все еще семнадцать и вечно двадцать два

В одном из многочисленных баров французского квартала становится совсем людно, что означает: на улице вечереет, поэтому весь народ спешит отдохнуть после рабочего дня, тем более учитывая сегодняшний день, пятницу. Минхо впервые за весь день проверяет телефон, и находит уведомление о звонках от Хвана. «Неужели дома» — думает Ли, — «Или же совсем от рук отбился, просил же написать, если свинтит куда-нибудь». Он вздыхает, блокируя телефон и кладя его обратно в карман. Уджин с Рози что-то активно обсуждают, но заметив, что Хо никак не поддерживает разговор, направляют свои вопросительные взгляды на него. — Эй, мы, вообще-то, тут празднуем, причем, твое принятие на работу, а ты сидишь тут с кислой миной! — явно повеселев от приличного количества выпитых коктейлей, с упреком в сторону Ли произносит девушка. — У меня пропущенные от Хенджина, — с неким даже волнением отвечает Хо. — Опять ты о мелком! Ну не перезвонил позже, значит неважно было. — Нет, он оставил бы сообщение. И все как-то не так! — Конечно, не так. Ты оставил его одного на целый день, — Ким явно не хотел осуждать друга, и имел в виду совершенно иное от того, что сразу надумал себе Минхо. — Я же даже толком не предупредил его. Господи, я хотел как лучше, а получилось как всегда! — Ли встает из-за стола и направляется к выходу. Рози лишь уставши вздыхает, пододвигая один шот к себе, а другой к Уджину, и тот, вяло чокнувшись с ней, залпом его опустошает. Они действительно переживают за своего друга, хотят, чтобы вся эта ситуация с Хенджином, что так его тревожит, наконец, устаканилась, и прежний, веселый и беззаботный Минхо к ним вернулся. И Ли вроде бы следует советам своих друзей, которые искренне пытаются ему помочь, но, видимо, он должен найти свой собственный путь, свой собственный способ, как наладить отношения с младшим. Хо выходит на улицу и сразу же ловит такси до дома. В салоне автомобиля так спокойно, у пожилого водителя тихо играет джаз, такой расслабляющий и навеивающий воспоминания. Бэйсин стрит, на которой сейчас располагается их с Хваном квартира всегда была многолюдной шумной улицей, где еще в девятнадцатом веке из всех щелей лилась музыка и громкие голоса людей. Тихо здесь стало лишь после первой мировой, когда на месте старых публичных домов появились многоквартирные жилые дома, но вскоре на опустевшей улице появился джаз, тем самым дав о себе напомнить и прославив ее в двадцать шестом году прошлого века с помощью песен Спенсера Вильямса. Минхо вспоминает бурные, но в то же время такие беззаботные для него двадцатые, в начале которых он и познакомился с Уджином.

