все еще семнадцать и вечно двадцать два

Рабочая неделя в самом разгаре, в то время как у Уджина сил на ее остаток, кажется, совсем не осталось. Уже второй раз за день, выходя из операционной, он направляется ко автомату с горячими напитками. Почему-то ему кажется, что люди лучше доверяют человеку с теплыми руками, нежели с холодными, поэтому Ким и пьет этот черный кофе каждый раз, как только выпадет свободная минута. По пути он замечает, что в его рабочих штанах мелочи не осталось и, уставши вздохнув, направляется к своему кабинету. Широкие светлые коридоры, заполненные больными и интернами, у которых вот-вот после сдачи экзаменов началась практика, вечные шушу у него за спиной и восхищенные взгляды пациентов — доктор Ким Уджин, как никак, лучший в своем деле. Это совсем не врожденный талант, как многие считают, это непосильный багаж знаний за спиной и огромный опыт работы. Он спасает жизни людей уже более трехсот лет, и если по началу этому следовало постоянное чувство вины, что он испытывал каждый раз, вспоминая о нюансах своей сущности, то сейчас делать людей счастливыми приносит ему удовольствие и наполняет вечную жизнь смыслом. Зайдя в просторный кабинет, где, правда, стол занимает большую часть комнаты, Ким направился к небольшому шкафу, в котором кроме обычной одежды ничего больше и не висит. Он засовывает руку в карман джинсов и сразу же ее отдергивает, будто бы там находился раскалённый утюг. «Браслет Рози!» — осознает Уджин и, все же достав его, кидает на стол, а после трясет обожженную кисть. После того самого вечера пятницы, когда, выйдя из квартиры друга, они направились гулять по ночному городу, девушка, казалось, разговаривала больше сама с собой, нежели с ним. Рози шла медленно, совсем не спеша, обхватив обеими руками сильное плечо Кима. Неужели за все время их прогулки у него в голове даже мысли не промелькнуло о том, что нужно отдать браслет, он даже не может сказать, что был погружен в ее проблемы. Скорей всего витал где-то, лишь изредка поглядывая на нее, когда та еще сильнее прижималась к нему из-за ночного прохладного ветра. «Случившееся с Хенджином явно потрясло ее» — думал Уджин, ощущая иногда на себе ее пустой взгляд. Обернув браслет плотной тканью и положив сверток в маленькую коробочку из-под каких-то таблеток, Ким возвращается к поиску мелочи, чтобы взять себе уже-не-помнит-какой-по-счету стаканчик горячего кофе, как вдруг в кабинете разносится звонок рабочего телефона. Неуклюже развернувшись, он ударяется о дверцу шкафа и, потирая ушибленное место, подходит к столу. — Мистер Ким, — вампир узнает голос девушки, сидящей в регистратуре, — простите за беспокойство, но к вам ломится какой-то юноша, представился Ким Сынмином, говорит, что вы его знаете. — Не знаю, я никаких таких, — недоумевает Уджин. — Подождите, говорит, что он от Беверли Мэй. — Мэй? — еще больше не понимает он. — Беверли Мэй, ваша старая знакомая! — слышится голос паренька, пытающегося докричаться в трубку. — Пускай пройдет. — разрешает по итогу Ким в ожидании внезапного гостя. Спустя пять минут раздается стук в дверь, и после слов «Войдите» в проеме появляется интерн, которому, видимо, поручили проводить того самого Ким Сынмина. Запыхавшийся школьник с рюкзаком за спиной буквально вваливается в кабинет, смотрит куда-то через плечо, а после переводит свой взгляд на Уджина. На шепот подростка «Я думал, он страшный» куда-то в сторону, он лишь улыбается уголками губ и с насмешкой вздыхает. Парня как будто что-то толкает, и он подходит ближе. — Здравствуйте, я Ким Сынмин. — Ну, здравствуй, присаживайся, рассказывай, — указывая на небольшую кожаную софу, говорит Ким. — Я от Беверли Мэй. — медленно произносит парень, оглядывая кабинет. — Это я уже понял, рассказывай, что случилось. — Ух, ну, в общем, такое дело, так получилось, я сам недавно узнал, короче, охотники знают о Хван Хенджине, — подросток неуверенно читает имя с надписи на ладошке. — Охотники? — Уджин быстро меняется в лице и смотрит на парня каким-то даже устрашающим взглядом. — Ну, да, из семей Хан, Бан и Со, — загибая