Создатель не играет в кости

      Эльф подорвался рано утром. Во-первых, болела рука; во-вторых, из-за того, что он вчера уснул рано, и организм уже успел отдохнуть. Алларос честно попытался уснуть обратно, но привычки взяли верх. Неторопливо одевшись и приведя себя в порядок, он выполз во двор, щурясь на горное солнце и ворча.       И куда себя деть?       Была своя прелесть в ранних подъёмах, но только когда все остальные спят. Вставать незадолго до рассвета, сбегать в лес, в сонную тишину утра, собирая на одежду росу и дрожа от прохладного ветерка, проскользнувшего меж ветвей. Здесь тоже был ветерок, не такой ласковый, правда. Да и не ветерок вовсе, а вполне полноценный ветрище, колючим порывом сбивающий с ног.       Алларос ругнулся сквозь стиснутые зубы, неловко взмахивая руками в попытке удержать равновесье. За ночь ступени заледенели, а снега выпало слишком мало, чтобы улучшить сцепление, но достаточно, чтобы не заметить подвоха.       — Вестник! — крепкая хватка за плечи удержала от приветствия носа со льдом. Только мышцы тянуло слегка болезненно в районе голени. — Осторожнее.       — Благодарю. Я в порядке, — кивнул дежурному Алларос, находя более устойчивое положение и только тогда отпуская любезно подставленные руки.       Стало крайне неуютно и неловко под странным взглядом солдата. Эльф не помнил, чтобы когда-нибудь на него смотрели с такой смесью благоговения, почти восхищения и почитания. От этого и мурашки по спине шли, заставляя съёживаться, и вместе с тем где-то между лёгкими разворачивался огненный цветок, и его жар приятно грел, принуждая вытянуться, расправить плечи и гордо вскинуть голову.       Обе крайности не внушали доверия и казались опасными. В целях сохранения баланса, Лавеллан выпрямился и встряхнул головой, смахивая с лица выбивающиеся из хвоста пряди, ещё раз кивнул спокойно солдату с вежливой полуулыбкой и спокойно прошёл до ворот, впредь ступая внимательнее.       В нижней части, где располагались конюшня с кузней и множество палаток, как ни странно, ветра было меньше. Должно быть поток воздуха неудачно закручивало между множества построек. Ан нет, ветер был везде зверский. Неожиданный порыв снова чуть не сбил с ног.       Алларос обхватил себя руками, уже думая, что выходить в такую рань на улицу было не лучшей его идеей. Снующие тут и там рекруты тоже не улучшали настрой. Поднявшийся от ветра воротник можно было и не опускать, тот очень удачно прикрывал шею. Может разминка спасёт положение, разгонит кровь по телу?       Вон, цепким взглядом выхватывая ошибки у подчинённых и поправляя, Резерфорд тоже стоит зябнет. А так и не скажешь, но губы посинели. Давно стоит? Судя по положению солнца, оно уже часа два как взошло, а значит не так уж и рано всё-таки. Поднялись на тренировку они наверняка чуть ли не с первыми лучами. Алларос мысленно поаплодировал выдержке мужчины.       Возможно, храмовников муштруют ещё жёстче, поэтому пару часов на морозе постоять для него не такая уж и проблема. А может эта накидка действительно такая тёплая? К тому же он в доспехи. А тот сильно нагревается на солнце? Метал ведь быстро нагревается. А как выдерживают храмовники, которые полностью в них закованы? Это же спечься можно в таком панцире. Как черепашки. Интересно, если храмовника в его обмундировании опрокинуть на спину, он тоже будет барахтаться и пытаться перевернуться?       Представив такую картину, Алларос не сдержал смешка, ловя косой полный недоумения взгляд, проходившего мимо разведчика Лелианы. Странно, наверное, встретить хохочущего непонятно от чего на морозе эльфа с зелёной дыркой в руке. Пожалуй, Алларос так же бы смотрел, как этот разведчик. Нет, надо себя куда-то деть, пока за сумасшедшего не приняли.       