***

Сентябрь, 1924 год Шикарные вечеринки, затейники которых тратили на такие развлечения неимоверные суммы денег, стали для Хо почти каждодневной обыденностью, ведь его дорогой друг считает, что двадцатые прекрасное время, когда после войны, все вдруг снова стало на свои места и неимоверно быстро движется вперед, короткое, но такое подходящее имя — прогресс! А поэтому нужно успеть насладиться моментом, пока на его место не пришло что-то новое. В такое время нужно жить сегодняшним днем, ведь будущее так стремительно, что за ним никогда не угонишься — оно само настигнет тебя. Поэтому молодежь, не задумываясь отдавала огромные деньги на картины современных художников, красивые платья и костюмы. На таких молодежных встречах разговоров и споров ходило море, многие постоянно заключали пари и другие сомнительные сделки, разрубать рукопожатия которых всегда приходилось Ли, он явно пользовался популярностью среди всех этих шляпок жилетов и пиджаков. Что этому способствовало, вампирское обаяние или же просто врожденная харизма, Минхо точно не знал, да и не особо заморачивал себе голову. Очередной вечер в кругу таких же как он, молодых и беззаботных. Их не волнует запрет алкоголя, ведь несмотря на действующий сухой закон, по городу полно действующих спикизи, откуда и доставались все напитки для таких вот шикарных вечеринок. Их не заботит, что из их веселья различные гангстерские группировки и мафии извлекают просто гигантскую прибыль, ставя под контроль целые районы и кварталы. Все это где-то далеко, где-то за пределами их мыслей о черном квадрате Малевича, музыке, о прошлом и будущем. Громкий, радостный голос хозяина квартиры заставляет музыкантов выпустить из рук инструменты, а гостей вдруг обратить внимание на вошедшего в комнату высокого молодого мужчину. В одной руке он держал кожаный чемоданчик, а в другой соломенную шляпу-канотье. Человек выглядел уверенно, но в то же время некая усталость виднелась в его блестящих глазах. А Ли, казалось, почувствовал его присутствие задолго до того, как он появился у всех на виду, поэтому сразу насторожился. Большинство вампиров, которых Хо встречал на своем длинном жизненном пути совсем не разделяли его гуманных интересов. Речь не шла даже о переходе на «вегетарианство», так как он прекрасно понимал, что все эти заговорённые ведьмаками камушки лишь подстраховка. Будучи голодным, солнце хоть и не грозит тебе смертельной опасностью, но всю твою сущность безжалостно выставит на показ. Бледная кожа в миг засияет, переливаясь на свету, а жжение по всему телу буквально заставит тебя не думать ни о чем другом, кроме смерти. Радужка глаза бледнеет, превращая твой взгляд в мертвый и безжизненный. Именно поэтому кровь людей необходима вампирам. Она наделяет их силой, поддерживает внешний вид, который помогает им спокойно существовать с совершенно обычными людьми. Кровь животных, увы, не способна на такое, но это и не значит, что нужно беспорядочно осушать жертв направо и налево. Нельзя относиться к людям как к низшим существам, превознося себя к богам, решающих их судьбы. Ли ничего не знал про гостя, ни сколько ему лет, ни каких взглядов он придерживается, а самое главное с какими намерениями тот сюда пришел. Когда сидящий напротив Джонатан, наконец, выкарабкался из объятий молодых девиц и подошел к незнакомцу, взгляд мужчины сразу же поменялся. На лице у его появилась искренняя улыбка, будто бы он действительно встретил старого друга, а совсем не хочет при удобной возможности впиться ему в шею. Его ищущий взгляд подобрел, и он крепко обнял хозяина квартиры. — Друзья, минуточку внимания! Хочу представить вам своего давнего друга. — сделав небольшую паузу, Джонатан восхищенно посмотрел на гостя, — С этим замечательным человеком мы знакомы еще со студенчества. Помню ты всегда был в списке лучших студентов потока, ну, а я лишь завистливо смотрел тебе в спину до тех пор, пока ты не повернулся ко мне в трудную минуту и не стал для меня близким другом. А сейчас ты тот еще работяга. Никогда на мои вечеринки не заходишь, а любимая отговорка — работа. Тем не менее, я рад, что ты нашел время, чтобы все так заглянуть ко мне. Друзья, знакомьтесь, Ким Уджин! — Выпала свободная минута, вот и решил проведать тебя, — обращаясь к другу, сказал гость. — Если только минута, то нельзя терять ни секунды! Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Когда друзья вышли из толпы, и Джонатан рукой указал в сторону Минхо, Уджин поменялся в лице, найдя, наконец, того, кого все это время искал. Взгляд его излучал недоверие и даже некую недружелюбность, хотя Ли всеми силами пытался показать, что он не опасен. — Вот, это наш младшенький, Минхо. Ему всего двадцать два, но умный до ужаса, историк! — после этих слов на лице Кима появилась ухмылка, — Столько всего знает про наш город, не представляешь, а рассказывает так, что заслушаешься, не то, что наш профессор, помнишь? — Историк значит… — протягивая руку, подчеркивает гость, — Ким Уджин, хирург. — Ли Минхо, очень приятно, — представляется Хо, отвечая на жест. Джонатан усадил их рядом, продолжая болтать о чем-то, в то время как оба после рукопожатия друг другу не сказали ни слова. Лишь когда хозяин квартиры скрылся в толпе в сопровождении двух прекрасных дам в жемчужного цвета платьях, Уджин сразу же решил начать диалог. — Что ты здесь делаешь? — настороженно спросил Ким. — Тот же вопрос могу задать и тебе, — в отличие от гостя Ли был более расслабленным, потому что после всех рассказов Джонатана об их с Уджином студенческих годах, понял, что тот совсем не опасен для него, да и скорей всего для общества в целом, так как даже по манере общения отличался от тех отморозков, что видел Хо. — Как видишь, пришел навестить друга. — Хах, нужно чаще навещать друзей, Уджин… — ухмыляясь начинает Ли, но его перебивают. — Я тебе лично голову отрежу, если ты хоть кого-нибудь здесь тронешь. — в этот момент Минхо на секунду стало не по себе, поэтому он поспешил оправдаться. — Ты меня, видимо, не так понял. Я пришел так же, как и ты к другу, и совсем не собираюсь здесь устраивать кровавое месиво. Как я вижу, ты тоже не из тех отморозков, что недавно устроили «чаепитие» на Мирабо Авеню. — Охотники их уже ищут. — Это и настораживает. Им же абсолютно все равно мирный ты или нет. «Мертвецы должны быть мертвыми» — такие у них правила, сам наверняка знаешь. — Ли стал серьезным, когда речь вдруг зашла о реальной опасности. — Мы же не высовываемся, тихо сливаемся с толпой. — На твоём месте я бы не был так спокоен и был бы аккуратен с рукопожатиями, — Хо улыбнулся, когда после своих слов на лице Уджина промелькнуло недоумение, — Вижу, ты не так много знаешь. — Не представлялось возможности. — Так вот, впредь знай, стоит охотнику лишь случайно коснуться тебя, как он увидит твою истинную сущность. Хах, даже не представляю, насколько мертво я выгляжу в их глазах. — А мы как-нибудь можем распознать охотников? — заинтересованно спросил Ким, оглядывая комнату, кишащую людьми. — Увы, абсолютно никак, мы лишь чувствуем их необъяснимо темную ауру, когда дотрагиваемся до них. Но лучше бы тебе никогда с таким не сталкиваться. Они редко, когда убивают на месте, а методы пыток выбирают самые изощренные. — Смотрю ты много знаешь. — Вот когда двести лет поживешь — и не такое узнаешь, наверняка, ты ещё совсем зеленый. — гордо произнес Ли, но, увидев насмешливую улыбку Уджина, спросил, — Эй, чему ты смеёшься? — Я был обращён, когда мне было двадцать шесть лет, и, дай-ка подумать, это было в одна тысяча семьсот двадцатом. А тебе, по-видимому, вечно двадцать два, учитывая то, что, как ты говоришь, прожил двести лет, д опускаем, ты округлил, это значит, что родился ты не позднее первого десятка восемнадцатого века. Следовательно, год твоего обращения больше, чем мой — это точно. Из этого всего делаем вывод, двести лет я уже прожил, это, во-первых, а во-вторых, я тебя старше. Поэтому, прошу не делать поспешных выводов. — И как же мне тебя звать теперь, — Минхо, наконец, поднял взгляд, потому что все то, время пока Ким говорил, ему было стыдно за свои необдуманные слова, сейчас же он смотрит на старшего с восхищением, — Шерлоком? — Расслабься, это простая математика, — в которой Ли совсем не силен, — зови меня просто хен, Уджин-хен. — И что это значит? — Что я тебя старше. Лишь из последующего их с Кимом общения Хо узнает, что тот предпочел уехать из своей родной страны, как только в ней стало совсем не спокойно. Но от войны никуда не убежишь — так, когда в одна тысяча девятьсот четвертом началась русско-японская война, Уджин покинул Корею еще до ее оккупации морскими соседями и переехал в Штаты, где на тот момент спокойствие можно было назвать лишь относительным. Но ему нравилась Луизиана своим теплым климатом и вечнозеленой растительностью. Несмотря на то, что штат довольно далеко расположен от крупных центров, в нем всегда было полно энергии, а из каждого городка веяло своей загадкой. Но решение пало на Новый Орлеан с его культурным миксом, контрастными городскими районами и некой эстетикой ужасного, заключающейся в культе вуду, легендами о призраках и городами мертвых. Кажется, идеальнее места для непонятно как с биологической точки зрения существующей твари не найти.