пальцы, отвечает он, — а еще, я что пришел-то, ваш друг, да, Ли Минхо, он же работает в Новоорлеанской Старшей Школе Креативных Искусств, так вот, они там учатся, точнее двое из них… Выражение лица древнейшего явно нельзя было назвать спокойным, он впопыхах ищет свой телефон, выбегает из кабинета, оставляя Кима одного. — Черт, Минхо, возьми трубку, — начинает злиться Уджин на продолжительные гудки. — Хен? Я немного занят, смотрю, как Джинни идет извиняться перед своим бойфрендом. На той стороне провода Минхо стоит у окна и наблюдает за тем, как Хенджин выходит из машины и направляется прямо к его ученику, Ян Чонину. За выходные, что они провели вместе, Ли узнал многое, младший рассказал ему столько, что Хо соврет если не скажет, что без бутылочки бурбона тут было не разобраться. Хван рассказал ему о своих свиданиях, о том, что он, кажется, по уши влюбился, только вот, неурядица какая, тот самый милый парень в розовом худи, «ну, тот самый, из казино, помнишь?», подумал что-то неладное и оборвал с ним все связи. Узнав в хенджиновой пассии того самого подростка, что внезапно сбежал с его урока, старший решил ему посодействовать. Поэтому сейчас, как гордый родитель, он провожает взглядом свое чадо с улыбкой на лице. Правда, она задерживается там ненадолго. Все словно по накатанной, сначала он видит, как после короткого разговора Ян просто отворачивается и уходит куда-то, потом видит бегущего за ним Хвана, которого школьник по итогу просто отталкивает, кричит что-то в его сторону и, уйдя в неизвестном направлении, оставляет наедине с толпой, чьи взгляды устремлены теперь лишь на него. Потом услышав «Охотники вернулись, они знают о Хенджине и находятся с тобой в одном здании», у Минхо голова идет кругом, он выпускает телефон из рук, что с грохотом падает на пол и, еще раз взглянув на младшего в окно, с молниеносной скоростью собирает все свои вещи и бумаги, поднимает разбитый мобильник и выбегает из кабинета. Заметив на улице родной силуэт, он, не сводя с него глаз, подходит к воротам и набирает номер младшего. — Хен, я, я не смог… — Хенджин, сейчас без резких движений поворачивайся и уходи, — игнорируя слова Хвана, инструктирует Хо. — Что? — Я жду тебя за углом школы, не оглядывайся просто уходи, ты меня понял? — Понял… Как только хен повесил трубку, Хенджин, окруженный толпой, глубоко вздыхает, пытаясь привести себя в чувства. Он прикрывает глаза, рисуя в голове совершенно безлюдный школьный двор. Двадцать четыре шага. Первый дается особенно сложно, отдается резкой болью где-то в висках, казалось взгляды всех, здесь присутствующих, обращены на него. Сжав кисти в кулак, Хван делает целых десять, а на оставшиеся четырнадцать ускоряет ход и в миг оказывается за воротами. Он открывает глаза, как вдруг его кто-то резко хватает за запястье. Минхо. Старший уже вызвал такси, и потянув его за собой, расположился на заднем сидении. Он посмотрел в зеркало заднего вида и, пересёкшись взглядами с водителем, внушил забыть о разговоре, который тот сейчас услышит. — Ты все видел, да? Боялся, что я не смогу себя контролировать? Видимо не судьба, это же неправильно, да… — начал Хенджин, опустив взгляд. — Да, но, кажется, у нас появились проблемы посерьезней. Охотники знают о тебе. — Те самые охотники? — спустя секунду после того, как информация добралась до его мозга, удивленно раскрыв глаза, спросил он. — Обо мне? — посмотрев на Хо, после не последовавшего ответа, снова задал вопрос. Охотники для Хенджина всегда были просто страшной сказкой, которую старший иногда начинал заводить, когда предавался воспоминаниями о прошлом. Какие-то радикально настроенные против всего не совсем живого и обычного мужики, стремящиеся к балансу непонятно чего. Отбитые на голову психи, не знающие кроме жестокости и насилия других способов решения проблем. И вот теперь, они знают о его существовании. Ничего не напоминает? Словно то, что происходило десять лет назад повторяется снова. Только вот в этот раз, как в нашумевшей дораме не случится, жизнь оборвется после смерти, и никакой там отель прекрасной