Небесный принц: Через тернии к бездне

Когда Манами проснулся и открыл глаза, новый день еще не показался ему отличным от предыдущих. Можно было запросто подумать, что настала обычная суббота — одна из тех, в которые ученики могут немного отдохнуть от занятий или расслабиться, прогулявшись в Хогсмид. Конец апреля — пора была одной из лучших для проведения времени на свежем воздухе. Только вот спокойствие и беззаботность не могли продлиться долго. Стоило откинуть одеяло и сесть, как Манами услышал голоса с других постелей. Его соседи собирались на завтрак. Они же обсуждали то, что должно было случиться сегодня, и это был, конечно же, не поход в Хогсмид. Манами улыбнулся, прогоняя всколыхнувшееся ощущение нервозности, — буквально через несколько часов ему предстоит играть за свою команду в борьбе за Кубок. Он был уверен, что вскоре волнение и трепет затопят его с головой, но нельзя было позволять им испортить концентрацию. Все должно пройти просто идеально — Манами готовился к этому, он этого ждал всем сердцем. Свой второй шанс, свою попытку доказать, что он действительно вырос. Взяв одежду и пройдя в ванную, он несколько минут стоял под душем, пока не взбодрился окончательно. Сегодня он обещал себе не терять сосредоточенности до самого конца игры, и обстоятельства были благоприятными для этого — ему удалось отлично выспаться и он встал даже без будильника еще до начала завтрака. Интересно, а у Оноды получилось отдохнуть так же хорошо перед решающим матчем? Манами задумался об этом с теплой улыбкой, пока переодевался и сушил волосы перед зеркалом. Он, конечно, хорошо помнил, как это было в прошлом году. Как нервничал он перед финалом, испугавшись той скорости, с которой росли способности соперника. Онода действительно оказался сильнее, а Манами потерял веру в себя, но теперь все было иначе. Исходя из наблюдений за прошлыми играми Оноды в этом сезоне, Манами чувствовал, что они сравнялись, но это означало, что никто не сможет предугадать результат предстоящего матча. Победить может любой, но Манами не хотел позволять этим мыслям захватить свое сознание. И без того хватало отягощающих факторов, с которыми трудно будет получить настоящее удовольствие от полета и игры, но он все равно надеялся, что все произойдет как раньше. С Онодой он сможет испытать счастье до самого последнего момента, а в этот раз, может, даже дольше. Войдя в гостиную, Манами немного удивился, не ожидая встретить здесь такую суматоху. Многие ребята громко переговаривались, сбившись в группы. Одни дорабатывали поддерживающие плакаты, другие репетировали кричалки. Осознание последней ступени пути стало в разы ярче, Манами практически задрожал от этого, а потом ребята из его команды окончательно заставили ощутить, что сегодня им предстоит действительно очень важное. — Отлично, ты уже проснулся, — сказал Аракита, проходя мимо. — Не опаздывай на завтрак, — с улыбкой добавил Шинкай. — Смотри не ешь слишком много — после мы сразу отправимся в раздевалку, — посоветовал Тодо. Они выглядели воодушевленными и веселыми и собирались пойти на поле с верой в свою победу. Манами понял это, и у него внутри по всему телу разлилось тепло — он чувствовал, что эти люди одним своим присутствием смогут сделать его сильнее, ведь они не поддались разочарованию из-за прошлогоднего финала, а смогли смело пойти дальше, чтобы снова сражаться. Большой зал был заполнен едва ли наполовину, когда Манами пришел на завтрак, последовав примеру своей команды. Многие ученики, как он подозревал, еще отсыпались после учебной недели, и Оноды с Наруко и Имаизуми тоже пока не было видно. Наверное, разминка гриффиндорской команды будет после нашей, — подумал Манами, и его охватило легкое чувство тоски. Хотелось бы встретиться с Онодой до начала матча хотя бы ненадолго. Просто убедиться, что они оба действительно готовы к этому. Но до того, как пришлось пойти в комнату для метел, младшие участники команды Гриффиндора так и не появились в зале. Манами тем не менее недолго думал об упущенной возможности. Он взял в руки свою «Молнию» и понял, что возбужденность, которую он ощущал до этого момента, была еще лишь только началом. Ему предстоит взлететь и сражаться на метле, которая стала его лучшим другом, проводником к невероятным ощущениям. Пик будет достигнут, когда начнется погоня за снитчем, и Манами, предвкушая это время, закусил губу в нетерпении. Он может сделать это снова. Приблизить развязку, быстро найти снитч и поймать его, но… На этот матч у него, кажется, должны быть немного другие планы. Это стало известно уже вскоре. Когда все добрались до раздевалки и начали заходить в помещение, чтобы переодеться, Манами пришлось остановиться. Тодо притормозил его, взяв за плечо, и они остались вдвоем на улице, стоя на свежей яркой траве под приятно теплыми лучами солнца. — Ты ведь снова размышлял о том, чтобы поймать снитч спустя несколько минут игры? — проницательно спросил Тодо, но на его лице была улыбка, и Манами не растерялся. — Прости. Не думаю, что я точно определился, что буду делать в сегодняшнем матче, — ответил он, после чего Тодо опустил руку. — Ты можешь сделать все что угодно, ты способен на это. Именно поэтому я хочу озвучить свою просьбу к тебе. — Что это? — немного