все еще семнадцать и вечно двадцать два

Сто девятнадцатый номер — совершенно обычный номер этого отеля. Но для Минхо он особенный, какой-то родной, потому что именно здесь, Ли может чувствовать себя самим собой. Как, например, сейчас. Он удобно расположился на кровати, положив свою голову на колени девушки, что в это время перебирает пряди его русых волос. Хо активно жестикулирует руками, рассказывая Рози о том, что его беспокоит, а она лишь, слушает его, добавляет что-то в конце и советует, как правильно поступить в дальнейшем. Она его личный психолог, лучший друг, и тот самый человек, которому он может доверить главный секрет его жизни, не боясь того, что на следующий день к нему в дверь постучатся. — …А самое главное, он ничего не хочет мне говорить! — потирая переносицу, возмущается Ли. — Хо-ша, это же естественно. Он подросток, да еще и не просто подросток, а на протяжении лет десяти как подросток. Все его ровесники, сейчас строят собственные семьи, закончив университет и найдя работу. — Но он не хочет в университет… — Не в этом суть, мой дорогой. Ему нужен кто-то, кто будет рядом, кто будет любить его, понимаешь, — поясняет девушка. — Но у него есть я! — Кто-то, помимо тебя, Хо. — Почему? Я всегда рядом, я всегда готов помочь, я всегда забочусь о нем. Что ему еще нужно? — Просто, эх, — она глубоко вздыхает перед тем, как начать объяснять своему другу, казалось бы, очевидные вещи. — Минхо, пойми, ты ему как отец, — отвечает Рози, но когда видит хмурый взгляд Ли, продолжает, — как старший брат. А он подросток, в такой период жизни и случается всякое, первая любовь, например. — Но… — Беспорядочные половые связи, это не любовь, это лишь временная ее замена, ты же сам понимаешь. — То есть, ты хочешь сказать, что все это недоверие ко мне и чрезмерная агрессия из-за того, что ему хочется любви? — А еще, чтобы ты не контролировал каждый его шаг, перестал быть занудой и, наконец, позволил ему самому принимать решения о том, что для него важно. — загибая пальцы на левой руке Ли, продолжает девушка. — Я же просто не хочу, чтобы он попал в неприятности, он ведь еще такой ребенок. — И чтобы ты перестал, считать его ребенком, — добавляет Рози. Минхо лишь вздыхает, он действительно просто очень переживает за Хвана. Для него, тот всегда останется тем самым ребенком, которого нужно защищать и оберегать, ребенком, которого он спас когда-то от неминуемой гибели.

***

Октябрь, 2009 год. На улицах города становится прохладно. Люди вокруг начинают одеваться теплее, и Минхо понимает, что пора бы сменить легкую ветровку, на осенний плащ и шарф. За столетия, будучи «мертвым», он успел забыть, как ощущаются цифры на столбике термометра, поэтому его собственным градусником стали люди. Ли смотрит, как они одеваются, чтобы не казаться странным и лишний раз не выделяться из толпы. «У жизни вампиров есть свои плюсы и минусы, в принципе, как и у всего в этом мире», — именно такая мысль проскользнула в его голове где-то около года после смерти. Не чувствовать холода, потому что ты и сам холодный как лед — один из плюсов. Не переносить некогда любимое палящее солнце — один из минусов. Таких пунктов за всю свою жизнь Хо успел составить достаточно много, но главным преимуществом всегда являлась жизнь, которую он, будучи важным лицом в свое время, увы, с легкостью потерял. Уже было достаточно поздно, фонари на улицах зажигались один за одним, а окраины города медленно погружались в сон. Минхо направлялся домой из квартиры своего давнего друга, проходя через местный парк. Он, казалось, состоял лишь из одной аллеи, по которой ему жутко нравилось прогуливаться каждый раз, когда он бывал где-нибудь рядом. Вокруг не было ни души, лишь сухие листья деревьев шуршали под ногами, а Ли словно ребенок, растаскивал их своими ботинками по всей дорожке. Желтый свет фонарей, придавал блеклым на ветках листьям благородный болотный оттенок, казалось, он находится в дорого украшенном коридоре, ведущем куда-то в темноту. Минхо шел, напевая какую-то