Чан Манволь его не спасет. Кажется, судьбу не обманешь, и если ему было суждено умереть молодым, то так оно и случится. — Хенджин, тебе о чем-нибудь говорят фамилии Бан, Хан и Со? — Ли продолжает, после положительного кивка головой. — Со Чанбин! — почти сразу же выкрикивает младший. — Со Чанбин, парень друга Чонина! Он же учится в той же школе, где и ты работаешь… — замедляя речь к концу предложения, отвечает Хван. — Как говорится: «Что не делается — все к лучшему». В любом случае тебе бы пришлось приостановить общение с Яном. Брюнет молчит, не отвечает, прекрасно понимает правоту старшего, но внутри все равно держит некую обиду. — Куда мы едем? — замечая, что таксист свернул явно не на Бэйсин стрит, интересуется Хван. — К Уджину в больницу, — разговор некогда помирившихся двоих, снова не вяжется. Весь оставшийся путь они ехали в тишине, несмотря на возникшую напряженную между ними атмосферу, младший все равно обвивает руками плечо Хо и кладет на него свою голову. Брюнет ничего не говорит, просто так он чувствует себя безопаснее, и Ли прекрасно это понимает, поэтому успокаивающе гладит того по макушке, пропуская темные пряди сквозь пальцы. В голове у Хенджина куча мыслей, потому что, кажется, за последнюю неделю с ним произошло больше, чем за всю вампирскую жизнь. Винит ли он себя в том, что теперь жизнь по сути всех его близких теперь в опасности? Да. Думает ли он о том, как решить все свалившиеся проблемы сразу? Естественно. Только вот знает, что старший скажет сидеть дома и не высовываться, и конечно же он понимает, что это не просто ворчание его любимого старика, а самая настоящая забота с его стороны. Но чувство вины изнутри гложет, и он просто не сможет себе позволить отсиживаться в сторонке, особенно когда речь идет дорогих ему людях. Когда такси подъехало к городской больнице, Минхо расплатился за поездку и, потянув младшего за собой, покинул салон автомобиля. Совершенно молча, они зашли в светлое здание и сразу же направились к кабинету Кима, пропуская ряд процедур по типу, получения разрешения и прочих формальностей. Вызвав лифт, Ли стоит, постукивая ногой по, кажется, безупречно чистому кафелю, а заметив бегущую к ним медсестру, быстро заходит в открывающиеся двери, зажимая кнопку их закрытия, а после на третий этаж. Тишина. Хенджин редко видит хена таким сосредоточенным и серьезным, ведь от него всегда веяло каким-то ребячеством, что порой, конечно, было не к месту. — Кхм, хен, — вдруг нарушает тишину Хван. — Что такое? — словно вылетев из своих мыслей, спрашивает его Хо. — Ты, может, отпустишь мою руку, пожалуйста? — Прости, — вмиг ослабляя кисть, говорит он. — Не заметил. Минхо выходит и уверенным шагом направляется к кабинету старого друга. Он открывает дверь без стука и бесцеремонно заходит в нее, отчего парнишка, сидящий на кожаной софе, подскочил, а Ли, не замечая его, проходит к столу и садится в кресло напротив Кима. Возмущенный такой наглостью школьник ворчит куда-то в сторону, совсем не замечая того, как рядом с ним оказывается Хван, поэтому снова вздрагивает, повернувшись обратно. — Привет! — пока хены говорят о чем-то отстраненном, решил познакомиться Хенджин. — Ты кто? — Сынмин, — отвечает парень совсем без удовольствия. Все это время, пока в кабинете не появился, судя по всему, второй древнейший, который Сынмину явно понравился меньше, мистер Ким любезно разговаривал с ним, совсем не строя из себя супер важную персону, как это делает сейчас недавно вошедший вампир. — Даже не поинтересуешься, как меня зовут? — облокачиваясь на спинку диванчика, обиженно бормочет Хван. — Тебя зовут Хенджин, я знаю, — даже не поднимая взгляда на собеседника, все также безразлично говорит школьник. — И так, приступим. — Мистер Ким! — в кабинет вбегает запыхавшаяся медсестра. — Извините, мистер Ким, эти молодые люди… — Все в порядке, это мои друзья, не переживайте. Вы можете идти. — успокаивает Уджин, взволновавшуюся коллегу. — Так вот, — присаживаясь обратно на свое место и потирая переносицу, начинает древнейший. — Минхо, познакомься, это Ким Сынмин, — указывая