Алларос огляделся. Касандры на её привычном месте не было. Наверное, спала ещё. Жаль, она как не странно стала привычной уже за последние дни и в её компании было даже комфортно и будто бы…безопасно, что ли? Не как с матерью, скорее с верным и надёжным товарищем. И всегда забавляло, как она возмущённо пыхтит на шутки и уколы Варрика, не находя слов для ответа. Но всё это беззлобно, как-то по-особому уютно.       Касандру можно было бы вытянуть на спарринг. Это помогало изучить повадки соратника и лучше ориентироваться во время настоящего боя. Может просто присоединиться к рекрутам? Не зазорно же встать с ними во одну линию, так сказать, ближе к народу. Эта мысль как-то неправильно царапнула по самолюбию. Но Алларос всё же встал чуть в стороне. В любом случае прежде стоило размяться.       Через пару упражнений стало ощутимо теплее, а мышцы приятно тянуло. Алларос расставил ноги чуть шире плеч и наклонился, оставляя на снегу два следа от ладоней. Усмехнувшись, он сделал такой же отпечаток возле правой ноги, снова посередине, потом у левой и опять к середине.       Оглядевшись для проверки обстановки по привычке Алларос пересёкся взглядом с Калленом, который внимательно и с некоторым интересом наблюдал за ним. Поняв, что его заметили бывший храмовник быстро отвёл взгляд, что-то крикнул рекрутам, но довольно быстро восстановил зрительный контакт. Лавеллан так и замер, словно на охоте, чтобы не спугнуть зверя. Резерфорд мало походил, конечно, на пугливого зайку, но и до волка не дотягивал с этими своими добрыми медовыми глазами. Чем-то их цвет напомнил пенный эль из таверны. Тут же захотелось пропустить пинту-другую в дружеской компании Тетраса.       Каллен уже разомкнул губы, чтобы что-то произнести, но они были слишком далеко друг от друга, чтобы это не стало криком. Алларос распрямился прогибаясь назад, чтобы снять напряжение с поясницы, которая не очень оценила позу, в которой эльф застыл. Надо было подойти к Резерфорду, спросить, что тот хотел, вдруг дело какое-то важное. Впрочем, тот сам уже направлялся к Лавеллану, дав солдатам передышку.       — Доброе утро, командор, — протянул Алларос, потягиваясь. — Я весь внимание.       — Вестник, — Каллен замялся, растеряв видно по дороге всю решительность. — Мне показалось вы хотели что-то сказать.       — Оу, — Алларос примирительно улыбнулся. — Видно, мы недопоняли друг друга. Впрочем, — придержал он Резерфорда, уводя под локоть в сторону стенда с тренировочным оружием. — Вашей компании я рад. И давай без лишнего официоза, Каллен. Как на счёт дружеского поединка, м?       Алларос вытащил два одноручных меча и один протянул Каллену. Это для маленького эльфа и впрямь было бы неплохой практикой, потому что сэр рыцарь был выше едва ли не на голову и раза в полтора сильнее вероятно. Во всяком случае, под этой меховой накидкой и доспехами создавалось именно такое впечатление. Так что это отличный выбор, ведь на поле боя никто не будет делать поблажек из-за неравных сил. Было бы просто смешно.       — Насколько я заметил вы предпочитаете кинжалы, — Каллен принял оружие, примиряясь. Его губы дрогнули в некоторой почти нежной ухмылке. Шрам потянулся следом. Интересно, он доставляет какой-то дискомфорт? — Не мечи.       — Для разнообразия, — Алларос крутанул оружие на пробу и встал в стойку. — Полжизни я пробегал с луком по лесу, так что всё очень переменчиво и нужно быть готовым к любым поворотам судьбы.       — И то верно, — согласился Каллен, вставая напротив и жестом приглашая нападать первым.       — Будем знакомится, командор, — Лавеллан сделал первый выпад, несколько неловкий в силу привычки к другому оружию. — Моё имя Алларос. И прошу впредь именно так меня и звать. При народе, так и быть, Вестник Андрасте, но не при личном общении.       — Алларос, — будто первый раз слыша, повторил Каллен. — Хорошо, как вам угодно, — он улыбнулся и тоже сделал пробный выпад. Алларос ушёл в бок, тормозя на середине движения левую руку. Без кинжала ей удар не отбить.       — Можно Ал. Варрик стал так звать с недавних пор. Сокращение куда удобнее.       — Рад знакомству, Ал, — неожиданно рядом тихо и коротко рассмеялся Каллен. — Полжизни с луком говорите? А даже для меча подходите слишком близко. Замёрзли, что так жмётесь?       Кисть с оружием сжали и дёрнули вбок, разворачивая так, что плечо ударилось о нагрудный доспех. Алларос недовольно шикнул и попытался вырваться, но в итог только выронил меч и оказался прижатым к бывшему храмовнику. Нос тут же защекотала шерсть накидки. А она действительно тёплая. Помнится с месяц назад при официальном знакомстве, он размышлял какого это запустить в неё пальцы. Мех действительно оказался тёплым, но не таким мягким как на первый взгляд.       — А вы со всеми противниками обнимаетесь, Каллен? — звук частично потонул в накидке, и фраза прозвучала уже не так насмешливо-колко, как задумывалось. — Или я чем-то особым заслужил такой внезапный порыв нежности? К слову, будь у меня кинжал, вы бы обзавелись лишней дыркой в животе, — для наглядности Алларос тыкнул двумя пальцами свободной руки мужчину в незащищённую доспехом область.       — Кхм, вы… Однако вы без кинжала, — Каллен прочистил горло и, смутившись всего на секунду, вернул этот чуть наглый тон. Из каких глубин своего образа несчастного щенка он его вытаскивал? У Аллароса было всё ещё неоднозначное отношение к этому мужчине. Что-то было не так. Что-то опасное. — И я мог бы сделать так.       С этими словами Резерфорд перехватил свободную до сих пор руку эльфа и взял вместе со второй одной своей рукой, занося их над головой. В груди мгновенно поднял голову страх. Человек был сильнее его значительно и, Алларос уверен, мог играючи свернуть ему шею, как дворовой птице на убой. Туго сглотнув, под влиянием разрастающейся иррациональной паники, Алларос задёргался и случайно заехал коленом рыцарю по бедру. Каллен тут же его выпустил, отступая на шаг и смотря удивлённо с непониманием.       Лелиана пугала своей скрытностью, информацией которой владела. Каллен не вызывал доверия из-за своей двойственности. Он выглядел как ласковый и преданный пёс, а потом показывал острые зубы, мощные челюсти легко дробящие кости врагов. За этот месяц Алларосу постепенно удавалось осваиваться и привыкать к новому для себя миру. Но он всё ещё был чужим. Чужим и непонятным.       — Продолжим? — Лавеллан выпрямился и пригладил всклокоченные волосы.       Каллен лишь кивнул, подбирая мечи. Алларос погрузился в мысли, бездумно ведя бой, что оказалось на удивление более удачной тактикой. Он не мог не доверять командиру войск Инквизиции. Инквизиции, в которой состоял вольно-невольно сам. Но вбитые воспитанием в клане настороженность и нелюбовь к людям давали знать. Легко тянутся к ним, интересоваться, когда за тобой стоят твои сородичи, дом, в котором вырос и в который можешь всегда вернутся. Легко рассуждать о том, как всё не так и какие все не такие, когда всё тихо и спокойно.       Не мир был чужим, а он в этом мире.       