одному ему известную мелодию, пока всю его идиллию не прервал из ниоткуда взявшийся топот, что заставил его обернуться. Из темноты со всех ног бежал парень. После, все происходящее было будто бы в замедленной съемке. Догнав Хо, подросток пересекается взглядом с Ли, раздается звук выстрела, и он падает прямо перед ним. Минхо садится перед незнакомцем на колени, тот тянет к нему дрожащую руку, а бегающие глаза говорят о том, что парень сам не до конца осознает происходящее. Его лицо застыло в ужасе, а Ли знает, что это и есть страх смерти. В следующую секунду в спину Хо прилетает пуля, он взвывает, скорчившись от боли, но сейчас не это его волнует больше всего. Он хочет спасти этого парня. Минхо заворачивает рукав ветровки, затем и рубашки, а после прокусывает собственную кожу. Из ран начинает быстро течь кровь, и он подносит свою руку ко рту парня, прижимая ее, чтобы тот не смог сопротивляться. Подросток, осознав безвыходность ситуации, перестает дергаться и начинает пить поступавшую из руки Хо кровь. «Много не нужно» — в голове расплывчатые воспоминания о собственном обращении, а по телу невыносимая боль. — Все-все, этого должно хватить, — Ли убирает руку, — теперь можешь спокойно засыпать, скоро ты проснешься совершенно другим, — заметив остатки крови возле уголков губ парня, продолжает он, стирая ее большим пальцем, — я о тебе позабочусь. Минхо берет тело подростка на руки, а после тяжело подымается с колен, кряхтя от боли. Видимо стрелявшие скрылись сразу же после второго выстрела, подумав, что убили и жертву, и свидетеля, но бессмертие — один из плюсов жизни вампира, хотя так ли это, Ли до сих пор сомневается. Он направляется обратно, в сторону дома своего давнего друга, потому что сейчас ему и самому бы помощь не помешала. Хо никогда не был равнодушен к людям. Желание им помогать, наверное, было у него всегда, как до, так и после смерти. Он смотрел как компания, членом которой он был по воле собственного отца, продавала людей как вещи на рынке рабов, перегоняя их в новый город, построенный на костях. Минхо не мог пойти против системы, но пытался помочь простым людям, как мог: подыскивал хороших хозяев, подавал деньги на лечение и пробовал сделать все возможное, чтобы жизнь этих людей стала хоть чуточку лучше. Потому что жизнь — это самое дорогое, что есть у человека, и кто бы что ни говорил про земные страдания и рай на небесах, Ли считал, что никто не заслуживает такого к себе обращения, ведь все люди рождаются равными. Собрав в себе все оставшиеся силы, Хо молниеносно бежит из парка, чтобы не дать ране вокруг пули затянуться. Он бежит через дворы, чтобы никто его не увидел, и буквально через несколько минут оказывается перед дверями многоквартирного дома. Ли, все еще держа тело в руках, пытается ввести нужные цифры, чтобы хозяин квартиры открыл дверь. — Кто? — слышится из домофона. — Уджин, открой дверь, быстро! — Хо? — Да это я, открой эту чертову дверь, у меня пуля в спине, а на руках труп! — кричит Ли, забив на то, что его может кто-то услышать. После этих слов дверь запищала, а Минхо, корячась, открывает сначала небольшую щель, подпирает ее ногой, а потом со всей силы пинает, чтобы та открылась полностью. Резко увернувшись, чтобы парня, лежащего у него в руках, не задело, он проскальзывает внутрь и оказывается в подъезде, где с верхних этажей вниз по лестнице бежит навстречу своему другу Ким. Минхо аккуратно передает тело Уджину, будто боясь разбить фарфоровую куклу. Тот же начинает подниматься в квартиру уже с подростком на руках, а Ли уставши плетется позади. Уложив парня на кровать в гостевой комнате, Ким вернулся в свой кабинет, где по уговору его уже ждал Хо. Минхо сидел на кушетке, снимая с себя испачканную в крови рубашку. Уджин в это время, достает из-под стола внушающих размеров чемоданчик и открывает его. Достает оттуда, кажется, кучу всего и ставит на столик рядом, а после подходит к пациенту. По профессии друг Ли — врач-хирург, а по сущности своей — такой же мертвец, как и