на парня, сидящего позади говорит он. — Этого мальца прислала одна из ведьм семьи Мэй. — О боже, я тебя не заметил, прости. — с удивлением поворачивается Хо к незамеченному ранее гостю. — Ли Минхо, — вампир было хотел протянуть руку для рукопожатия, но потом резко одернул ее. — Не переживайте, я не охотник. Всего лишь новообращенный ведьмак, — потеплевший по отношению к старшему, отвечает на такую реакцию Сынмин. — Прости, просто тебе ещё рано такое видеть. — по-доброму улыбаясь, произносит вампир. Ким хотел возразить, но Беверли, положившая свою ледяную руку на плечо подростка, явно дала понять, что этого делать не стоит, обещая объяснить происходящее позже. Он лишь грустно вздохнул, смирившись теперь с любопытством, что в данный момент, кажется, переполняло его. Древнейший, что сначала показался ему даже в какой-то степени самовлюблённым типом, не видящего дальше своего изящного носа, на деле оказался самой настоящей душкой, и, в отличие от слишком близко сидящего Хвана, совсем не раздражающим. — Говоришь, тебя прислала Мэй, да ещё и силы передала. Насколько же тогда все серьезно, — интересуется Ли. — Честно, я… — Беверли вдруг начинает говорить так, что Сынмин за ней еле поспевает. — Пока ещё сложно окончательно оценить ситуацию, но охотники настроены весьма серьезно. Если у них все же получится заручиться поддержкой старших, то так просто вы от них не отделаетесь. Тем более не думаю, что со сменой поколения у них изменились и методы. Поэтому Хенджину сейчас как никогда нужно быть тише воды ниже травы, пока мы не решим, что нам делать. К моему великому сожалению, скорей всего вам придется покинуть материк, ибо моя цель не допустить кровопролитие между вами. — Для начала просто попробуем залечь на дно. Может быть они успокоятся, если в ближайшие несколько месяцев не увидят Хенджина, — отрешенно смотря куда-то в окно, озвучивает свой план Ли. — Эй! Мне что, все эти несколько месяцев дома сидеть? — возмущается Хван. — Скорей всего. — А как же ты? — Просто буду осторожен. Нужно тоже побольше разузнать о них, может быть даже сбить со следа получится. Честно, Сынмин всем этим как-то вообще не воодушевлен. Он действительно начинал думать, что сейчас в его жизни будет происходить какой-нибудь экшн. Но нет. «Вот что значит вести дела со стариками» — думает про себя Ким. В то время как древнейшие, кажется, все решили, рядом сидящий Хван не находил себе место. Он сложил руки на груди и, хмурясь, смотрел куда-то вниз, будто бы продумывая свой собственный план действий. Почему-то школьник где-то на подсознательном уровне понимал то, что тот, из-за кого они здесь все сегодня собрались, явно не будет отсиживаться в сторонке, а вся ответственность за этого неосторожного вампира ляжет на его уставшие плечи. — Так, значит, я могу идти? — с надеждой на завершение сего собрания, спрашивает Ким. — Да, конечно, только номер свой оставь, чтобы в случае чего мы могли с тобой связаться. — говорит Уджин. Записав продиктованный номер на первой попавшейся бумажке, он прощается со школьником, и как только дверь за ним закрывается, как-то облегчённо вздыхает. Он встает со своего массивного кресла и направляется к Хенджину. Усевшись рядом, Уджин оглядывает своих друзей, что совсем не излучают ту самую радость, как несколько дней назад. — Эй, ну вы чего раскисли-то, и не такое переживали, — поглаживая Хвана по плечу, начинает Ким. — Уджин-хен, это все из-за меня, да? — этот вопрос, ответ на который, казалось бы, очевиден, заставил старшего замешкаться, а Минхо спуститься с облаков своих мыслей на землю. Ли перевел свой взгляд на младшего, он опешил, услышав такие слова, но быстро разобрался что тут к чему и подобрел в лице. Его удивленные глаза сложились в полумесяцы, а слегка приоткрытые губы расплылись в кошачьей улыбке. Хо подходит к Хенджину, и пока тот недоумевающе смотрит на него, кладет свою ладонь ему на макушку. — Дурачок ты, Джинни, — начиная ворошить темные пряди хенджиновых волос, говорит Ли. — Такое могло случиться с любым из нас. — Это действительно так. — поддерживает Ким. — Наивно было полагать сорок лет назад, что опасность миновала вместе с ее представителями. — Уджин-хен, Минхо-хен, — Хван тянет последнего за пиджак, так что тот падает на диван рядом с ним, — я так рад, что вы у меня есть, вы у меня такие драгоценные, я очень сильно вас люблю, — крепко обнимая старших, говорит Хенджин. — «Я ни за что не буду отсиживаться в стороне, пока ваша безопасность под угрозой, я не прощу себе, если не смогу снова увидеть ваши улыбки» — думает про себя он.

