Создатель не играет в кости

      Возвращаться в мир живых было болезненно неприятно. Несмотря на растопленный камин было холодно, откуда-то задувал с завыванием ветер, занося вместе запахом гор людской гул с улицы. Алларос перевернулся на бок, стараясь натянуть дряблое одеяло на макушку. Даже для эльфа оно было коротковатым. Бессильно рыкнув, он откинул бесполезную тряпку вовсе и вперился взглядом в потолок. Глаза щипало от колючего морозного света, который пробивался в распахнутое — и кто только додумался? — окно, под кожей головы словно неведомые паучки сплели свои паутины из нитей стали, что болезненно врезались в кость.       Что ж... Он хотя бы жив. Руку уже не пытается разорвать на части жуткая магия из Завесы. И даже мир не рухнул. Кажется... Пока во всяком случае.       Городская похоже эльфийка с разочарованным дребезгом каких-то склянок выронила коробок и бухнулась на колени рядом, лепеча что-то извинительное. Алларос сморщился от столь жалкого зрелища, унизительна была даже сама мысль, что они сородичи. В клане городских эльфов не любили на ровне с людьми, считая, что те предали предков. Алларосу они не нравились тем, что позвали людям господствовать над собой.       Тем временем эльфийка несколько раз повторила про Кассандру, которая немедленно хочет его видеть, и юркнула за дверь. Алларос надеялся, что не для суда, он к нему ещё не готов. Пошарив по помещению взглядом, он с сожалением не нашёл чем бы можно было промочить горло. Зато на стуле обнаружилась одежда, в которую эльф и облачился. Накидывая и поправляя длинный жилет, он мимоходом пробежался взглядом по заметке его лечащего врача, лежавшей на столе. Интересно, сколько он провалялся? Упомянутым в записке магом, вероятно был Солас. Едва ли они нашли кого-то ещё, кто мог бы хоть что-то понять в подобном.       Ощущение от этого отступника было странное. С одной стороны, появлялось желание ощетинится диким зверем на сородича, будто бы его сейчас палками загонять обратно в клан. Он был неприятным напоминанием, которое Алларос старательно игнорировал. Признаваться, что возвращаться к своим не хотелось, было не сильно стыдно. Себе по крайней мере.       Но было ещё кое-что, от Соласа веяло чем-то родным и забытым. Он был умён и многое знал, говоря с уверенностью. Было видно, что у него были свои убеждения, которые он не скрывал, но в то же время он обладал живой мыслью. Это подкупало, заставляя смерить гордыню, смягчить тон, не выстраивая в голове колких ответов, а говоря в какой-то степени открыто. Даже взгляд со смесью отцовского снисхождения и исследовательского любопытства не сильно раздражал. Но было на дне этих глаз что-то ещё. Что-то, что заставляло с жадностью ловить каждое слово, в надежде раскрыть какую-то тайну, которой возможно и нет.       Вдохнув и выдохнув, Алларос поправил ещё раз ворот жилета и толкнул грубо сколоченную дверь. Глаза резануло безжалостное горное солнце, вынуждая зажмурится и вскинуть руку, прикрывая лицо. Немного привыкнув, эльф моргнул пару раз и огляделся.       Каково было удивление, когда солдаты, заметив его вытянулись два ряда по бокам приветствуя и создавая собой своеобразный коридор. Они... Восхваляли его?.. Алларос кинул взгляд на небо, где всё ещё зияла брешь. Не сработало же. Почему?       Немного растерянно и смущённо он кивал на какие-то возгласы, проносясь стрелой по живому коридору к церкви, где предположительно и была Кассандра. Сейчас желание увидеть хоть одно знакомое лицо было сравнимо с жаждой в пустыне. Ловить на себе не презрительные взгляды с кривыми усмешками, а... благодарность?.. Было странно и непривычно.       Эльф почти облегченно выдохнул, когда за спиной закрылись двери церкви, и прикрыл на мгновение глаза, стараясь справится с головной болью и подкатившей к горлу тошнотой. Может ему нужен постельный режим пару дней и зря он подорвался?       