***

«Ревущие двадцатые, ревущие двадцатые» — постукивая пальцами по коленке в такт песни, тихо подпевает Ли, наблюдая за каплями привычного для города дождя. В голове, помимо воспоминаний, тревожные мысли насчет Хвана, ведь тот еще не ответил ни на один его звонок с тех пор, как Хо вышел из бара. Волнение перетекает в злость. Кажется, он злится на Хенджина, потому что теперь пластинка «Он не написал, он не позвонил, наверное, что-то случилось, он ведь еще такой ребенок» сменилась на «Да, боже мой, Минхо, что с ним могло произойти, хватит разводить из мухи слона, наверняка он свинтил куда-нибудь со своим новым дружком, а о тебе старике даже думать забыл». Сжав кулаки, Ли думает, что раз этот подросток стал считать себя взрослым, то и разговор с ним стоит провести тоже взрослый. Потому что, честно говоря, его все это уже успело достать. Все эти выходки, истерики просто выводят Хо из себя, но каждый раз он терпит, пытается помочь, разобраться, но Хван, как упертый баран, не идет с ним ни на какой контакт. Как только машина останавливается у здания, он расплачивается с водителем и выходит на улицу. Хо заглядывает в окна квартиры — естественно свет выключен, конечно, а чего он еще ожидал. В голове готовится речь, которую он выдвинет, как только младший явится домой. Но, как только Ли заходит в подъезд, его будто бы прошибает непонятное терзающее чувство. Он поверить не может своим ощущениям, ведь чувствует присутствие Хенджина где-то неподалеку. Все яснее и яснее, когда он поднимается вверх по лестнице, и ноющая боль в висках нарастает все больше и больше. В голове все плывет, как только он распахивает дверь квартиры и видит лежащее в коридоре тело Хвана. Он падает перед ним на колени и начинает тормошить обездвиженное тело. Где-то в памяти всплывают воспоминания десятилетней давности, а на душе становится невыносимо больно, когда Хенджин никак не реагирует. Ли срывается на крик, продолжая трясти подростка, но всего его действия тщетны. Он смотрит на его окровавленное лицо, красивые глаза с длинными черными ресницами, которые он так часто закатывал в последнее время, чуть приоткрытые пухлые губы, что казались младшему всегда слишком бледными, поэтому он часто пользовался разными бальзамами и тинтами. Его тонкие длинные пальцы, испачканные в крови, которые он так любил сравнивать с маленькими пальчиками Минхо, постоянно переплетая, когда старший в шутку обижался, и задорно смеясь, когда Ли менялся в лице. Раньше Хван так любил обниматься просто так без повода, просто потому что соскучился по хену, который вечно находится в метре от него. Раньше. Все это было в прошлом, а в последнее время все как-то по-другому, все как-то не так, нет этих теплых объятий, смешных шуток в попытках научить Хенджина чему-нибудь и тех самых слов: «Хен, я так соскучился», «Хен, ты мне так дорог». Минхо не знает, что делать. Он сидит на коленях перед лежащим на полу младшим, склонившись над ним. Его лицо, кажется, застыло в ужасе и отчаянии, и он не может произнести ни звука. Дрожащими руками, испачканными в крови, Ли гладит Хвана по голове, пропуская сквозь пальцы пряди его темных спутанных волос. В голове пишутся возможные картины произошедшего во время его отсутствия. Что же могло произойти с самым дорогим для Хо человеком… Минхо судорожно вытаскивает из кармана телефон и набирает номер Уджина, который с первого раза не отвечает, а на последующий звонок