***

Прошло, кажется, около недели. Минхо продолжает ходить на работу, из-за чего постоянно заставляет нервничать младшего. Но он лишь отнекивается, мол, у него все под контролем, а с этими двумя уроков вообще нет, так что Хенджин может не волноваться. Конечно, Хвана все это никак не успокаивает. Пока он сидит дома и попивает по вечерам кровь из пакетиков, растрачивая запасы Уджина, времени зря не теряет. Каждый день, вставая почти сразу же, как хен уходит на работу, он выходит на улицу и тренируется находиться среди людей, не приглушая свои рецепторы, а, чувствуя что-то неладное, сразу же идет домой. Молодой вампир пытается самостоятельно развить свои навыки убеждения, прося прохожих сделать всякие несуразицы, а в последний раз ему даже удалось убедить какую-то школьницу купить ему кофе. Все совсем не просто так и не из-за накатившей скуки. Когда Хенджин дал себе слово не отсиживаться в стороне, он по большей степени имел ввиду решить все самому, нежели помочь остальным в этом деле. Именно поэтому, сейчас, вновь игнорируя слова хена, он вместо того, чтобы сидеть дома, в полной боеготовности выходит на улицу. Сегодня его цель, более оживлённое место, чем Бэйсин стрит, а именно Гарден дистрикт, куда не упускает возможности попасть каждый турист, поэтому, несмотря на то что, это место является типичным жилым кварталом, народу каждый день там бывает прилично. Октябрь даёт о себе знать, несмотря на субтропический климат Луизианы, прохладные дожди здесь становятся всё более частыми гостями. Таскать с собой зонт совсем не хочется, поэтому Хван натягивает на чёрную футболку лишь старую ветровку, которую Хо носил видимо в восьмидесятых, что с недавнего времени снова пришли в моду, возможно немного великоватую ему панаму, потому что теперь помимо челки, что отрастает сразу же как только ее подстричь, обзор закрывают ещё и черные поля головного убора. Кроссовки сегодня с высокой подошвой, чтобы лужи, образовавшиеся на дорогах, оставались там, а не у него в обуви. Захватив с тумбочки в прихожей солнечные очки, чтобы, возможно, встретившиеся на его пути всякие там Рози Коуэн и Ким Сынмины его не узнали, Хенджин отправляется на прогулку. Его родная Бэйсин стрит встречает вампира привычными редкими прохожими, на которых он уже давно не отвлекается. Пройтись решает пешком, а в случае чего вызвать себе такси до дома, и снова сидеть свернувшись калачиком в ожидании прихода хена, что его успокоит своими родными объятиями, как это было на второй день его вот таких вот прогулок. Спустя минут десять из тяжелых облаков, нависших над городом, капля за каплей начинает идти дождь. Такое вот типичное для штата погодное явление всегда вызывало в нем некую тоску по прошлой жизни, которая закончилась именно как раз таки, когда одним дождливым утром он сел в автобус до Нового Орлеана. Возможно все эти мысли помогают ему отвлечься от проходящих мимо прохожих, подозрительно оглядывающихся на парня темных очках. Поэтому первые минут пятнадцать своей прогулки проходят спокойно. Впереди центр города и где-то сорок минут размеренной ходьбы. По пути, почему бы не взять себе когда-то любимую колу, убедив встретившуюся на пути какую-нибудь фифочку потратить на него пару монеток. Проследовав внутрь небольшого магазинчика Хенджнин огляделся по сторонам, и получив желаемое, направился к выходу, где вошедший, видимо, сразу за ним парень, заставил его застыть на месте. Что тот самый Ким Сынмин делает здесь в такое время, когда все школьники должны сейчас послушно сидеть на уроках? Подросток тоже остановился, чтобы не врезаться