Ты - мой фетиш

«Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Леонид Утесов, «Спасибо, сердце!», 1982 г.

***

      Яркий свет бил в глаза, вытаскивая из тьмы собственных мыслей и душевных терзаний. Я ещё примерно с минуту не мог понять где я, распластавшись звездой по поверхности, махая руками и ногами, пока наконец не открыл глаз и не увидел светлую комнату, залитую лучами рассвета, будто это какой-то кадр из любовной комедии. — Дорогой, завтрак готов! Спускайся скорее! Джимми нужно ехать в школу.- я улыбнулся, слез с кровати и вышел из спальни, наслаждаясь каждой секундой этого прекрасного утра.       Лучи солнца пробивались сквозь лёгкий шёлковый тюль в гостиной, шторы тихо колыхались на утреннем ветерке. Птицы напевали только им известные мелодии, пытаясь перекричать друг друга. По кухне бегали детишки, не желающие есть, а Сильвия с милым небрежным пучком стояла у плиты, помешивая молочную кашу. Я спустился вниз по лестнице, проведя рукой по лакированным деревянным перилам. — Так, сорванцы, а ну сели быстро! — я рассмеялся и потрепал парнишек по голове, а они лишь высунули языки и скорчили недовольные личики, но послушно заняли свои места. — Вот так вот! Сильвия мило улыбнулась, поцеловала обоих мальчишек и положила по поварёшке горячей манной каши. Дети собирали остывшую кашу по краям тарелки, забавно дуя на ложку каждый раз, прежде чем отправить её в рот. — Сер, есть, сер! — воскликнули они, когда опустошили свои тарелки, а потом поскакали в свои комнаты, чтобы одеться к школе и собрать вещи. — Такие проказники. — я рассмеялся, но Сильвия нахмурилась и скинула кашу с плиты на пол. Горячая манка разлетелась по полу, больно обжигая ноги и мне, и Сильвии, я отпрыгнул, но жена даже не изменилась в лице. — Милая, что происходит? — У нас нет детей. У тебя нет никого. — Ты о чём, подожди, я не понимаю. Ты меня пугаешь. Может, нужно поехать в больницу? — я посмотрел на её ужасно красные ноги и хотел было уже подойти к ней, чтобы обнять и успокоить, но она оттолкнула меня. Я сделал пару шагов назад, чтобы не упасть. — Выпусти меня. — Я не понимаю, мил… — ВЫПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ, ПРЕКРАТИ, ПРОШУ.

***

      Я проснулся весь в холодном поту от жуткого вопля и грохота, который доносился с нижнего этажа. Почти что пулей я вылетел из комнаты, открыл ключницу, но подвального ключа не оказалось. Послышался ещё один вопль, я занервничал, осмотрелся по комнате, схватил ключи со стола, открыл дверь и побежал вниз по лестнице. Боялся увидеть что-то страшное. Запыхавшись, я ловил ртом воздух и смотрел на Сильвию, которая стояла посреди подвала и разглядывала меня с ног до головы. Я скривился в лице и отвесил ей звонкую пощёчину. Она смотрела на меня пустыми глазами. — Дура! Какого чёрта ты орала?! Что это был за грохот?! — я сжал её плечи, слегка потряхивая и внимательно глядя ей в глаза. — Я весь извёлся, пока сюда бежал, думал уже, что дохлая на полу лежишь. Какого чёрта?! Она молчала, потирая место пощёчины рукой. — Смотри, если это был твой какой-то коварный план, я такое с тобой сделаю, что ты на год, нет, на два, забудешь о таких выходках. Будь уверена. Я отпустил её, толкнув к стене, и скрестил руки на груди. Она не сводила с меня глаз. Сзади что-то скрипнуло, скорее всего старая лестница даёт о себе знать. Я хотел было уже обернуться, но Сильвия подбежала ко мне, обхватив моё лицо руками и поцеловала. Я сперва было уже прикрыл глаза, но потом оттолкнул её. — И что это? Домогаешься до меня? Ты всё ещё не ответила на мой вопрос, я жду объяснения. — Я люблю тебя. Я не мог понять, что происходит. Будто я всё ещё сплю, а мозг достраивает больные иллюзии умирающего мозга. Я стоял как вкопаный до тех пор, пока не стал вспоминать мою пробежку от спальни до подвала. Дверь туалета была приоткрыта, когда обычно я всегда её закрываю. Ключи, которые всегда висели в ключнице, сегодня были на столе. — Я понял! Ха-ха. — я повернулся, выставив руки вперёд и приготовившись к удару. Передо мной стоял Вондер собственной персоной, который уже успел замахнуть какую-то трубу над головой. — Давно не виделись. Сколько прошло? Год, полтора, два? Уже думал, ты забыл про эту шлюху. Ох, знал бы ты, как она… — Довольно! Тебе не удастся запятнать её честь в моих глазах! — он хотел было уже ударить меня, но старые военные рефлексы и годы тренировок дают знать, поэтому я успел перехватить железяку, толкнул названного гостя к стене. Он хорошенько приложился головой об бетон, от чего медленно сполз вниз. — Жалкое зрелище. Хочешь ударить этого беспомощного? Ха-ха! Он выглядит как больная рыжая крыса! — я протянул трубу Сильвии, но когда она уже хотела её взять, то слегка ударил ей по руке. — Дура, ты думаешь, что я тебе и правда её дам? Будто я такой тупой. Она не сводила взгляд со своего мужа, изредка поглядывая на меня. Разумеется, Сильвия была сильнее меня и превосходила меня почти во всём, но когда это было. Сейчас она не в состоянии что-либо сделать. Месяцы заточения в этой бетонной тюрьме дали знать, от чего она вряд ли смогла бы даже попытаться завалить меня на землю. Что уж говорить о том, чтобы воплотить этот план в жизнь.