Он даже улыбнулся, заслышав громогласный голос воительницы на другом конце коридора. По телу ленивой волной разливалось облегчение. Оттолкнувшись от промёрзшего дерева, Алларос двинулся на звуки спора. Замер у двери, прислушиваясь к диалогу и стараясь ухватить суть, после решительно вошёл.       Его не любили отпускать далеко от стоянки, только на охоту. Словно боялись, что взбалмошному эльфёнку дай только волю, сбежит при первой возможности. Хотя, казалось бы, не велика потеря. Да и на конклав по итогу всё равно его отправили. Впрочем, ограниченность в общение не мешала молниеносно оценивать обстановку, кто друг, кто враг, а кто цель. Неважно, в лесу на охоте или при редких вылазках в город. А иногда люди и сами забредали на стоянку клана.       Вот и в данный момент взгляд заметался по комнате. Врагом был Родерик, возможным другом Кассандра. Под вопросом оставалась Лелиана, вроде как она была с Искательницей заодно. Но! Ни в чём нельзя быть до конца уверенным. А что касается цели... Как не прискорбно было это признавать, целю было он сам, — Алларос.       Конечно, сдаваться на волю правосудию не хотелось. Он хоть и был непричастен к взрыву массовой гибели... А вдруг был? Зато вот Кассандра видела в нём надежду, а значит его не вздёрнут на ближайшем суку.       Воительница читалась легко, как открытая книга. Достаточно было робко напомнить о себе, о метке, словно оправдываясь, что он сделал бы больше если бы мог. Канцлер, уцепившись за слова о выжившем, тут же бросился в обвинения. Но на этот раз Алларосу можно было самодовольно молчать. Кассандра заступилась за него разъярённой медведицей, что лишь убедило эльфа в правильности хода.       Естественно, она не верила ему. Но и выбора у них особо не было. Стыдно признаваться, и Алларосу деваться было некуда. Зияющая в небе дыра и её частица у него на руке пугали. Сам факт личной неизбежной причастности к чему-то тоже пугал. Одно дело быть одним из лучших охотников и совсем другое единственным ключом к двери, которою нужно закрыть. ***       Инквизиция.       Так объявила Кассандра, смачно приложив талмудом по столешнице. Заставляя, морщится от прострелившей голову боли. И всё-таки ему стоит ещё немного поспать. Именно поспать, а не проваляться соломенной куклой.       Безусловно он согласен. Всё ради восстановления мира и порядка, привычного уклада, от которого он так яростно рвался сбежать. Дорвался...       Получив вольную, Алларос убрёл к себе бессовестно отсыпаться пару дней, пока Искательница с Тайным Канцлером бегали, собирая по крупицам Инквизицию и формируя это во что-то более-менее похожее на серьёзную организацию. Нужно отдать им должное, в довольно короткий срок они отыскали верхушку, объявили набор в рекруты, привлекли ремесленников и торговцев, даже спохватились и пошили флаги. А возможно, те уже имелись и просто ждали своего часа по пыльным углам. Вроде мелочь, но чуть ли не самая важна. Всё это символ принадлежности к определённому кругу, что-то что помогает ощутить себя частью целого. Нужной частью. Как ни крути, сейчас именно это всем и нужно.       Народ испуган и подавлен. Скорбь по их Верховной Жрицы скорее была оправданием, чем реальной причиной. Оказаться на пороги гибели перед чем-то необъяснимым, чуждым, абсолютно не понятным, вот что угнетало на самом деле. И самое жуткое было то, что от тебя не зависело ровным счётом ничего, умрёшь не только ты, весь мир. Даже дело не в смерти. Хаос. Да. Именно это вселяло животный ужас в сердца.       За те несколько дней Алларос почти не выбирался из своего импровизированного личного убежища, он много спал, глотал безвкусную пищу, снова спал, донимал расспросами Соласа, что любезно его навещал. Даже разок выбрался и посидел за пинтой эля в таверне с Варриком.       Через пару дней безделья по его душу пришла Кассандра, чтобы устроить военный совет. Подождите. Напомните-ка с кем они воюют? С дыркой в небе? С ордой демонов, что из неё вылезает? С отступниками? Храмовниками? Церковью? Со всем Тедасом? Какая интересная миротворческая организация, однако. Впрочем, Алларос придирался. Не со злобы, просто страшно. Он не герой из сказок, чтобы так просто распрощаться с хоть и ненавистным, но привычным до мозолей укладом.       