вмиг появившуюся перед ним фигуру. — Простите, — извиняется парень, но не поступивший ответ от Хвана, заставил его поднять свои глаза. — Хенджин? — на что вампир никак не реагирует, и обходит Кима стороной. — Эй! — хватает его за рукав ветровки. — Что ты тут делаешь? — За колой вышел в магазин, — не опуская взгляда на школьника, бубнит брюнет. — Тебе разве можно? — А почему нельзя? Всякие там охотники сейчас сидят на уроках, поэтому сейчас — как никогда можно. А ты почему не в школе? — Беверли приспичило повести меня в Гарден дистрикт сразу же после первого урока… — Сынмин замолкает, видимо, осознавая зачем призрак девушки так внезапно появился на уроке биологии и буквально вытащил его из аудитории. — Беверли? — не понимая о ком идёт речь, спрашивает Хван. — Забей. Иди домой, а то вдруг им тоже что-то понадобится в Гарден дистрикт, — начиная злиться на девушку, что сорвала ему очередной учебный день, повышает голос Ким. — Но… — хотел возразить Хенджин. — Мне бесполезно врать, Хван Хенджин, — разворачиваясь обратно к выходу, кидает напоследок Сынмин. — Если себя не бережешь, то подумай хотя бы о Мистере Ли. — Эй, постой! — спустя несколько секунд нахождения в ступоре, вампир срывается с места, выбегая вслед за парнем. — Чего тебе ещё? — не оборачиваясь на собеседника, продолжает идти школьник. — Побудь со мной. — Пф, делать мне больше нечего. Я если потороплюсь, успею на алгебру. — Сынмин, — вдруг вмешивается Беверли. — Прогуляйся с ним до Гарден дистрикт. Ему это необходимо, а мы узнаем что-нибудь новенькое. Он же все равно не пойдет сейчас домой, а так, ты хотя бы будешь рядом, поможешь в случае чего, ведь если с ним что-нибудь случится — вся миссия будет коту под хвост. — подросток на слова ведьмы лишь тяжело вздыхает, а после, наконец, останавливается. — Ладно, схожу я с тобой в Гарден дистрикт, или куда тебе там было нужно, только при условии, что накормишь меня в каком-нибудь ресторанчике. На лице Хенджина сразу же засияла улыбка, такая детская и наивная, что Киму на секунду показалось, что тот переигрывает, но вспомнив глупое лицо парня при их знакомстве, все вдруг стало ясно. Возможно, если бы Ким встретил Яна, то, говоря о Хване, они описали бы друг другу двух совершенно разных людей. Чонин явно бы использовал в своем описании слова: горячий, властный, харизматичный, а Сынмин в свою очередь не поскупился бы даже на наивный, раздражающий и в какой-то степени инфантильный. Но они точно бы сошлись на одном, что этот парень на самом деле довольно странноват, есть в не что-то такое немного дикое, безумное. Спустя минут десять Хенджин не то, что бы разочаровался в том, что позвал с собой Кима, а просто понял, что человек он не комфортный. Почему-то ему не хочется говорить с ним обо всем на свете, как это было с Яном, ему даже неловко задать школьнику какой-нибудь простецкий вопрос просто для того, чтобы между ними прекратила висеть та неприятная пауза. Но все через некоторое время в Хване созревает несколько вопросов. — Кто такая Беверли? — М? — Ты говорил, что она привела тебя ко мне. — Не думаю, что могу об этом говорить, — отвечает Сынмин, переводя взгляд на Мэй, что все это время буквально кричала ему в ухо, чтобы тот спросил у парня хотя бы, как у него дела. Она же в свою очередь улыбнулась, сказав одобрительное «можешь». — Ладно, расскажу за фисташковое мороженное, — на лице ведьмы виднелось лёгкое возмущение, но встревать она не стала, лишь по-доброму усмехнулась. Хван согласился на условия Кима, поэтому сейчас они стоят у фургончика с мороженым и прочими десертами. Ему хотелось произвести некое впечатление на своего нового знакомого, поэтому продемонстрировать свои улучшенные навыки убеждения, казалось чем-то крутым. В окошке ещё сидела какая-то пожилая дама, поэтому на ее сознание повлиять не должно составить труда. Так думал вампир. Но как бы сказала какая-нибудь бабушка с Брайтон-Бич: «Индюк тоже думал, да в суп попал». Поэтому, когда Хенджин, будто бы поправляя волосы назад, облокотился на импровизированный столик, прикрепленный к корпусу фургона, взглянул