все еще семнадцать и вечно двадцать два

«Сегодняшнее утро явно отличается от предыдущего» — подмечает Чонин, неохотно открывая глаза, потому что телефон, лежащий на подушке почти у самого уха, не утихает. Только вот Ян понять не может почему: до противного будильника оставалось еще около пятнадцати минут, так кто же тогда решил у него забрать драгоценное время сна. Вытаскивая ослабленную руку из-под живота, он берет телефон, а из-за пережатых чувствительных нервов, разблокировать его и тыкнуть на нужное уведомление получается не сразу. И как только это удается, Ян удивляется столь большому количеству сообщений от Феликса. Прочитав несколько, он откидывает телефон в сторону, а после пытается подняться с кровати. Теплая постель никак не хочет отпускать его из своих объятий, но в этот раз заигравшая вдруг песня какой-то девчачьей группы, по которой его друг фанатеет, заставила подростка взять телефон и, наконец, погрузиться в проблемы Ликса. — Какого черта ты не отвечаешь мне на соо! Я уже подумал, что вы все сговорились! — слышится голос на той стороне. — Что тебе от меня нужно? Я мог бы еще десять минут поспать! — Чанбин не написал мне «с добрым утром», не был онлайн со вчерашнего вечера, и не отвечает мне на звонки! — тараторит Ли. — Ой, да ладно, спит твой старик, наверное. — Но он всегда писал мне «с добрым утром», — Яна от этих нежностей блевать тянет, он действительно не понимает, почему его друг поднял такой шум. — Ну все, держись. Сегодня утро будет недобрым, потому что, я ударю тебя, как только увижу. — За что? — За то, что ты раздул из мухи слона и не дал мне доспать свои законные пятнадцать минут. Все, отключаюсь. — договаривает Чонин и бросает трубку, после тяжело вздыхая. Яна всегда раздражало, когда Феликс начинал слишком много говорить о своем бойфренде. Против самого Со он ничего не имеет, только вот Ли становится слишком слащавым каждый раз, когда рассказывает своему другу буквально обо всем происходящем в их отношениях, даже не задумываясь о том, что порой о некоторых вещах можно и умолчать. Иногда Чонину казалось, что Ликс пытается вызвать у него чувство зависти таким образом, но, честно говоря, у него это плохо получалось. Яна совершенно не заботило то, что у него нет своей второй половинки. У него есть тиндер и замечательный друг, который в случае чего прикроет перед мамкой — большего шестнадцатилетнему подростку и ненужно. Так бы и продолжалось дальше, если бы однажды, прогуливаясь по Кэнэл Стрит, ему в голову бы не взбрела мысль любой ценой попасть в знаменитое на всю округу казино. Феликс тогда сразу высказал свое мнение по этому поводу: «Там одни старики, нам нет двадцати одного, да и я почти замужем». Но Чонина это никак не останавливало, и когда Ли стоял и, казалось, разговаривал сам с собой, Ян оставил ему свой портфель, а сам направился ко входу. Договорившись с местным вышибалой об оказании некой услуги за пропуск внутрь, Чонин и оказался в игровом зале. Проще некуда. Оставалось только приклеиться к какому-нибудь столу среди богатых папиков, и может быть хорошенько нажраться на халяву. Подросток делал все, чтобы удержать внимание игроков на себе: заливисто смеялся над их глупыми шутками, пошло облизывал губы, замечая на себе заинтересованные взгляды. Но все это быстро ему наскучило, так как происходящее за столом совсем не интересовало его. Он начал оглядываться по сторонам, провожая взглядом официантов, бегающих туда-сюда. Но внезапно все его внимание переключилось на парня в черном худи, стоящего прямо у входа, они несколько раз пересеклись взглядами, как вдруг незнакомец направился прямо к нему. Он не стал церемониться и прямо сказал, что ему нужно, что не могло не заинтересовать Яна, к тому же подросток нашёл его довольно симпатичным, да и то, что они оба были одеты неподобающе данному заведению, явно подкупило его. Кто же знал, что уже спустя день Чонин полностью окажется под очарованием Хван Хенджина, и, совершенно не задумываясь на излюбленный вопрос старшего, ответит ему «да». Только сейчас ему в голову приходит осознание того, что он теперь вроде как состоит в отношениях. Только вот в отличии своего друга он не спешит кричать об этом на весь мир, постя кучу твитов. Ян уже предвкушает неоднозначную реакцию Феликса, ведь тот достаточно скептично отнесся к его словам вчера, но сам Хван вроде бы ему понравился. Спустя полчаса сборов и двадцатиминутной прогулки пешком до школы, по которой он как обычно встречает своего друга, голова Яна уже кипит от непрерывающейся речи Ли о своем парне, который так и не ответил на его сообщения с самого утра. — Я волнуюсь, Нини, вдруг с ним что-то случилось, или он заболел. Давай после уроков зайдём к нему. — Ладно, хорошо. Можно