начинает громко говорить в трубку, пытаясь перекричать играющую в баре музыку. — Хо, если ты хочешь продолжить вечер у тебя, потому что мелкий все же куда-то свинтил, то Рози я не дотащу! — Хен! Он… — Ли начинает запинаться, — я пришел, а он, тут кровь, и я… — все еще прибывая в неком шоке, он не может связать и пары слов. — Минхо, я ничего не понимаю, ты можешь говорить… — Уджин! Пожалуйста, — голос дрожит, — я не могу, он… мертв? — перед последним словом Хо делает достаточно большую паузу, чтобы собрать все силы и сказать то самое слово. На той стороне провода Ким глазами выискивает Рози и буквально вытаскивает девушку из толпы. Ее взгляд помутнен, но в тоже время полон веселья, кажется, если бы не Уджин, она танцевала бы здесь до рассвета. В ее руках туфли на высоком каблуке, которые она решила снять для удобства, а на лице широкая улыбка, по краям которой немного смазалась красная помада. — Рози, нам нужно идти, Хо в беде! — параллельно объясняя ситуацию, Ким тянет ее к выходу, но девушка даже не думает двигаться с места. — Джинни вернется! Что он так переживает, он просто бука и не хочет веселиться! А я хочу! — Нет, моя дорогая, если Хо в беде — это серьезно. — Значит, вы заодно?! Решили меня кинуть, да! Друзья называются! — Послушай меня, — Уджин разворачивается к ней, смотрит прямо в глаза и снимает с ее рук браслет, что в миг обжигает ладонь, поэтому он спешит убрать его к себе в карман, — сейчас ты поедешь со мной к Минхо. Мы же его друзья, а друзья не должны оставлять друг друга в беде, ведь так? — Рози на эти слова лишь послушно кивнула. Браслет с шариками, в которых насыпана сушеная вербена — подарок от друзей, чтобы она не смогла поддаться вампирскому искусству внушения, что сейчас очень сильно помогло Киму. Рози Коуэн — сама по себе девушка с характером, и, если уж она чего-то хочет — она этого добьется, неважно, повышение ли это, выигрыш в споре, или же вовсе желание танцевать всю ночь. Зачастую она довольно серьезна, работа такая, но иногда может дать слабину и напиться так, что наутро покраснеет, вспоминая произошедшее. Как же жаль, что сейчас, сидя в такси, что мчит их на Бэйсин стрит, она, находясь под гипнозом, молчит и совсем не налаживает ситуацию с помощью своих гениальных мыслей и идей, что нужны сейчас Киму как никогда, потому что последние слова сказанные Минхо очень сильно беспокоят его, но все же он пытается мыслить разумно. Хенджин и так мертв, он не может умереть еще раз, если в него не воткнули кол или же не выстрелили серебряной пулей. Но кому он сдался и может ли кто-то знать о том, что он вампир. Последние охотники унесли их общую тайну в могилу еще в восьмидесятых, забрав с собой в преисподнюю чуть ли не всех живущих на то время вампиров. «Так что же могло произойти?» — все думал Уджин по дороге к Ли. Когда, приехав по знакомому адресу они с Рози выходят из машины, Ким снова смотрит ей в глаза, а после щелкает пальцами перед лицом, чтобы та пришла в себя. — Что произошло? — чуть пошатнувшись, спросила девушка, а потом сразу же сжала пальцами виски. — Некогда объяснять на самом деле, моя дорогая. Увы, то, что сейчас мы увидим совсем тебя не обрадует, — на слова Кима, она лишь нахмурилась, а после заметив туфли в своих руках, поспешила обуться. — Что ты так смотришь? — заметив легкую улыбку Уджина, возмутилась Рози, — Пошли уже! В миг поднявшись на второй этаж, следуя за девушкой, которая разобралась, в