Закончив тренировку, когда один из разведчиков затребовал внимания командора к стопке очередных документов, Алларос поблагодарил Кллена за компанию и быстро ушёл. В животе неприятно урчало, он ведь ещё не ел с утра. Погреться среди аппетитных запахов таверны казалось отличной идеей и туда Алларос и решил направиться.       В таверне за столом у окна уже сидели Солас и Варрик, последний что-то громко и увлечённо рассказывал, забирая на себя внимание посетителей. Алларос подсел к своим компаньонам, тихо приветствуя и переглядываясь с Соласом. Сородич всё ещё вызывал плохо объяснимый трепет, такого не было даже с хранительницей. И разница в возрасте на вид у них была не очень-то большой. Может из-за опыта?       Словно чувствуя царившую сейчас в душе Аллароса смуту, Солас накрыл его ладонь своей, привлекая внимание, успокаивая. Лавеллан и правда ощутил, как в груди разливается тягуче умиротворение. Как сладкий мёд. Как мёд в глазах Каллена.       Алларос тряхнул головой, прогоняя образ, от которого стало тревожно. Чего он боится? Якорь жжётся и болит, не давая забыть о себе. И пока он есть, никто его не убьёт. Никто из Инквизиции. Он нужен. Нет повода для беспокойства.       — Приходи вечером, я заварю чай и мы говорим, — в полголоса предложил Солас так, чтобы услышал только Алларос.       Он кивнул, соглашаясь. Ему нравилось слушать старшего эльфа, спрашивать о духах, о магии. Он сам ничего не знал об этом, но теперь был причастен. А само присутствие Соласа успокаивало, его голос, речи. И метка беспокоила меньше. ***       После завтрака Алларос спрятался в церкви, в их ставке, перебирая отчёты. Не стоило долго засиживаться в убежище. Дел невпроворот. Вот следовало встретиться с мадам де Фер. Она пригласила их к себе на приём после того случая с храмовниками в Вал Руайо. Первая Чародейка Монтсиммара. Чего ждать от этой встречи? И как себя вести? У неё ведь наверняка много полезных связей. Нужно было посоветоваться с леди Монтилье.       Алларос улыбнулся, вспоминая светлый образ Жозефины. Эта девушка казалась чем-то неземным и совершенным. Наверняка, у неё отбоя от женихов нет. Не подпортит ли работа здесь ей репутацию. Будет обидно если так.       Взяв письмо чародейки, Лавеллан направился в кабинет посла с просьбой научить основам для приёма. Жозефина встретила его с мягкой улыбкой и пообещала помочь, когда закончит с работой. Алларос послушно оставил её и прятался по тёмным углам церкви с опаской погружаясь в безрадостные размышления.       Осознание происходящего до конца так и не приходило. Временами закрадывалась мысль, что это всё один очень странный сон. Странный и непонятный. И вот-вот его поднимут на охоту. Будет новый, такой же, как и все скучный день в клане. Но уже месяц он просыпался и видел дощатый потолок, а не полог шатра. Впрочем, чаще это было всё-таки не дерево, а походная палатка. Не важно! Это всё никак не походило на привычную жизнь в клане. И это пугало.       Он чувствовал себя вновь маленьким ребёнком, который прятался за матерью, боясь каждого шороха и тени. Время от времени хотелось взвыть от бессилия и отчаяния, которые успешно удавалось глушить в течение дня, звать маму, захлебываясь в рыдании, сжимаясь в беззащитный комок на холодном полу от разрывающей на кусочки боли.       Алларос судорожно выдохнул и потёр глаза. Их начало щипать от дыма горящих везде свеч. Нужно было проветриться. В совершенном тумане Ал выбрался за стену и добрёл до камня на противоположном берегу озера. К счастью, хоть додумался плащ захватить. Замёрз бы насмерть, потеряв счёт времени.       После безмолвной истерики в церкви, словно оглушило каким-то странным спокойствием. Здесь, среди гор, под тяжёлое дыхание разгуливающих неподалёку друффало, ласкаемый освежающим ветром, смотря на убежище, которое отсюда казалось маленьким и совсем незначительным.       