Хенджин пойдет с нами? — Твой бойфренд теперь везде за нами таскаться будет? — смеется Феликс. — Стоп, как ты узнал? — Узнал что? Подожди, так вы это, встречаетесь? И ты мне не сказал?! Я тебе все! А ты?! — Ликс в шутку возмущен. — Ты так был занят своими переживаниями о Чанбине, что я решил не прерывать тебя. — Дурак! Ты мог рассказать мне об этом вчера. — Я был уставшим, да еще и домашка по истории сама бы себя не сделала. И мне было бы совсем не до твоих ежесекундных твитов с рандомным набором букв, — говорит Ян, а после выхватывает телефон из рук друга, который за это время успел настрочить пару твитов. — Феликс! Ну кто тебя просил?! — Да ладно тебе. Или ты боишься, что это кое-кто может увидеть? — Заткнись, а. Просто не хочу привлекать к себе лишнего внимания, — что вполне можно было ожидать, ведь помимо десяти тысячи непонятно откуда взявшихся людей, на Ликса подписана добрая половина всей школы. Школьный день проходил совершенно обычно, Феликс ходил по классам в поисках друзей Чанбина, коих тоже не оказалось на месте. В итоге, они сделали вывод, что скорей всего эта странная компашка вчера устроила свою закрытую вечеринку и сейчас у кого-нибудь дома активно борится с похмельем. Во время ланча внимание почти всего кафетерия переключил на себя не знакомый ни Яну, ни Ли молодой человек. Он не взял себе ничего кроме кофе, а после также незаметно ушёл, как и появился. — Ликс, ты знаешь кто это? — полагаясь на знания главного собирателя слухов, спросил Чонин. — Не-а. Для учителя он выглядит слишком молодо, а для ученика слишком важно… И правда, незнакомец выглядел достаточно молодо, но в то же время его взгляд, его походка говорили о том, что ему явно давно за двадцать один. Но не какая-то там сутулость или шарканье выдавали в нем взрослого человека, а, наоборот, присущая аристократам из старых книжек грация. Его руки не были забиты в карманах, хотя те имелись на свободных чуть укороченных брюках. Черная в красно-белую тонкую полоску рубашка с подкатанными рукавами смотрелась достаточно официально, но расстёгнутая верхняя пуговица с изящным кулоном вместо галстука делали образ каким-то более свободным, но все-таки сдержанным. Вместо строгих кожаных туфлей на его ногах красовались невысокие лакированные ботинки. Дополняя картину, как последний кусочек пазла, на правом запястье неизвестного поблескивал, казалось, серебряный браслет, а в его руке было зажато, что-то наподобие брелка или маленькой игрушки, что выдавало в нем некую несерьезность, совсем не присущую учителям. Казалось, все помещение занялось обсуждением таинственного незнакомца, как вдруг Феликс услышал, кажется, ответ на вопрос Яна с соседнего столика. «Этот новый учитель истории, правда, такой красавчик» — прошептала одна из девушек. Ли сразу же встал из-за стола и подсел к ним, дабы, как главному сплетнику, побольше узнать, что из себя представляет этот загадочный тип. — Ой, Джесс, какой приятный оттенок, тебе очень идет, — как обычно начиная с расположения к себе собеседника, завязывает разговор Ли. — Слышал, вы тут про того красавчика шептались, что-то знаете? — Это наш новый учитель истории, заменяет Мисс Сквот, пока она находится на лечении. Так что роток не разевай, вряд ли тебе там что-то светит. — Как жаль, как жаль. — покачав головой в сторону, наигранно произнёс Ли. — А еще что-нибудь известно? — Зовут его Ли Минхо, да и называть его Мистер Ли как-то неудобно, такое ощущение будто бы он сам только из колледжа или старшей школы выпустился. А на этом все, больше пока ничего не знаем, — разведя руки в стороны, ответила девушка. — Не густо, но и на том спасибо. — Феликс вернулся обратно к Чонину за столик. До конца ланча оставалось чуть больше пяти минут. Поэтому друзьями было принято решение выдвигаться из столовой в нужный по дальнейшему расписанию кабинет. По дороге до аудитории Ли все продолжал проверять телефон на наличие сообщений или же пропущенных звонков от Со, но их так и не оказалось. Ян видел, как его друг поник, тот действительно волновался за своего парня, который вот так взял и внезапно исчез. Неужели Чонин тоже так будет переживать из-за Хвана, который, кстати, за все это время даже «привет» ему не написал. — Да ладно тебе, вот увидишь, вечером приползет к тебе с запахом перегара, прощения молить будет. — А что если не приползет, а что, если он в опасности? — Пф, единственная опасность, которая ожидает его в компании белки и псины этой сутулой, это выпустить кринжевый трек по пьяне. — Ладно, возможно, ты прав, мне не стоит так сильно переживать, он не один. Кстати, а куда мы идем? — В смысле, я думал ты знаешь, куда нам идти, поэтому просто шел за тобой. — Чонин вдруг останавливается — Но я делал тоже