Искательница, наконец, официально представила его совету и совет ему. Всех этих людей эльф видел мимолётно, из окошка, пока прятался в домике. И они о нём ожидаемо слышали. Лелиану он уже даже знал, можно сказать, давно. С военачальником они даже столкнулись разок на улице, когда Алларос выполз проветриться.       Леди Монтилье, их посол, пожалуй, вызывала больше всего симпатии. Аккуратная, красивая, изящная. От неё шёл мягкий согревающий свет. Жёлто-золотое платье гармонировало со смуглой кожей. Антиванка располагала уже одним своим видом, журчащая речь напрочь отбивала желание спорить, остужая пыл.       Лелиана всё ещё немного пугала. Алларос старался не думать об этом, чуть дёргано ухмыляясь и стараясь удерживать её взгляд, будто это могло как-то его спасти.       Каллен Резерфорд выступал пока неоднозначным. Возможно, вбитые кланом устои заставляли немного настороженно относится к человеческим воинам. А возможно, что здесь и впрямь было что-то не так. Уж больно чистенький.       Услышав про своё новое прозвище, Алларос снисходительно усмехнулся, ловя чуть задорный взгляд Жозефины, и закатил глаза. Вестник, как же. Эльф — Вестник Андрасте. Какая ирония. Но Кассандра права, людям нужно во что-то верить. Особенно сейчас.       — Неплохой такой титул. Не тяжеловат? — попытался снять напряжённую обстановку Каллен.       Алларос вскинул брови. Храмовники шутят? Какая прелесть. Окинув быстрым взглядом чуть потемневших советников, которые похоже шутки не оценили, эльф хмыкнул, снова смотря на военачальника. Он и сам похоже понял, что ляпнул не то. Это было понятно по чуть растерянному взгляду щенка мабари. А минуту назад он походил скорее на грозного льва. Особенно эта накидка с мехом. У Аллароса всё собрание покалывало пальцы от желание его пощупать. На вид мех казалось должен быть мягким тёплым и очень ласковым.       — В самый раз, Кудряшек, — хохотнул Алларос и подмигнул Каллену, вгоняя тем самым последний гвоздь в метафорическую крышку метафорического гроба.       Естественно, это вызвало недовольство Искательницы, Лелианы и, кажется, только Жозефина вежливо сдержала смешок. Прозвище, данное бывшему храмовнику ещё в Киркволле, эльф узнал у Варрика, когда они как раз и обсуждали его книгу в таверне под эль.       — Впрочем, это лишь слова, — посерьёзнев вернул внимание к делу Алларос. — Громкие, но беспочвенные. Едва ли это всё тянет на волю Создателя, уж простите. Скорее уж на промах в расчётах, того кто устроил всё это.       Он глянул на свою левую руку не таясь. Его беспокоило эта метка, бессмысленно было утверждать обратное.       — Но народу нужна вера во что-то, не так ли? Вестник так вестник. Мне не жалко. А церковь сама виновата, не отвернись, может заполучила бы очередного святого, склонила бы на свою сторону больше людей, — Алларос сжал руку в кулак и опустил, смотря в стену за правым плечом командора. — Нужно завоевать доверие простого народа в первую очередь, нескольких влиятельных людей. Тогда любой их неосторожный шаг может сделать из Инквизиции великомучеников, и они потеряют часть власти.       Жозефина и Лелиана одобрительно кивнули. Поскольку Алларос сам признал себя символом, то придётся побегать потрудится, примелькаться, желательно в хорошем свете. Для начала вот поговорить со Жрицей, которая пребывала во Внутренних землях. А ещё не забывать, что у них действительно война. А для победы в войне нужна армия. Из воздуха она увы не берётся. Ну... Не людская во всяком случае.       