своими очаровательными глазками на женщину и сказал, что ему нужно фисташковое мороженое за бесплатно, старушка привстала от такой наглости парня и со всей силы дала ему по голове журналом, что интересом читала, насколько мгновений назад. — Развелась тут шпана, бесплатно ему подавай! Ишь чего захотел! Пошел вон отсюда! — кричала ему продавщица, пока Хван, шипя от боли, тер ушибленное место, а Сынмин в это время заливался смехом. — Что ты ржешь, а?! Я для тебя вообще-то старался! — возмущается брюнет. — Ага, полтора доллара зажилил на мороженое! — Зачем за что-то платить, если это можно получить бесплатно? — Но не таким же способом, идиот. Это же ее работа, представляешь, как бы на нее наехало начальство, недосчитавшись даже и полутора долларов, поэтому по башке ты получил заслуженно. А за проявление своего слабоумия и отваги, так уж и быть открою тебе тайну. — Ну спасибо, конечно, — закатывая глаза и вновь надевая панаму на голову вместе с солнечными очками, отвечает Хенджин. — Как говорится: «О мертвых либо хорошо, либо никак», но мне все равно. Две недели назад я впервые увидел ее. — Кого? — Беверли, кого же ещё! Даже если тебе отбили мозг, его клетки должны были уже регенерироваться, или у тебя по жизни с соображалкой плохо, — вампир на такой резкий ответ лишь вздыхает, но он соврет если не скажет, что этот парень уже начинает его раздражать. Мэй кажется тоже не особо довольна поведением своего ученика, поэтому в следующую секунду даёт ему подзатыльник, — Ащ! — выкрикивает Сынмин. — Что такое? — некогда поникший Хван вдруг поднял взгляд на школьника. — Ничего, — безразлично отвечает Ким. — Подружка с того света взбучку дала? — Что? Нет! То есть да, но она мне не подружка, — растерялся младший, на что Хенджин по-доброму рассмеялся. — Тогда кто же? — Не знаю, может быть наставница, или что-то типа того. Неловкая атмосфера между двумя сменилась на более расслабленную, поэтому всю последующую дорогу разговаривали как хорошие приятели, рассказывая о всяком, что приключилось с ними за последние две недели. По итогу, Хван все же купил Сынмину фисташковое мороженое, что тот с большим удовольствием уплетал даже в, кажется, не совсем подходящую для этого погоду. Ведь солнце так до сих пор и не вышло из-за туч, которые вот-вот готовы снова заполнить все неровности тротуаров и дорог водой. Гарден дистрикт всегда было красивым местом, и это наверное почти все, что о нем знал Хенджин. Был бы здесь Минхо — устроил бы целую экскурсию и рассказал бы всю подноготную данного райончика, или же как бы он это назвал это место, окрестности, в силу иногда проскальзывающей старомодности в его речи. Почему именно это место Хван выбрал для своей очередной «тренировки», он не знает. Просто побывав здесь несколько раз, хочется приходить еще и ещё, даже не смотря на осеннюю тоску, что забрала с собой яркое убранство обвитых растениями домов. — Хочешь увидеть ее? — вдруг спрашивает Ким, когда они прогуливаются по полупустой улице: погода сегодня явно не для туристических прогулок. — Кого? — Сынмин вздыхает, закатывая глаза, прямо так же, как это обычно делает брюнет. — А, Беверли? Да, конечно. А так можно? Она же, ну это, призрак. — в следующую секунду вампир почувствовал как, что-то холодное, опустилось на его плечо, от чего тот вздрогнул. — Это она?! — с ужасом в глазах, дрожащим голосом спросил Хенджин и огляделся по сторонам, на что Сынмин положительно кивнул. Перед глазами Хвана вдруг возник силуэт девушки, что с каждой секундой становился все чётче и чётче. Она не выглядела так, будто пришла из мира магии, у нее не было ни огромной шляпы, ни метлы, ни волшебной палочки, да и выглядела она как совершенно обычный человек, правда, одета она как-то старомодно, но кто бы здесь говорил. Это не была древняя старушка, наоборот, достаточно молодая девушка, лет так, около двадцати. На ней были широкие светлые джинсы с низкой посадкой, а вместо пояса — цветной шнурок. На некоторые шлевки были привязаны разного вида амулеты: в виде цветов и животных. Ее кисти были увешаны браслетами и фенечками, под