самое! — Подожди, а урок-то у нас сейчас какой? — История? — услышав звонок, друзья мигом сорвались с места и побежали совершенно в обратном направлении. Портить первое впечатление о себе совсем не хотелось, особенно такому красавчику, который со стороны, конечно, выглядел душкой, но кто его знает. Коридоры, увешанные работами учеников, сменялись один за другим, пока вдруг в конце одного из них не показался тот самый кабинет истории. Тыкая в друг друга пальцем со словами «Давай ты», «А может ты», оба наконец сошлись на том, что оправдываться перед новым учителем будут вместе. Феликс постучался в дверь, а после чуть приоткрыл ее, толкнул Яна вперед и сам появился в проеме. Молодой учитель прервал свой рассказ и посмотрел на подростков. — Извините за опоздание, можно войти? — почти синхронно протараторили два друга. — Да. Конечно, присаживайтесь. И так, повторю еще раз для опоздавших. Я ваш новый учитель истории, Ли Минхо, обращайтесь, если будут вопросы. Феликс и Чонин проследовали на предпоследние пустые парты, за которыми постоянно занимались всякой фигней. Блондин беспрестанно строчил что-то в твиттер, а Ян, как обычно не мог сосредоточиться на лекции, читаемой учителем, хотя весь класс увлеченно слушал. Он наблюдал за тем, как Мистер Ли с интересом и совершенно свободно рассказывал подготовленный материал, вовлекая все больше и больше учеников в беседу. Лучи солнца, проходящие через весь кабинет, привели взгляд Чонина к сверкающей на свету сережке в ухе преподавателя. Синий камушек красиво переливался, отбрасывая голубого оттенка маленьких солнечных зайчиков на стену. Украшение кажется ему безумно знакомым, только вот где он мог его видеть. Когда преподаватель перемещается по аудитории, ему удается рассмотреть серьгу детальнее. Очень похожая рамка и узор, кажется, даже тот же материал — белое золото. Чонин лежит на белых простынях, чувствуя, как холодные руки пробегаются по всему его телу, как влажные поцелуи, вызывают табун мурашек, из-за чего каждое прикосновение становится еще приятнее, а веки закрываются от наслаждения. Хенджин подбирается ближе, скользит языком по шее, целует где-то под ухом, а после шепчет бархатным голосом: «Будь со мной», продолжая оставлять багровые следы на бледной коже. Ян прогибается под чужим телом, когда вдруг рука, державшая хрупкое запястье, притягивает его ближе, сокращая расстояние между партнерами до минимума. Хван продолжает, когда за младшим не последовало ответа: «Мне плевать хорошо мы знаем друг друга или нет, на это у нас будет целая вечность, и я не хочу терять ни секунды времени, что могу провести с тобой. Ты будешь со мной, Ян Чонин?». Как нежно и в то же время властно брюнет тогда произнёс его имя, Чонин, будто бы зачарованный, наконец шепчет в ответ, приоткрывая глаза и направляя свой взгляд в сторону старшего: «Буду, Хван Хенджин». Брюнет тогда улыбнулся и отстранился от Яна, чтобы потом накрыть его губы глубоким поцелуем со вкусом какого-то бренди, что опьянил разум обоих. Вот, где Чонин видел похожее изделие. Похоже на парные украшения, неужели Мистер Ли и Хенджин знакомы, или даже больше, встречаются. Может быть Феликс был прав, вдруг думает Ян, оглядываясь на друга, который, наконец, отлип от своего телефона и, кажется, даже слушает лекцию учителя. На душе вдруг становится больно и обидно, хочется громко смеяться, а голове словно туман. Чонин подрывается с места и выбегает из аудитории под вопросительный взгляд учителя и недоумевающие лица одноклассников. Он бежит в туалет, по дороге стирая подступавшие слезы. На мягком светло-розовом худи появляются темные пятна соленой воды. Ян закрывается в кабинке и съезжает по стене на пол, судорожно набирая номер телефона Хвана. — «Абонент не отвечает, оставьте сообщение после сигнала. Пи-и-п». — Придурок Хван Хенджин, почему ты так со мной поступил?! Почему сразу не сказал, что я для тебя лишь временная замена твоего бойфренда?! Мне неважно, что там произошло между вами, или же ты просто ходишь налево! Зачем ты говорил, что любишь меня, хотя это не так?! Почему ты использовал меня и не выбросил, как остальных! Или же ты так со всеми? А я ведь, дурак, доверился тебе. Думал, что изменюсь с тобой к лучшему и перестану раздавать свое тело кому попало! Ты ведь даже не написал мне после вчерашнего! Получил, что хотел, и скрылся в закат! Я ненавижу тебя, Хван Хенджин, ненавижу! Ян бросает трубку и уже не сдерживается, он прижимает колени ближе к телу и громко всхлипывает. Он ведь действительно влюбился. Влюбился в этот таинственный взгляд, вечно холодные руки, безумную улыбку, нежный голос и в каждую частичку того самого Хван Хенджина, что разбил его сердце на осколки. Слова «я люблю тебя» из его уст