сам Хо. — Влип ты, конечно, мой дорогой друг, — осматривая рану, произносит тихо Уджин, — но ничего и не с таким справлялись, — натягивая перчатки на руки и марлевую повязку на лицо, продолжает он. В человеческом теле более двухсот костей, примерно шесть литров крови и очень много тысяч километров кровеносных сосудов. Когда на огромной скорости, где-то триста километров в час, даже небольшой кусочек металла вонзается в тело, то он буквально разрывает ткани, возможно даже дробит кости и рушит всю эту хрупкую систему. Появившаяся внутри тела ударная волна вызывает обширные гематомы и кровоизлияния. Образовавшийся раневой канал — совсем не маленькая дырочка с застрявшей в конце пулей. Это самая настоящая дыра, вокруг которой, словно лепестки алой розы, разорваны кожные ткани. Внутри кровавое месиво с мелкими осколками костей, разного цвета жилками и не перестающей течь оттуда кровью, да и вообще куча всего для простого человека непонятного. Найти среди всего этого обычную пулю — задача не из легких, но за всю свою врачебную деятельность Уджин повытаскивал их столько, что сейчас он, нисколечко не напрягаясь, вытащит еще одну. А завтра, к ним в отделение поступит кто-нибудь еще с пулевым ранением, и он вытащит из чужого тела кусок металла снова. Осмотрев рану, Ким достает из шкафа полотенце и подает его Ли. — Зачем? — смотря на друга с неким недоумением, спрашивает Хо. — Понимаешь, из анестезии у меня только водка, а она, сам знаешь, кровь лишь только разжижает, что для нашей ситуации не очень-то и подходит. Поэтому, просто зажми его в зубах, ночь на дворе все-таки, люди спят. — совершенно спокойно поясняет Уджин. Минхо, взвыв от безысходности, принимает полотенце и зажимает его меж клыков. — И прошу, не дергайся, будет больно. — Хах, спасибо, успокоил, — говорит Ли и ложится на живот, вцепляясь руками в кушетку. Ким промывает рану каким-то дезинфицирующим средством и начинает поиск пули, оттягивая пинцетом со специальными зубчиками края образовавшейся дыры. Хо начинает немного дергаться, но сильные руки Уджина буквально впечатывают того в кушетку. С помощью спринцовки он отсасывает натекающую кровь, что мешает ему найти этот злощастный кусок металла. После осушения раны врач опускает палец в раневой канал и нащупывает что-то твердое. — Вот, ты где, малышка, — игнорируя заглушенные полотенцем крики друга, произносит Ким. Уджин разводит пальцами края раны и, спускаясь пинцетом по раневому каналу, добирается до пули, а после, захватив ее, вытаскивает и кладет на салфеточку с другими нужными ему для этой операции штучками. Потом он снова залезает в рану и вытаскивает уже нити ткани рубашки. Закончив, как заключающий штрих, он вновь проходится дезинфицирующим средством по коже. — Ну, все, жить будешь, — снимая маску с лица и хлопая Хо по плечу, облегченно смеясь, говорит Ким. Минхо садится на кушетку, вытаскивая полотенце изо рта, и отдает его хозяину. — Спасибо, хен. — Да ладно, чего там, всего лишь пуля, — улыбается Ким на слова Хо. — Знаешь, пойду-ка я достану бутылочку бурбона. — Да, сейчас, было бы очень кстати, — соглашается Ли. Уджин уходит на кухню, а Минхо тем временем, ищет рану на спине и, не найдя ничего, выдыхает — затянулась. Быстрая регенерация — еще один плюс вампирской жизни, в котором Хо ни капли не сомневается. Ли встает и направляется к выходу из кабинета, попутно забирая грязную рубашку. В кухне играет старая пластинка какой-то оперы, а Ким достает недавно использованные чистые бокалы и разливает напиток по ним. Минхо садится за стол и сразу же заливает в себя все содержимое. Уджин на это лишь улыбается и повторяет за другом, они оба сейчас чувствуют огромное облегчение после произошедшего. — Ну-с, рассказывай, что за пацан лежит сейчас у меня в гостевой, — начинает разговор Ким. — Я шел домой, — начинает Ли, — никого не трогал, вдруг слышу, бежит это чудо, и в следующую секунду выстрел, бац, и падает парень, я к нему, и снова выстрел… — Подожди, — вдруг перебивает друга Уджин, — то есть, он