чем дело и без слов вампира, Ким остановился у двери в апартаменты Минхо и переглянулся с Рози. — Может все-таки расскажешь, к чему мне быть готовой? — перед тем как рука Уджина коснулась тяжелой двери, все же решила поинтересоваться она. — Хенджин мертв, — немного помявшись ответил вампир и, не дав Рози сказать ни слова, открыл дверь. В коридоре было беспроглядно темно и жутко тихо, лишь тусклая дорожка света от вновь появившейся на небе луны падала на знакомые силуэты. Уджин поспешил включить свет, и лишь тогда он увидел масштабы произошедшего. Его друг сидит на испачканном кровью полу, и уже по выражению его лица видно, что происходит у него в голове. Он никогда не видел Минхо таким, таким потерянным, таким разбитым. Спустя секунду Рози кинулась к Хенджину. На ее глазах выступили слезы, и она начала бить младшего по щекам, чтобы тот очнулся, но где-то внутри она понимала, что чуда не случится. Когда ее движения становились все слабее, Хо поднял на девушку свой взгляд и взял ее за руки. — Прости меня, Рози, — он склонил перед ней голову, — Прости меня, я не смог, я не смог сберечь его. — Не говори так! — ее голос стал серьезным, но все же в нем прослеживалась некая дрожь. Уджин, в отличие от своих друзей более спокоен. Утверждать, что Хван окончательно мертв еще очень рано. Конечно, он не человек, логично, что его сердце не бьется, поэтому пульс прощупать не получится. Также проверить дышит он или нет — тоже нельзя, вампирам это просто ненужно, так для вида. Но если же его организм работает, то зрачки должны реагировать на свет. Ким подходит к телу и садится на корточки. Он просит достать Рози из ее маленькой сумочки через плечо фонарик, а Хо пропустить его ближе. Подняв веко младшего, он светит ему прямо на радужку. Некогда среднего размера зрачок уменьшается, а Ким начинает облегченно смеяться, чем вызывает недоумение на лицах друзей. — Он жив! — громко восклицает Уджин, плюхаясь на пол. — Но почему он тогда никак не реагирует? — все еще с полным непониманием ситуации, спрашивает Рози. — Он потерял слишком много крови, чтобы быть в сознании. Все ее остатки направились на поддержание жизнеспособности организма. — Он плакал, — медленно произнёс Ли, осматривая кровавую лужу вокруг тела младшего. — Видимо очень сильно. Сам знаешь, он у тебя эмоциональный, но я предположить не мог, что б настолько… — Ему нужна кровь. Я съезжу домой и привезу пару пакетиков, — вставая с пола, говорит Ким. — Не нужно, — останавливает его Рози, — иначе зачем здесь я. — Нет, — встревает Хо. — Да, Хо, да, — продолжает настаивать на своем девушка. — Она права, Минхо. Свежая кровь быстро приведет его в чувства, но дополнительная подзарядка ему все равно понадобится. Проконтролируй тут все, а я — туда и обратно. Ли все-таки согласился, так как Хенджин был для него превыше всего. Но для начала младшего не помешало бы переодеть и умыть. Поэтому, закрыв за Уджином дверь, они с Рози принялись за дело. Взяв подростка на руки, Ли направился в ванную, и девушка последовала за ним. Намочив мягкое полотенце прохладной водой, она принялась вытирать темно-бордового цвета кровь, что некогда текла по бледным впалым щекам. Рози молчала, словно держа некую обиду на Хо, и лишь изредка поглядывала в его уставшие глаза, обеспокоенно смотрящие на Хвана. Минхо выглядел так, будто бы в руках у него сокровище всей его жизни. Он, как одинокий пират, бороздящий моря, прятал