звучали так сладко, ведь Чонин, кажется, слышал их впервые. Он даже не подозревал, как много они могут значить для него самого, то ли в силу собственного возраста, то ли оттого, что их говорил Хенджин. Он чувствует себя так глупо, что сквозь слезы проскальзывает отчаянный смех. Так невероятно, еще два дня назад Ян вел себя так, словно ничто и никто не может его задеть или вывести на эмоции, а сейчас он плачет в школьном туалете, словно отличница-семиклассница, получившая двойку. — Нини, что произошло? Ты всех напугал, ты где? — в помещении вдруг послышался голос Феликса. В следующую секунду дверь в кабинку дернулась, но не открылась, так как была заперта изнутри. — Ян открой! Что случилось, мать твою?! — Феликс, — дрожащими руками, Чонин открывает дверь. — Дурак, ты меня напугал! Кто обидел моего мальчика? — садясь рядом, спрашивает Ликс, приобнимая друга. Ли обращался к Яну так очень редко и только в особых случаях, а сейчас, по его мнению, был один из них. — Феликс, ты был прав, ты был так, сука, прав! Хенджин оказался очередным козлом, которому нужно было лишь мое тело! — Что? Почему ты так думаешь? Вчера он так смотрел на тебя так влюбленно. — Он не написал мне после вчерашнего, ни разу не позвонил! А сейчас, ты видел сережку Мистера Ли?! Они идентичны! Это парные украшения, Ликс! — Ян, совсем головой ударился? А что, если они заказывали ее у одного мастера? Покупали в одном магазине, я не знаю. И ты развел такую драму из-за какой-то сережки? Дебил, ты просто конченный, Ян Чонин. Вот увидишь, как проснется сразу же завалит тебя сообщениями из разряда «секс по телефону». Вставай и пошли! И если он тебя обидел, ему несдобровать, ты же меня знаешь, — Феликс хитро улыбнулся, встал и подал руку другу. — Ты правда так считаешь? — Конечно, Нини. Этот твой Хенджин выглядит, как ребенок, кажется, это тебе нужно его протектить, чтобы он не падал больше в обмороки и был в надежных твоих теплых руках. — после этих слов, Ян, наконец, успокоился, и на его лице вдруг всплыла улыбка. Чонину, кажется, и вправду легче и сейчас, стоя рядом с Феликсом, оглядывается на место, где буквально минуту назад сидел и рыдал в захлеб, а после переводит взгляд на собственное отражение в зеркале. — Мда, выгляжу я не очень, конечно. — Да, не стоило тебе реветь из-за ничего, — отвечает Ли, отряхивая себя и своего друга. — И что вообще с тобой произошло? Я даже подумать не мог, что ты будешь ТАКИМ в отношениях, — смеется Ликс. — На себя посмотри. — Так я из себя холодную суку никогда и не строил. После словесной перепалки, друзья направились в класс. На самом деле Ян всегда строил из себя равнодушного ко всему человека, и это только шло ему на руку, ведь задеть его было очень сложно. Он никогда не показывал своей слабости перед кем-то и лишь в редких случаях перед лучшим другом, а Феликс ведь прекрасно все видел, прекрасно понимал, но Чонин всегда отрицал это. А чтобы не держать все в себе, ходил по всяким пабам и прочим ночным заведением, где за чужой счет напивался до беспамятства, ночевал непонятно, где и просыпался от звонка друга о том, что вообще-то пора чапать в школу. Так, к счастью Ли, было нечасто, лишь когда все действительно катилось к чертям, но что в такие моменты происходит в голове у Яна, наряд ли даже ему самому известно. Ведь даже у главного сученка французского квартала есть свои проблемы, переживания и заботы. Они шли по пустому коридору, совсем не спеша, потому что Чонин хотел выглядеть так, будто бы совершенно ничего и не произошло, а Ликсу лишь оставалось поддержать друга. Когда оба зашли в класс, учитель даже не обратил на них внимание, в то время как, казалось, взгляд каждого был направлен в сторону Яна. Но все последующее время Мистер Ли иногда все же поглядывал на Чонина, чтобы удостовериться, что все в порядке. Вся эта ситуация напомнила Минхо первое время жизни с Хенджином, когда тот совершенно не мог себя контролировать. Тогда, как он помнит, они сидели за игральным столом казино, наполненного людьми. Ли вел не замороченную беседу с игроками, спокойно играл в свой излюбленный покер, рядом стоял крупье. Все было совершенно нормально, пока Хо не увидел, как младший тяжело дышит, а после резко подрывается с места и убегает в уборную. Старший тогда встал и вежливо извинился, ведь ему пришлось удалиться в самый разгар игры. Минхо быстро последовал за младшим, и замедлись он хоть на секунду, шею молодого человека, оказавшегося не в том месте, не в то время, было бы уже не спасти. Ли оттолкнул незнакомца от Хвана и глубоким взглядом посмотрел ему в глаза, заставив забыть все только что произошедшее. Хенджин тогда взялся за голову, упал на колени и горько заплакал, потому что и сам был ужасно напуган.