сейчас там лежит с такой же пулей в спине? — Да… — Минхо медленно осознает ситуацию. — И ты мне не сказал?! — Ким резко встает из-за стола. — Я забыл… — виновато произносит Хо, но Уджин уже давно скрылся в проходе, и сейчас направляется повторно проводить ту же самую операцию. Ли наливает себе еще бурбон и снова полностью опустошает бокал. Он смотрит в окно, глядя на хмурое ночное небо, и понимает, что с этого момента его жизнь снова поделится на до и после. Теперь он обязан научить этого парнишу всему, что может сам, он станет его проводником в эту непростую вампирскую жизнь. Возможно, будь на его месте кто-нибудь другой, мальчишка так бы и лежал сейчас там, в парке, и больше бы никогда не открыл своих глаз. Но Минхо просто не мог пройти мимо него, пришлось действовать быстро, и это было единственным способом спасти парню жизнь. Конечно, можно было бы вызвать скорую, но та вряд ли бы успела. В таких случаях смерть происходит почти сразу же, но сначала жертва испытывает невыносимую боль, а оставшееся время думает скорей всего о своей заканчивающейся жизни. Так проходит почти вся ночь, а Уджин закончив операцию, отправился отдыхать, оставив Хо сидеть на кухне и предупредив, что диван в гостиной в его распоряжении, и перед тем, как скрыться в проходе, кинул другу серую футболку. Утром, непонятные звуки из гостевой заставляют Минхо проснуться, очнуться из некой дремы, в которой он пробыл всю оставшуюся ночь. Он встает со стула, разминая затекшую от неудобного долгого положения шею, и направляется к источнику звука по длинному коридору старой квартиры своего друга. — Доброе утро, смотрю ты уже проснулся, — открывая дверь в комнату, говорит Ли. Увидев Хо, подростка словно током ударило, от чего тот забивается в угол кровати, подбирая под себя одеяло. Минхо на такую реакцию лишь слабо улыбается, подходит ближе, шаркая тапочками, и садится на край кровати. Он оглядывает напуганного парня, замечает его огромные синяки под глазами, неудивительно, ведь тот буквально восстал из мертвых. Теперь обязанность Ли — оберегать и защищать этого ребенка до тех пор, пока он не найдет собственный путь и пустится в довольно долгую дорогу длиной в бесконечную жизнь. В Хо просыпаются какие-то около отцовские чувства, он чувствует ответственность за этого подростка, смотрящего на него с недоумением во взгляде, ведь за все это время Минхо непрерывно глядел на него, даже не моргая, хотя это одно из первых, чему нужно обучить новообращенного. — Ли Минхо — твой теперешний учитель и наставник, — протягивая руку в знак знакомства, представляется он. — Хван Хенджин, — вытаскивая руку из-под одеяла, тихо произносит парень, — а где я? И чему ты собираешься меня учить? — А, точно, забыл, ты теперь, как бы это поаккуратнее сказать, ну, в общем, ты мертв, — на слова Минхо Хван лишь громко цокает, закатывая глаза. — Лол, я что в аду? — Нет, ты все еще на земле, причем на абсолютно той же, а конкретно, ты в квартире моего друга, который похоже уже свинтил на работу. — Дядь, ты хочешь сказать, что я тип вампир? — Ну, не, я не настолько старый, ладно старый, но зови меня просто «хен». А вообще, умная молодежь пошла какая. Да, ты правильно меня понял, ты теперь вампир, живой мертвец, упырь, вурдалак… — словно актёр дешёвого театра Ли начал махать руками, изображая кровожадное существо — Ага-да, — прерывает перечисления Хо подросток, — так я тебе и поверил. Если я вампир, то сейчас… — Хенджин встает с кровати и подходит к окну, а после резко раскрывает шторы, не пропускавшие солнечного света. Как только первые лучи достигли его тела, Хван нечеловечески закричал, его кожа вмиг покрылась волдырями и начала дымиться. Быстро среагировав, Минхо подбегает и закрывает плотные шторы. В комнате вдруг снова становится темно, но Хенджин продолжает кричать. — Тише, успокойся! — кладя свои руки младшему на плечи и пытаясь его перекричать, громко говорит Хо. — Что со мной?! — всхлипывая, кричит Хван, будучи сильно напуганным. — Ты правильно догадался, теперь