером Родериком и рыжей девчушкой, кажется Лелианой. Алларос только что и попытался напомнить о зияющей в небе дыре, когда Кассандра и канцлер сцепились. Эльф в очередной раз подивился мечущейся человеческой душе. Вот только что воительница сама готова была задушить его голыми руками, как теперь не менее яростно его защищает. Конечно, в этом были виновны обстоятельства, зародившаяся в душе Искательницы надежда, что можно что-то сделать, вернуть на круги своя. Пусть для этого и придётся использовать преступника. Тем не менее было от этого как-то по-особому ехидно-приятно. Не под конвоем, советуясь. Последнее особенно поразило Аллароса, что он не удержался от лёгкого укола.        Однако в ответ он получил лишь прямое заявление, что он единственный кто обязан выжить и попытаться закрыть Брешь, как разрывы на пути сюда. Словно на зло, он предпочёл идти горами. С опаской и сомнением вслушиваюсь в недовольное ворчание Кассандры. Зря переживали, только под ноги смотреть надо и делов-то. Удалось спасти даже парочку солдат, что попали здесь в передрягу.        Чем ближе они подбирались к Бреше, тем мутнее становилось сознание. Алларос предусмотрительно отошёл за спину воительницы, ловя изучающие взгляды Соласа. Рука невыносимо болела, так что наизнанку выворачивало и хотелось её отгрызть, метка горела всё ярче. Интересно, а на мёртвой плоти оно может работать или эта пакость питается его силами? Похоже последнее. Получить подтверждение от отступника Алларос не успел, всё закрутилось с неведомой скоростью.         Демоны. Огромный демон. Крики. Стоны. Стрёкот и гул Бреши. Звон крови в ушах, когда спину обожгли камни после падения на них. Казалось, Алларос на одном упрямстве поднялся на ноги, вскидывая левую руку, чтобы закрыть Брешь и с чистой совестью потерять сознание.