***

Лучи дневного солнца проникают в комнату через щель между плотными темными шторами и все ближе и ближе подбираются к дремлющему Хвану. Как только тонкая яркая полоска света падает на его закрытые веки, он жмурится и переворачивается на другой бок, громко мыча от недовольства. После, наконец, открывает глаза и взглядом натыкается на электронные часы, стоящие на тумбочке. 12:59, всматривается в цифры Хенджин, щурясь и убирая челку со лба. Пахнет крепким кофе, неужели Ли куда-то собирается? Опять без него? Подросток, наконец встает с мягкой постели и выходит из комнаты. — Хён? — протяжно тянет Хван, но потом резко осознает, что не чувствует присутствия старшего, и это заставляет его взбодриться. Он врывается в кухню — там никого, да и в квартире тишина. Хенджин все же проверяет другие комнаты, но все безрезультатно. Тогда он возвращается в спальню и, схватив телефон, набирает номер Хо. Тот не отвечает, заставляя младшего напрячься. Хван звонит раз, звонит два и, ходя туда-сюда, снова оказывается в кухне, садится на стул и оглядывает комнату, подмечая следы спешки, а также убежавший кофе на плите, запах которого еще не успел выветриться. Его взгляд падает на желтый стикер на дверце черного холодильника. Он подходит ближе, срывает его и читает написанное. «Джинни, доброе утро. Не хотел тебя будить, да и вчера ты был уставшим, поэтому не было возможности сказать: твой старик решил попытать удачу и устроиться на работу. Пожелай мне удачи! Буду вечером, напиши, если куда-нибудь соберешься, чтобы я знал». Хенджин стоит и мало, что понимает, точнее вообще ничего не понимает, подмечает лишь, что Минхо в последнее время странный какой-то. Да еще и на работу решил устроиться, зачем ему работать, денег и так полно. Полная, в общем, неразбериха, но подросток прекрасно понимает, что все это идет ему на руку. Ли больше не будет вечно таскать его за собой, чрезмерно опекать, а это значит, что пришло время, наконец, выйти в свет, социализироваться, а через некоторое время и вовсе выпорхнуть из «родительского» гнезда. Радостные мысли воодушевляют, но в миг приходит осознание того, что без старшего Хван просто не сможет существовать. Кто же будет его вечно прикрывать и подстраховывать, кто поможет развить новоприобретённые вампирские способности, глупо пошутит в самый неподходящий момент, предложит сварить крепкий кофе перед выходом. Никто не поймет Хенджина, кроме Минхо, даже тот парень в розовом худи, с которым так приятно и так легко. Неужели он сам заставил Ли его избегать, неужели он сам оттолкнул от себя самого родного человека в своей жизни. Брюнет сжимает маленькую бумажку в руке и падет на колени. — Дурак! — кричит он, — эгоистичный придурок! — ударяет кулаком об пол, и первая капля крови оказывается на деревянной дощечке. Хенджин смотрит на массивную входную дверь, а в голове рисуется картина, как Хо захлопывает за собой дверь и уходит из его жизни навсегда. Больно. Хван сжимает в кулаке горчичного цвета футболку, вытирая тыльной стороной ладони продолжавшие литься по щекам кровавые слезы. Он словно, оставшийся один в доме, маленький ребенок, молящий о том, чтобы родитель не оставлял его и пришел скорее. Прошло около десяти лет с тех пор, как жизнь Хенджина полностью изменилась. Время идет, а он совсем не меняется. Стоит ему только подумать о том, что он может остаться один, как его окутывает паника. Страшно. Страшно было лежать в темной комнате, в тишине, которую нарушало лишь чужое сопение и похрапывание. Иногда за дверью, под которой виднелась яркая полоска света, что после двадцати семи шаркающих шагов всегда исчезала, слышались чужие разговоры, вызывающие полное отвращение не только ко всему здесь происходящему, но и людям вокруг. Каждый раз, когда он пытался влиться в чью-то компанию, это никогда не увенчивалось успехом. Хван постоянно попадал в какие-то передряги, откуда сухим выходить ну никак не удавалось, что не могло не сказаться на мнении окружающих о нем. И вот, будучи к своим семнадцати годам полным изгоем даже общества, которое презирается, кажется, всем остальным миром, он собирает все свои пожитки в зашарпанный маленький рюкзак и пускается в самые, что ни на есть настоящие бега.