ты вампир, смотри, твоя кожа уже заживает, — беря руку Хенджина в свою, успокаивает его Ли. — Но вампиров же не существует… — Тсс, — прикладывая указательный палец к губам Хвана, уже тише произносит Минхо, — так и должно быть, поэтому никто не должен знать о том, кто мы есть на самом деле. — Но почему с тобой все было в порядке, когда я отдернул шторы? Ты не вампир? — Ах, если бы, — смеется старший, — видишь эту сережку? — Угу, — все внимание Хенджина переключается на красивый сверкающий камень на мочке уха парня напротив. — Так это все благодаря ей. — Но как? — Один мой знакомый, ведьмак, помог мне с этим. Честно, я без понятия, как он там колдовал над этим лазуритом, но теперь, да, солнечные лучи мне не страшны. И тебе нужно сделать такую же, этим и займемся сегодня ночью. — Минхо-хён? Хён, что значит это слово? — такой вопрос вызывает у старшего улыбку. — А, это... — Ли отводит немного взгляд в сторону, — это значит, что я тебя старше, — улыбка на его лице становится немного смущенной, ведь быть для кого-то хёном, было сродни глупой мечте, которая навряд ли, когда-нибудь бы сбылась. — Хён, чувствую себя странно… — тихо произносит младший после неловкой паузы, держась за живот. — Ох, какой же из меня плохой опекун, тебе же нужно выпить крови. — на предложение Хо, Хван сначала удивленно смотрит на вампира, а потом вновь цокает, закатив глаза. — Да, неприятно, но, что поделать, — пожимает плечами Минхо, — посмотрим, что есть у Уджин-хёна в морозильнике. — Угу, — Хван кивает, — а кто это? — Это мой давний друг, мы сейчас у него. Не думаю, что он сильно обидится, если мы опустошим у него пару пакетиков, — направляясь к выходу из комнаты, ответил Ли. Хенджин выбегает за старшим, оказавшись в длинном темном коридоре, он начинает осматривать каждый его угол. Приглушенного зеленого цвета обои с деревянной отделкой к низу, дорогие картины, висящие на стене, «все как будто в типичных вампирских сериалах», — подмечает парень. Старые половицы дорогого паркета поскрипывали от каждого шага. Вдруг между высокими шкафами показалась дверь с красивой позолоченной ручкой, любопытство брало верх. Хван уже было потянулся к ней, чтобы заглянуть внутрь, но его вдруг кто-то схватил за руку. Он обернулся и опешил, ведь был уверен, что Хо уже скрылся за поворотом: Минхо смотрел на него с осуждением, но все же как-то по-доброму. Ли покачал головой, и потянул младшего за собой на кухню. — Ты присаживайся, и впредь ничего здесь не трогай, — пропустив Хвана вперед, начал старший. Хенджин молча прошёл за стол. В комнате было темно, плотные шторы закрывали окна. Сидя на стуле, он рассматривал кухню, что будто бы была взята из фильмов про начало двадцатого века. Пожелтевшие стены, из тёмного дерева гарнитур, фартук из, на вид даже мраморной, плитки, и безупречная чистота. Он с любопытством следил за тем, как Минхо роется в чужом холодильнике, на секунду задерживает на одном из пакетиков с красным содержимым, морщится и кладет обратно. Когда он, наконец, достает два пакетика, то отчаянно вздыхает. — Что такое? — спрашивает Хван. — Понимаешь, я пью только третью положительную, ну, просто другая отстой для меня какой-то. Хотя Уджин ее так себе переваривает, поэтому здесь только один пакетик, специально для меня, наверное, припас, — улыбается Хо такой заботе друга. — Но тебе же тоже нужно подкрепиться, это же получается вкусовщина, как с лимонадами, — рассуждает Хенджин, — может быть мне подойдет какая-нибудь другая… — Точно! Какой ты у меня смышлёный. Вторая положительная вроде бы ничего такая, может тебе понравится, держи — Ли кидает пакет с кровью Хвану, и тут неуклюже ловит его. Минхо откручивает маленькую крышечку трубки и начинает опустошать содержимое. Хенджин внимательно смотрит на действия старшего и на его чрезвычайно спокойное выражение лица. Он тоже открывает пакет, но не спешит пить. Хван аккуратно принюхивается и, откровенно говоря, боится приступать к трапезе. — Да пей ты уже! — смеется Хо. Парень медленно подносит