***

Я крутил барабан револьвера, наблюдая за сидящими перед моими ногами людьми. — Не хочешь всё же рассказать, как ты меня нашёл вообще? На будущее, так сказать, чтобы больше не совершать прошлых ошибок. — я осмотрел рыжего с ног до головы, от чего он нахмурился. С презрением он сверлит меня взглядом, а потом всё же начал. — Я вообще почти сразу понял, что это ты, когда начал думать над этим. Сперва, конечно, ждал, что полиция скажет, но она лишь ленилась, бесконечно вызывая меня на допросы, чтобы создать иллюзию, будто что-то происходит. Как позже кто-то из знакомых сказал, они вообще не заинтересованы были во всём этом. У «богатеньких» часто жёны убегают, когда им надоедает всё это. Собирают всё своё дорогое барахло, воруют деньги из заначки, обналичивают счета и сваливают куда-то очень-очень далеко, чтобы сам дьявол, не то что полиция, не нашёл. Но я никогда в эту чушь не верил. Сильвия не такая, она не может так поступить, это не в её принципе, не в её характере. Я знаю это, потому что люблю её больше жизни. Поэтому и начал сам всем заниматься. Сам собрал улики, ограничил круг лиц, сам выбрал подозреваемого и сам вынес приговор. — А, ну и какой же? — я торопливо перебил его монолог и ехидно улыбнулся. — Хотелось бы, конечно, смертную казнь, но как же до ужаса жаль, что у нас её запретили. — он скривил на лице что-то вроде улыбки, больше оскал, но дуло пистолета, которое я почти сразу направил на него, охладило пыл. Он стыдливо отвёл глаза. — Ты очень выделялся среди всех, кого я подозревал. Будто снег в жаркий день. Больше всего вызывала подозрения ваша переписка незадолго до похищения Сильвии, но это с натяжкой можно было списать на случайность. Твою машину выдели в моём районе в тот день. Девушка, которая очень похожа на Сильвию, была найдена мёртвой, а в её недавних звонках был только твой номер. — А я думал, что её вообще не найдут, максимум скажут, что с сутенёром не поделила что-то. О ней кто-то знает ещё? — Вся полиция вообще-то, но её дело быстро закрыли, списав просто на несчастный случай. Кто-то принёс много денег, наверное. — Да, у меня неплохая пенсия. Вондер посмотрел на меня глазами, полными отвращения и ненависти, но через пару минут продолжил рассказывать. — Когда я окончательно понял, что это ты, то приехал сюда. Пробрался часа четыре назад в открытое окно в туалете, услышал плач из подвала и сразу всё понял. — я с гневом посмотрел на Сильвию, но она ничего не замечала, увлечённая рассказом мужа. — Нашёл ключи в ключнице, открыл замок и спустился в подвал, где и нашёл Сильвию. Мы с ней договорились, что я помогу ей сбежать. Придумали план, что я спрячусь в туалете, положу ключи на стол, чтобы когда ты будешь их искать, не обращал внимание ни на что, включая меня, когда я буду выходить в гостинную с трубой. Единственное, из-за чего сейчас мы, а не ты, под дулом пистолета сидим это то, что лестница скрипучая, а у тебя хорошая интуиция. — Вондер закончил и выжидал услышать что-то в ответ, хоть едкий комментарий, но я молчал и смотрел на него, переваривая всё то, что только что услышал. Сильвия, казалось, тоже ждала моего ответа. Я усмехнулся. Провёл рукой с револьвером по волосам и снял повязку. Протёр свободной рукой глаза. — Знаешь что? А ты мне даже нравится начал. Слабоумие и отвага, да? В одиночку попёрся бог знает куда, попытался обмануть меня. Меня, военного в отставке, главнокомандующего армией диктатора, имя которого ещё у всех на слуху, — я залился громким звонким смехом, эхо которого отзывалась в стенах подвала и, казалось, по трубам водопровода доносилось до соседних домов. — Я проиграл. Поставил на кон всё и с треском обанкротился. Они смотрели на меня ничего не понимающими глазами с немым вопросом на лицах, но не осмеливались ничего сказать. Впервые за несколько лет я искренне улыбнулся. Приставил дуло к подбородку и нажал на курок. Бах.