Из этого транса не вывели даже приближающиеся шаги. Верно, он очень устал, раз стал таким невнимательным. Как сильно и долго он бы казнил себя даже за малейшую оплошность, когда был в клане пару месяцев назад. А сейчас? Спускает себе с рук всё. А прошло всего ничего. Жизнь перевернулась с ног на голову.       — Вы в порядке? — вежливо и очень осторожно осведомился голос над ухом, а его обладатель положил на плечи что-то тяжёлое.       Алларос с трудом и очень медленно заставил себя повернуть голову на звук и посмотреть, кто потревожил его. Сэр Резерфорд. Наверное, ему солдаты доложили или сам заметил, он ведь много времени проводит среди бравых бойцов Инквизиции.       Что ответить? Ал не был в порядке. Уже давно не был. Всё это напоминало какую-то сумасшедшую гонку, где он как конь в шорах не мог осмотреться как следует. А Каллен не торопил, присел рядом.       — Мне страшно, — спустя долгие минуты наконец выдохнул Алларос. — И я не знаю, чего именно я боюсь. Как будто бы всего сразу. И ещё больно.       Алларос посмотрел на левую руку, будто чужую. Ладонь пересекал грубый зелёный шрам. Пульсировал. Каллен закрыл это зрелище своей ладонью, переплетая пальцы.       — Глупо, да? Но я не герой. Ничего не понимаю, не верю. Я не готов к такому, — продолжил безжизненным голосом Алларос, не вырывая руки.       — Не глупо. К такому нельзя быть готовым. Это война и она безжалостна ко всему, — ответил Каллен так же глухо, смотря куда-то в глубь себя.       Алларос закрыл глаза, сжимая руку мужчины и вдыхая морозный воздух. Все боятся. И сейчас особенно сильно. Никто из них не исключение. Но все ради чего-то борятся со своим страхом, из образа этого «чего-то» черпают силы, надежду. И сейчас для многих сам Алларос это «что-то», надежда. Ради чужого мира? Хватит из этого сил, чтобы встать?       С удивлением Лавеллан открыл глаза и посмотрел на рыцаря. Каллен так же прикрыв глаза, едва шевелил губами, кажется молясь. Их Андрасте. Их Создатель. У эльфов другие боги. Но эта вера… Она их питала. Она была их миром. Пустит ли этот мир ещё одну заблудшую душу к себе?.. ***       Что нужно возвращаться, они заметили только когда небо начало приобретать нежно-оранжевый оттенок, а от холода уже перестало потряхивать. Срочно нужно было идти отогреваться. Каллен засуетился, говоря что-то про то, что Вестнику нельзя замёрзнуть и заболеть. А у Аллараса даже огрызаться на это прозвище сил не было, и он просто кивал, предлагая уже так же молча дойти до таверны и там разбираться нужен лекарь или нет.       Только у самой таверны Ал распрощался с Калленом говоря, что не хочет слушать вечерний гомон работяг и пойдёт к Соласу, тот обещал чай. Спорить с ним не стали, и эльф спокойно добрёл до домика, который занимал отступник. Сел прямо на пол у растопленного камина, мысленно благодаря сородича за молчаливый и радушный приём.       Переживания ещё не осели и не выстроились до конца во что-то определённое и понятное. Нужно было время. Время, которого не было достаточно. Всегда недостаточно, пока обуян сомнениями. Но следует только принять решение… Сделать шаг. Один взмах…       Пламя в камине хищно сверкнуло в отражении на лезвии кинжала. Безупречно заточенное оружие с поразительной лёгкостью отрезало хвост белых волос. Алларосу даже подумалось, что не обошлось без магии. Он не помнил-то как кинжал достал. Посмотрев на пучок волос, зажатый в кулаке, Алларос решительно кинул его в огонь.       — Решил? — аккуратно поинтересовался Солас и так прекрасно зная ответ.       — Да.