его ото всех, боясь, что кто-нибудь однажды заберет у него ценное, и смысл его бренного существования угаснет снова. Как только Хенджин был готов к тому, чтобы очнуться и не перепугаться от собственного вида, старший отнёс его в спальню и положил на постель, что как обычно была не заправлена и помята. Рози села с другой стороны кровати и протянула к младшему руку. Приоткрыв ему рот, надавила немного, и оголившиеся клыки пронзили нежную кожу, на что девушка лишь вздрогнула от резкой боли. Кровь продолжала стекать внутрь, а в комнате было так тихо, что, кажется, падение каждой капли было отчетливо слышно. Минхо сидел рядом с Хваном, крепко держа того за руку, и смотрел, казалось, в одну точку, будто бы был на чем-то сильно сосредоточен. — Достаточно, — спокойно произнес Хо спустя некоторое время. — Уверен? — посмотрев на вампира, чей взгляд был неизменно направлен куда-то в стену, спросила Рози. — Да, — отвечает Ли, наконец, отрывает свой взгляд от воображаемой точки и встает с места, — я сейчас. Минхо выходит из спальни и возвращается с коробкой в руках меньше, чем через минуту. Теперь он садится рядом с девушкой, которая в это время, заключив запястье в кольцо, пережимает вену, чтобы остановить кровь. Хо берет ее руку и делает повязку, сначала туго завязывая чуть дальше раны и послабее на ней самой. За весь этот насыщенный день внутри него побывало лишь несколько чашек кофе. Ни одной капли крови. Ни одной капли крови, что так и продолжает проступать через все новый и новый слой бинта. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Рози, наблюдая за тем, как Ли яростно наворачивает все новый и новый слой. — В полном, — не отвлекаясь от дела, отвечает вампир. — Я могу… — стягивая с шеи небесно-голубого цвета шарфик, начинает девушка. — Не нужно. Ты и так много сделала, прости, что тебе пришлось… — Дурак! — легонько, ударяя Хо в плечо, перебивает его Рози, на что он вдруг поднял на нее свой удивленный взгляд. — Вместо того, чтобы извиняться, мог бы и «спасибо» сказать. — Спасибо, — все же говорит Ли, а на его лице появляется улыбка. Напряженная атмосфера между ними двумя вдруг растворилась. Завязав последний узел на руке Рози, Минхо снова перевел свой взгляд на нее. Он посмотрел на шею, на гладкую кожу, где давно уже не было следов от укусов, и все шрамы давно зажили и выровнялись. Так ему нравится больше. Он тянется к мягкому шарфику, чтобы забрать его у владелицы, а после аккуратно складывает и не спешит отдавать возвращать. — Не надевай его больше, ладно? — Почему? — Без него тебе лучше. Взгляд Рози вдруг погрустнел, а повернувшийся к Хенджину Хо, этого не заметил. У нее такие смешанные чувства из-за слов, сказанных Ли. Они одновременно грели душу и резали сердце. Она знакома с ним больше пяти лет и, кажется, знает его как никто другой. С первой встречи, от напуганной девчонки до девушки, которой древний вампир доверяет, как самому себе, все это время ее сердце трепещет рядом с ним, все это время она пытается его унять. Каждый раз, когда Минхо аккуратно прикасался к ее шее, она чувствовала себя особенной, но только для него таковой никогда не была. Последние два года они остаются наедине в этом его так любимом сто девятнадцатом лишь для того, чтобы поболтать. Лишь для того, чтобы Хо в очередной раз положил голову на ее колени, и она снова и снова перебирала пряди его русых волос, напевая что-то, когда за окном наступало