***

Июнь, 2009 год В течение всего дня Хенджин раз восемь ходит в общую спальню, выжидая время, когда там никого не будет, чтобы сложить все свои вещи в один рюкзак. Не то что бы их много, но почему-то у него руки дрожат, а от каждого шороха пока еще бьющееся сердце в пятки уходит. К ужину все было готово. Неразумно было бы уходить, не воспользовавшись напоследок всем, чем только можно. В очередной раз, заболтав повариху, он крадет несколько яблок, а после скрывается в коридоре со всеми остальными. Как только выключается свет, и комната наполняется тишиной, миссия под названием «Куда угодно» начинается. Подросток не смыкает глаз на протяжении часов трех, ждет, когда вечернее шоу, что смотрит охранник на маленьком телевизоре в каморке у выхода, закончится, все работники улягутся спать, и он сможет покинуть здание приюта без всяких свидетелей. Когда в голове промелькает мысль о том, что прошло уже достаточно времени, Хенджин бесшумно встает с кровати. Почему-то идея заправить постель кажется ему суперлогичной, ведь так, как он считает, есть вероятность того, что его исчезновения просто на просто никто не заметит, как будто до этого здесь никого и не было. В полной темноте Хван умело справляется с подушками и одеялами, используя выработанный, кажется, за всю жизнь навык, быстрого застилания постели. Он на цыпочках выходит из спальни, чуть приподнимая скрипучую дверь, чтобы та не издавала лишних звуков. Хенджин знает это место как свои пять пальцев, за последние две недели он кучу раз ходил по выработанному безопасному маршруту, ориентируясь не на то, что видит, а на собственные шаги. Через шестнадцать шагов первая комната, где можно раздобыть денег. Он достает из кармана невидимку и шпильку и принимается ковыряться в замке. Выходит не так тихо, как ожидалось, но шорохов внутри не слышно, а значит, можно входить. Привыкшие к темноте глаза быстро находят сумку, и не сводя глаз со спящей, подросток подходит прямо к цели. Пошвырявшись немного, он находит кошелек и достает оттуда немного мелочи и пару бумажек, после все аккуратно складывает обратно, и выходит закрывая за собой дверь. Провернув одну и ту же аферу раза три, он подбирается к выходу, приоткрывает дверь в каморку и тянется за ключами. Когда заветная связка оказывается у него в руках, краем глаза Хенджин замечает картинки коридоров и комнат на мониторе, и именно сейчас, похоже, ему придется задержаться. Подросток аккуратно подходит к компьютеру и с помощью ловкости рук и абсолютно никакого мошенничества удаляет все записи с камер. «А вдруг, а что, а мало ли» — этими словами ручается Хван при своих действиях. При выходе он замечает, какой-то щиток, на котором корявыми буквами написано «электричество», открыв его он разом выключает все рубильники, и вечно включенный свет на первом этаже вырубается. «Вот теперь, кажется, можно спокойно уходить», — наконец, решается он и выбегает из здания. Оказавшись на улице, он оглядывается по сторонам, а после на здание, в котором прожил всю свою жизнь. Прохладный, свойственный летним ночам ветер, забирается под футболку, и тело покрывается мурашками, от чего Хенджин вздрагивает, а после, наконец, разворачивается и идет в абсолютно неизвестном ему направлении. В кармане шорт чуть больше ста долларов. «Можно снять номер в мотеле на несколько дней, а дальше видно будет» — думает подросток, выходя на более светлую улицу. Только вот где этот самый мотель, он не имеет ни малейшего понятия. Но, к его счастью, из-за какого-то круглосуточного маркета выходит мужчина средних лет, с виду не представляющий опасности, да и в руках у него, вроде бы пакет с обычной едой. Кто знает, когда на его пути еще вдруг попадется человек, поэтому выбирать не приходится. — Постойте! — кричит Хван вслед незнакомцу, а после крепко схватив рюкзак за лямки, срывается на бег. — Извините, — мужчина обернулся, — вы не подскажите, где здесь ближайший мотель? Не поймите неправильно, я не местный, и вот, немного заблудился. Ищу ночлег. — Да, парень, забрел ты тут, конечно, посреди ночи. Насчет мотеля не знаю, но койку можешь взять у автобусного вокзала. Минут двадцать пешком по прямой, никуда не сворачивая, — тыча пальцем куда-то вдаль, говорит незнакомец. — Большое спасибо. Хенджину некуда торопиться, впереди теперь вся жизнь, полная свободы. Погреется недельку в мотеле, ощутит на себе вкус самостоятельности и устроится куда-нибудь на работу. Курьером, грузчиком, на первое время неважно, потом вдруг и на колледж накопит, а дальше жизнь будет бить ключом. Думая обо всем этом, он улыбается, а ноги сами ведут в нужном направлении, так спустя где-то двадцать минут Хван и оказывается на автобусном вокзале. И все могло бы быть абсолютно так, как он задумал, если бы не одна спонтанная идея, возникшая у него в голове при виде паркующегося автобуса. «Нужно уехать отсюда» — сейчас все, чем забита его голова. Он подходит к кассе и решается взять билет на ближайший рейс. — Скажите, а когда ближайший рейс? — как только маленькое окошко открылось, спрашивает Хенджин. — Через тридцать пять минут. — Можно, пожалуйста, один. — С вас девяносто долларов. — Так много? — в планы Хенджина, явно не входило потратить все свои деньги буквально через