трубочку к губам и делает первый глоток, второй и третий не заставляют себя ждать, он закрывает глаза от наслаждения и вмиг выпивает все до последней капли. — Ну как? — Хочу еще, — с искрой в глазах произносит Хван. — Хм, думаю, на первый раз этого достаточно. — Ну хён, — Хенджин вдруг делает обидчивое личико. — Ах, ладно, так уж и быть, — добреет Минхо только от одного слова «хён». — Это была вторая положительная, давай попробуем первую. Честно, она мне вообще не нравится, посмотрим, как тебе. — Ли достает еще один пакет и снова кидает Хвану, но тот в этот раз среагировал намного лучше. Уже без всякой опаски, подросток быстро опустошает пакет и довольно мычит. — Неужели она тебе нравится? – морщась, спрашивает Хо. — Угу. — Неужели тебе все равно, какую пить?! — восклицает Ли. — Чтобы это утверждать, мне нужно попробовать еще шесть. — Да, но на сегодня этого хватит. Теперь нам нужно придумать, чем же заняться весь оставшийся день, — Минхо смотрит на наручные часы. Маленькая стрелка только что дошла до римской цифры двенадцать, и на всю квартиру раздался громкий бой настенных часов. Хенджин резко подскочил на стуле, а потом по инерции схватился за сердце. Но парня насторожило собственное сердцебиение, точнее его отсутствие. Пока часы добивали двенадцатый раз, Хван будто бы застыл, он как-то поник и опустил голову. — Оно не бьется… — тихо произносит подросток. — Да, потому что незачем, — Хо медленно подходит к младшему и садится перед ним на корточки. — Я умер, я мертв, я больше не существую!!! — Хван пытается закричать, но всхлипы не дают ему этого сделать. — Нет-нет, смотри, — Ли тыкает в него пальцем, — я могу до тебя дотронуться, ты здесь, все еще здесь, — старший тянется к его лицу, чтобы стереть с щеки кровавую дорожку слез. — Это кровь?! — Хенджин убирает руку хёна со своего лица и смотрит на нее, — это кровь?! — еще громче повторяет он. — Солнце, успокойся. Да, это кровь, потому что теперь это единственная жидкость в твоем организме. — поглаживая Хвана по коленке, отвечает Хо. Хенджин продолжает плакать, кровавые капли слез падают на его колени, а Минхо растерянно смотрит на этого ребенка, находясь в абсолютном ступоре, кажется, он впервые не знает, что ему делать. Он встает с корточек и обнимает младшего, Хван на долю секунды останавливается, будучи опешившим от таких действий, но потом снова позволяет эмоциям взять вверх. На серой футболке, которую Уджин благополучно предоставил своему другу, в миг начали появляться алые пятна, но Ли не обращает внимания, он поглаживает младшего по спине, повторяя одну и ту же фразу «все хорошо». Через некоторое время подросток вроде бы успокаивается, он немного отстраняется от старшего и замирает от увиденного. — Хён, твоя футболка. — Ах, ничего, — осматривая огромное кровавое пятно на одежде, отмахивается Хо, — постираем. Тебе легче? — Хван ничего не говорит, лишь положительно кивает. — Вот и хорошо, впредь знай: я всегда рядом, я всегда готов поддержать тебя, в любую минуту, чтобы ни произошло. — Хен, — спустя небольшую паузу говорит Хенджин, — спасибо, — подросток обнимает рядом стоящего Ли, чему тот немного удивился, но после обнял младшего в ответ. — Теперь мы семья… — проникшись околоотцовскими чувствами, шепчет Хо. — Семья? — высвобождаясь из объятий старшего, спрашивает Хван. — Ах, прости, я не подумал, — бьет себя рукой по лбу Минхо, — у тебя же есть родители, может быть братья сестры… — перечисляет он. — Хен, нет. — Что нет? — Нет у меня ни родителей, ни братьев, ни сестер, — качает головой в стороны младший. — Но… — Я из приюта — Но это значит, что тебя будут искать. — За полгода не нашли, да и вообще не думаю, что искали. — Хенджин, закусывая губу, отводит взгляд — Малыш, мне… — Все хорошо, хен, — прерывает речь старшего Хван, — теперь у меня есть семья, и эта семья — ты. — после этих слов Хенджин обнимает Ли еще крепче, будто бы боясь потерять его. Минхо улыбается, он счастлив, потому что с Хенджином все хорошо, и теперь — это смысл его жизни.