утро. Означают ли его слова то, что он к ней более не прикоснется? Она, кажется, уверена, что да, но шарфик все равно забирает и кладет свою руку на чужую, на что Ли вновь перевел свой взгляд на нее. — Что такое? — он смотрел на нее так по-доброму. — Хо, я же вижу, что ты не в порядке. — Не переживай за меня. Завтра утром заскочу в одно местечко, — Минхо продолжал смотреть прямо в глаза, где был отражением целой вселенной, но так ничего и не видел. И как только почувствовал копошение на другой стороны кровати — обернулся. — Джинни! — вампир снова взял младшего за руку. — Хен, я… — Хенджин хотел было встать, но Ли его остановил. — Нет-нет, лежи. Сейчас ты очень слаб. — Хен, обними меня, хен! — и Минхо без всяких слов выполняет его просьбу. — Я так боялся, что потерял тебя, — шепчет Ли, еще крепче прижимая Хвана к себе. — Не оставляй меня больше, не уходи никуда, пожалуйста. Мне было так страшно, я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Я думал, что ты бросил меня, хен. Прости меня, пожалуйста, прости меня за то, что заставляю тебя беспокоиться обо мне, — на последних словах голос младшего начал дрожать. — О нет, только не плачь, пожалуйста, ты потерял так много крови, тебе нельзя, — замечая то, как глаза младшего становятся на мокром месте, говорит Хо. — Я так соскучился, хен. Пожалуйста, не отпускай меня. Под всю эту семейную идиллию Рози решила покинуть спальню. Выйдя в длинный коридор, она направилась к выходу из квартиры, и как только подошла к двери совсем близко, в нее постучали. Девушка посмотрела в дверной глазок, чтобы удостовериться в том, что за ней стоит Уджин. Спустя секунду она открыла дверь, и Ким вошел внутрь. — Как он? — разуваясь спрашивает вампир. — Уже очнулся, — грустно вздохнув, отвечает Рози. — Вот и отлично, я же говорил, что твоя кровь быстро приведет его в чувства. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — Есть немного, но я в порядке. Сейчас поймаю такси и поеду домой. — Подожди меня. — Зачем? — Я тебя провожу, опасно быть одной в таком состоянии, да и в такое время. Девушка не стала возражать, лишь присела на рядом стоящий пуф и взглядом проводила Кима, что с небольшим портфелем в руках направлялся в комнату Хвана. Сейчас ей просто жизненно необходим кто-то, кто-то не Минхо. Хочется выплакать кому-нибудь в плечо все свои чувства, и раз уж так получилось, то пусть лучше это будет Уджин, чем какой-то незнакомец из бара, которому она совсем не сдалась. Вампир не заставил себя долго ждать и спустя несколько минут вновь появился в коридоре. — Все хорошо. Эти двое не отлипают друг от друга ни на секунду, уверен, они будут в порядке. Идем? — Пошли. Выйдя на улицу, Рози стало как-то спокойнее, то ли из-за отсутствия Минхо, то ли из-за того, что Уджин был рядом. Легкий ветерок и свежесть после дождя — все это заставляло застыть на одном месте и просто любоваться ночной жизнью знаменитой улицы. Через дорогу театр, куда стекался народ на ночное представление, а по ней машины, едущие на Шартр или же Кэнэл стрит. Город живет, а в такую прекрасную погоду уже совсем не хочется домой. — На самом деле, я не собиралась домой, — все еще наблюдая за всем происходящем на Бэйсин стрит, нарушает тишину девушка. — Я знаю, — по-доброму улыбаясь отвечает Ким, а после продолжительной паузы добавляет, — Прогуляемся? — Да, — наконец, переведя свой взгляд на Уджина, отвечает Рози, — пожалуй, сейчас мне это нужно.