час своего побега. — Новый Орлеан, а вы что хотели. Так вы берете? — Да, — отвечает подросток, вздыхая, отсчитывая нужную сумму. Забрав билет, он садится на лавочку, убирая остатки денег подальше в рюкзак, который снимает со спины и одевает задом наперед, чтобы если вдруг он уснет, то проснется раньше, чем окажется ни с чем. Но глаз сомкнуть так и не получилось, в итоге, когда солнце уже начало вставать над горизонтом, Хенджин садится в полупустой автобус, устроившись у окна. Именно с этого момента вся его жизнь повернула в абсолютно другую сторону. За окном ночной моросящий дождик, пейзажи одноэтажных домиков сменяются реденькими лесочками и болотами субтропического климата Луизианы. В голове изредка появляются мысли о том, куда податься дальше. Новый Орлеан — большой город, в большом городе варятся большие люди, а кто такой Хван Хенджин среди всех этих аллигаторов, плавающих в денежных болотах мегаполиса, всего лишь маленькая рыбешка, которую проглотят, как только она встанет у кого-нибудь на пути. И чем он только думал, когда отдавал почти все свои деньги на билет ведущий ко дну. Но Хенджин все равно улыбается, ведь где-то внутри есть светлая надежда, что все абсолютно пойдет иначе, и он заживет такой жизнью, о которой даже и мечтать раньше не мог. Аллигаторы же тоже не сразу большими рождаются. По приезду в город Хван времени зря не теряет, а сняв маленький номер в каком-то обшарпанном хостеле отправляется на поиски заработка. Начать решил с чего-нибудь более престижного, если работу курьером можно таковой назвать, но проклятый летний сезон, все места заняты школьниками и студентами, приходится понижать планку. Он обходит около десятка контор, выкидывая по дороге все больше бумажек с адресами и номерами телефонов, а когда и в последней ему заявляют тоже самое что и в первой — «вы нам не подходите по физической комплекции», Хенджин взвывает от безнадеги и уходит, громко хлопнув дверью. Хван так зол, ненависть ко всему: к своему решению, к этому городу, ко всем людям вокруг — просто переполняет его. Почему все не могло пойти так, как было запланировано изначально, сдался ему этот Новый Орлеан, что здесь такого, ни работы, ни денег, и как ему теперь жить — тоже совершенно непонятно. Он залез в карман шорт, чтобы посмотреть, сколько денег у него осталось, но неожиданно для себя помимо одной купюры и пары монет он находит еще один адрес с предложением о работе. Осталось, только узнать, где это, а дальше, кто знает, может быть жизнь все-таки заиграет новыми красками. Так и случилось. Хенджин получил работу, хорошо оплачиваемую, вроде бы, только вот легальной назвать ее совсем нельзя. Но деньги нужны были позарез, иначе существовать в этом месте у него бы просто не получилось. «Представь, что ты всего лишь курьер» — говорил ему работодатель, и Хван пытался так делать, но каждая вылазка с рюкзаком, на дне которого лежало то, что стоит ему целой жизни, приводила парня в такой стресс, что через полгода, он и сам выглядел так, будто бы закидывается всем, что прячет по разным углам ежедневно. Парень начинал нервничать от любого взгляда прохожих на себя, а при виде полиции его сердце уходило в пятки. Он тысячу раз видел, как его коллеги спокойно разгуливают по улицам, с каменным лицом отвечая на внезапные вопросы копов. Такая работа явно не для него, и в очередной раз он просто не выдержал, когда представитель закона шел, казалось, прямо в его сторону. Хенджину было неважно, что он хотел, он просто кинул рюкзак и побежал прочь, потому что единственное, что им тогда двигало — страх. Страх того, что его посадят в тюрьму, а там таких, как он, явно не любят, страх того, что на всей его жизни можно спокойно поставить крест, страх уже просто за свою жизнь. Хван понимал, что возвращаться ему просто напросто теперь опасно, поэтому он забрал свои вещи из хостела, в котором остановился еще летом, и начал думать, что делать дальше. Сто процентов за ним объявят охоту, нужно срочно обезопасить себе жизнь. Обратиться в полицию показалось Хенджину самым логичным решением. Ведь картель прикроют, и до какого-то парня, что когда-то случайным образом пропал с дорогущим веществом, дел им точно не будет. Но как же он ошибался. Прогуливаясь поздним вечером до магазина, чтобы купить себе покушать чего-нибудь на ближайшую неделю, он утыкается в чью-то массивную грудь, а переведя взгляд на незнакомца с ужасом в глазах застывает. Хван резко поворачивается на все сто восемьдесят градусов и бежит, что есть силы. Он видел в кармане пушку, и мысль о том, что в него сейчас может прилететь пуля, занимала всю голову, не давая думать рационально. Иногда оглядываясь, он замечал, как незнакомец быстрым шагом идет прямо за ним. Завернув за угол, подросток забегает в парк. Силы на исходе, остается лишь только бежать. Он видит вдалеке прохожего, и думает, что это именно, тот за кого он сможет зацепиться, ведь в него не станут стрелять при свидетелях. Но он снова ошибался. Как только он пересекается взглядом с незнакомцем, его пронзает невыносимая боль, и его тело падает перед прохожим. Хенджин не закрывает глаза, он цепляется за каждую секунду оставшейся жизни, тянет руку к парню, что склонился перед ним, беззвучно моля о помощи.