ветровкой цвета состаренной розы виднелся белый топ с довольно глубоким вырезом на шнуровке. Темные корни выкрашенных в клубничный блонд волос выглядывали из-под спортивной кепки, а на смуглой коже лица еле виднелись веснушки. Вот такой была Беверли Мэй семнадцать лет назад, вот она выглядела, когда смерть пришла по ее душу. — Это она?! — тыкая пальцем в девушку, снова спрашивает Хенджин, на что Ким лишь опять положительно кивает. — А ты неплохо справляешься, — делает комплимент своему ученику Мэй, ведь именно он поспособствовал ее физическому появлению. — Беверли Мэй, — протягивая руку вампиру, представляется призрак. — Хван Хенджин, — сняв очки и потерев глаза, чтобы убедиться, что все это ему не кажется, отвечает брюнет. — Ну все увиделись, познакомились, давайте прощайтесь, а то это все так утомительно, — встревает школьник. Беверли кидает напоследок «Еще увидимся» и исчезает так же внезапно, как и появилась, оставляя Хвана стоять в недоумении. — Передай ей, что она крутая, — все ещё ошеломлённый, говорит Хенджин, продолжая смотреть в ту же сторону. — Она и так тебя слышит, — скрещивая руки на груди, вздыхает Ким. — Вы крутая! — кричит он все в ту же сторону. — Она сказала, что ты тоже, красавчик. — Спасибо, — затихая, произносит вампир. Дело не в том, что только Ян его так называл, да и это вообще не так. Прошло столько лет с тех пор, как Хван снова влюбился, и не то чтобы ему не хватало заботы и любви — Хо окутывал ею с ног до головы, порой перебарщивая, — просто ему нужно было что-то другое. Хенджин соврет, если скажет, что общество старшего ему не начинало надоедать. Они действительно классно проводили время, и давным давно уже больше, чем самые лучшие друзья, они самая настоящая семья, где младший типичный подросток, а Ли… как бы он не пытался строить из себя старшего брата, ему больше подходит роль дедушки, у которого вся надежда лишь на внука, поэтому он пытается дать ему все, заменить всех. И пока Хван был «маленьким», был безумно рад такой компании, а повзрослев, ему понадобилось то, что «дедушка» совсем не в силах дать. А вот тот парень в розовом худи, кажется, был тем, ради которого судьба дала ему второй шанс, поэтому вот так просто он отпустить его не сможет. — Слушай, — обращается он к Сынмину, когда в его голову взбрела, казалось, такая логичная, но такая сумасшедшая идея, — дай-ка мне свой телефон на пару минут. — Зачем это? — Нужно написать одному человеку. — Кому? — продолжает расспрашивать Ким. — Секрет. — Тогда не дам. — Ну Сынмин, не будь букой. — Тебе нельзя сейчас общаться с Чонином. — Да почему?! — возмущается Хенджин. — Ты дурак? То что вокруг него охотники крутятся, тебя совсем не заботит? — Я просто позову его поговорить наедине, без всяких там охотников! — Где гарантия, что они не следят за ним, ты об этом подумал? Хван закатывает глаза, устало от постоянных упрёков вздыхает. Хенджин начинал думать, что Ким в силу их не настолько большой разницы в возрасте, немного другой, то что он поймет его и поддержит, а по итогу он оказался таким же, как и его любимые старики, да ещё и грубый до ужаса. В первый раз, когда Сынмин его оскорбил, он сначала не понял, потом посмеялся вместе с ним, но выслушивать оскорбления в свою сторону постоянно он не намерен. Обида переполняет его вместе со злостью, поэтому брюнет просто разворачивается и уходит, параллельно вызывая себе такси до дома. — Что ты так смотришь? — явно не оставшись спокойным после диалога с вампиром, кричит он призраку. — Ничего, просто иногда нужно быть мягче, Ким Сынмин, — безразлично отвечает Беверли, направляясь вслед за Хваном. — А ты-то куда? — Выполнять твою работу, проследить чтобы с ним ничего не случилось. — Я к нему в няньки не нанимался! — Ты должен был помочь ему не совершить ошибок, как хороший друг, понимаешь? — девушка вдруг остановилась и повернулась к подростку. — Хотя действительно, откуда тебе знать, как себя ведёт хороший друг. Ты же всегда был один, и когда судьба даёт тебе шанс исправиться, ты его вот так упускаешь. Живи, как жил, Сынмин. Увидимся позже.