Глупо полагать, что они смогут урегулировать отношения магов и храмовников. Но хотя бы отогнать их от мирных сельчан, не бескорыстно, конечно. Инквизиции нужны кони, провизия, свободные дороги. И хорошая репутация, да. Поэтому Алларос вежливо улыбается всем и каждому, соглашаясь помочь и игнорируя презрительные порой взгляды. Волки? Прогоним подальше, чтобы не жрали скот. Расчистить места для сторожевых вышек? Мы их сейчас быстренько. Найти убредшего куда-то друффало? Конечно! Никаких проблем!       Попутно Алларос тренировался закрывать разрывы. Концентрировать магическую энергию, которой он никогда не обладал. Стоило не малых усилий, чтобы дырка закрылась. Пару раз они разрастались лишь больше. Варрик бранился сквозь зубы, делая пару шагов назад и вскидывая Бьянку. Кассандра с воинственным кличем бросалась бой. А Солас превращая очередного демона в ледяную статую, как-то по-звериному юрко подскакивал, оказываясь рядом и помогал справится с меткой и разрывом.       Солас вообще выглядел подозрительно осведомлённым во всём этом. Алларос мог бы спихнуть на богатый жизненный опыт уверенность действий и слов, на природное любопытство и исследовательский склад ума, жаждущий новых знаний, столь достоверную информацию. Мог бы, если бы не хотел везде увидеть подвох и второе дно. ***       Вернувшись из слегка затянувшегося похода во Внутренние земли Алларос, недовольно ворча и потягиваясь, поплёлся за Искательницей в ставку командования. Заметив в коридоре Мать Жизель, распрямил плечи, натянул улыбку и вежливо поприветствовал, выдохнув только за дверью их каморки. Они с Кассандрой быстро просмотрели все отчёты за время их отсутствия и вкратце обрисовали ситуацию сами.       Жозефина протянула письмо лично Алларосу. С сожалением ему пришлось вспомнить, что он Лавеллан. А он как-то уже и пообвыкся в Убежище, хоть и провёл куда больше времени во Внутренних землях. Но он привык! У него даже стало получаться закрывать разрывы! Хотя страх до сих пор накрывал ледяной волной, когда посреди боя приходилось застыть, концентрируя энергию в нужном русле. Но он не хотел в клан!       Так. Подожди. Никто туда никого не гонит. Хранительница лишь вежливо интересуется, а не держат ли его такого несчастного и горячо любимого насильно. О, нет, хранительница, не волнуйся.       — К вашему народу нужен осторожный подход. Эльфийский писец может составить послание и рассказать, что с эльфами в Инквизиции обращаются хорошо, — услужливо предложила посол, заглядывая в лицо и будто читая в его взгляде все те позорные мысли и страхи. Только вот от такого взгляда Жозефины не было ощущения, что тебя раздели до гола и обыскали, как это порой случалась с Лелианой. Леди Монтилье была мягкой, тихой и осторожной как поступь кошки. Вселяя, возможно, ложную уверенность, что твои тайны не будут вскрыты.       — Я могу отправить солдат. Эльфы поймут, что вы в безопасности, а к Инквизиции стоит отнестись серьёзно, — мгновенно предложил альтернативу Резерфорд.       Алларос перевёл взгляд на командира. Отправить людское войско к долийскому лагерю. Подспудно такая мысль была и у самого эльфа, но он откинул её как не очень разумную. Впрочем, в этом что-то было.       — Леди Монтилье, будьте так добры, — обратился к послу с лёгкой улыбкой Алларос. — Но в даже небольшом отряде есть смысл. Разведаем земли к северу, может показав силу, организованность войск, — Алларос выразительно глянул на Каллена, надеясь, что тот поймёт намёк. — Сможем повысить влияние, показать, что мы готовы. Чьи земли рядом?       — Герцога Викомского, — подала голос Лелиана. Она всегда говорила тихо, но её слова всегда слышали и слушали.       — Возможный союзник или противник. Пройдёмся небольшим парадом, может внемлет гласу разума и присоединится, — Алларос усмехнулся и потёр переносицу.       Закончив с делами, они разбрелись кто куда. Жозефина в свой кабинетик прямо в храме, Лелиана упорхала к своим разведчикам. А они втроём — Алларос, Искательнца и Каллен — молчаливо проследовали вниз по ступеням. Незадолго до первых ворот эльф махнул рукой советникам, прощаясь и отвалил в выделенный домик спать. И плевать, что солнце ещё высоко.