***

*** В небольшой квартире стоит запах пиццы и картошки фри, по стаканчикам разлита кола, а в микроволновке, кажется, готовится что-то еще. В коридоре оставлены, забитые доверху непонятно чем, рюкзаки. Свет выключен везде, кроме кухни, где за столом сидят трое парней. Перед одним из них ноутбук, и он явно активно в нем что-то ищет, иногда отвлекаясь на еду. Из всей этой компании он самый старший и самый спокойный в то время, как второй из них полушепотом рассказывает о чем-то, не переставая мять собственные пальцы. Третий же с огнем в глазах то заглядывает в ноутбук, то переводит взгляд на сидящего напротив. — Его нужно срочно найти, он опасен! — ударяя, кулаком по столу, громко выкрикивает парень. — Успокойся, у меня все под контролем, он теперь постоянно будет ошиваться вокруг мелкого. — Чанбин прав, нам незачем суетиться, и если он уже достаточно близко подобрался к Чонину, то теперь нужно действовать аккуратно. — Осиный кол в печень — никто не вечен! Крис, мы что, еще с ним церемониться будем?! — Джи, я серьезно, нужно действовать осторожно, нельзя допустить оплошностей в этом деле. Кристофер резко закрывает ноутбук, когда в коридоре вдруг послышалось копошение, а остальные сразу же схватились за столовые приборы. Все трое выдохнули, когда дверь в кухню приоткрылась, и оттуда высунулась блондинистая голова. На его лице явно прослеживалось недовольство, от чего черноволосый парень напрягся. — В каком это таком деле? Если ты придумываешь, как сделать мне предложение, то отложи свои планы до того момента, пока я не закончу школу. — Нет, Ликси, это… — Чем вы тут вообще занимаетесь?! И какого черта ты весь день не отвечаешь на мои звонки и сообщения. У вас, у бойфрендов, челлендж такой что ли под названием «игнорить свою вторую половинку двадцать четыре часа»? — после этих слов в дверях появляется еще один человек, и на лице самого старшего становится заметно некое отвращение, а вошедший в комнату, Чонин отвечает ему тем же. — Прости, мы просто… — собирался извиняться Чанбин, но его вновь прервали. — В любом случае, знай, я обижен, — блондин делает паузу и, переведя взгляд на друга, продолжает, — мы обижены, поэтому в качестве компенсации, мы конфискуем у вас эту пепперони и оставшуюся колу и уходим в соседнюю комнату, смотреть новую серию «Как избежать наказания за убийство», — Феликс подходит к столу и забирает коробку с пиццей, на что Джисон моментально реагирует и цепляется за нее, но после сердитого взгляда парня, все же сдается и отпускает пиццу с печалью в глазах. — Смотрите, чтобы нам не пришлось применять наши знания на практике, — кидает напоследок Ли и вместе с Яном уходит в гостиную, захлопнув за собой дверь. Феликс очень любит Чанбина, но его друзья, мягко говоря, Ли довольно сильно раздражают своими тупыми шутками, тупыми закосами под бэдбоев и не менее тупыми треками, которые он на самом деле слушает на репите, пророча своему парню и его глупым дружкам великое будущее. Эти двое никогда не вызывали особо доверия у Ликса, особенно Крис, особенно после того, как он начал замечать, что между ним и его лучшим другом явно что-то не так. Они смотрят друг на друга со взглядами полными ненависти и отвращения. На любые вопросы о нем, Чонин лишь отвечал что-то по типу: «Да не нравится мне он просто, и все», что совсем не успокаивало его, а, наоборот, подогревало то ли ненависть, то ли интерес. Что конкретно, сам Ли еще толком не разобрался. Ян делает последний звонок на номер Хенджина, который так и не отвечает, а после бросает телефон на диван и плюхается рядом. С него хватит. Совершенно неважно теперь абсолютно все, что было с Хваном. Чонин не даст собой манипулировать, поэтому добавляет его в черный список, и полностью погружается в атмосферу сериала, иногда поглядывая на друга, что сердито уплетает один кусок пиццы за другим, запивая все это колой.