заинтересовался Манами, когда Тодо сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Это последний раз, когда я буду играть с Юске, — неожиданно напомнил он, из-за чего Манами опустил взгляд, снова поддаваясь ощущению скорой потери. Все было правдой. Три игрока из команды Гриффиндора, четыре из команды Слизерина — они сыграют в школьном квиддиче сегодня в последний раз, и это не могло не навевать легкую грусть. — …Именно поэтому я хотел попросить тебя не ловить, пока счет какой-нибудь из команд не достигнет ста пятидесяти, — продолжил Тодо. Манами слабо улыбнулся, закрыв глаза и расслабив плечи. — Конечно, Джинпачи. Все, что захочешь, — ответил он. — Будут еще указания? — Еще одно, пожалуй, будет, — хмыкнув, снова улыбнулся Тодо. — В остальном… сделай все, чтобы почувствовать себя свободным. — Но… — озадачился Манами. — Я знаю, о чем ты думаешь, — ответил Тодо. — Но слишком много думать о других — не самый лучший способ борьбы для тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты освободился. Исход этого матча может помочь тебе сбросить с себя тяжелые оковы. Сделай это — и тогда ты взлетишь так высоко, что поразишься сам себе. Ты станешь играть еще лучше, и даже жаль, что я не смогу увидеть этого в следующем году, но надеюсь, услышу об этом. Это были хорошие слова, подумал Манами, на миг задохнувшись и сжав пальцами свою мантию на груди. Он не смог удержаться от соблазна попробовать представить, как это будет, если он снова почувствует легкость, если тягость воспоминаний окончательно исчезнет. Насколько быстро тогда он сможет расти? — Я постараюсь, — ответил он. Тодо, обняв его за плечо, подтолкнул к двери. Манами переоделся вместе со всеми и перед разминкой проверил надежность всех ремешков защиты. Если справлюсь, сегодня я буду держать в руке золотой снитч, ощущать прохладу металла и вкус победы, — подумал он про себя, задержавшись взглядом на своей раскрытой ладони. Я должен сделать все, что в моих силах. Это напоминание приободрило, как и пожелания Тодо. Стремление к борьбе, кажется, еще никогда не было таким ярким — оно становилось всепоглощающим, и Манами сосредоточивался на нем, словно от этого зависела его собственная жизнь. Он выполнил разминку как и полагалось. Проверил, все ли в порядке с метлой, взмыв высоко над трибунами, которые ожидали своих зрителей. Он чувствовал себя будто другим человеком, будто единственное, чем он всегда занимался, было заключено в квиддиче. Манами не знал, хорошо это или плохо, но, если это поможет победить в сегодняшней игре, он был готов принять любое ощущение. Он не вернулся в раздевалку, когда ребята закончили с разминкой и отправились ожидать начала матча. Манами не хотелось спускаться на землю ни на минуту, и он успел обогнуть на метле окраину Запретного леса, замечая, как возле квиддичного поля мелькают фигурки в красном: гриффиндорцы тоже готовились к своей последней игре. Где-то среди них был и Онода. Манами снова подумал о том, что они так и не встретились, и на него накатило облегчение. Нет, он все еще оставался собой, и у него был человек, который ему дорог и важен. Не сдержавшись, Манами взял курс прямо к полю, но слишком близко подлетать не стал, с расстояния ища глазами нужную цель. Он невольно удивился, когда наконец увидел, что искал. Онода был один. Сидел возле ограждения прямо на траве, такой маленький, словно ребенок, потерявшийся в незнакомом странном месте. Мире, — невольно поправил про себя Манами и с волнением направил метлу вниз. Он спрыгнул на траву перед Онодой, и тот немного заторможенно поднял голову, после чего заморгал. Его метла покоилась у ног, аккуратно положенная на траве, а красный цвет спортивной формы напоминал о том, что он тоже пришел сюда, чтобы сражаться. — Сангаку, — произнес он удивленно и устало. Манами приподнял ладонь, улыбаясь, и решил присесть рядом, словно так ему мог открыться ответ, почему Онода выбрал быть здесь, а не со своей командой. — Ты чего сидишь тут один? — поинтересовался Манами. — Да просто… — тихо ответил Онода, сжимая пальцами подтянутые к себе коленки. — Наверное, настраиваюсь. Его голос показался каким-то неуверенным и слабым. Не таким, какой Манами хотел услышать в этот особенный день. Что-то словно было не так. — Зачем? — спросил Манами, немного развернув лицо к Оноде, чтобы лучи солнца не били прямо в глаза. — Ты чего-то боишься, Сакамичи? Мы будем играть вместе, поэтому все будет хорошо. Я прослежу, чтобы ни один бладжер нам не помешал, так что о возможных травмах можешь даже не беспокоиться. — Я не о бладжерах волнуюсь, — покачал головой Онода. — Плохим воспоминаниям поддался. — Обо мне? — притих Манами, потеряв улыбку. — Прости, — тут же извинился Онода. — Я не хотел ничего такого сказать. — Я не убедил тебя, да? — спросил Манами. — В том, что все будет в порядке при любом исходе? — Ты не виноват, — ответил Онода, грустно улыбнувшись. — Это уже срабатывает моя собственная паранойя. Просто это в любом случае… немного тяжело. — Я знаю, — согласился Манами. — Но мы пришли к этому вместе, разве нет? Поэтому не лишай меня возможности быть твоей поддержкой тоже. — Сангаку, — позвал Онода, и Манами заметил в его взгляде появившуюся решимость. — Выиграй своими силами, потому что я не поддамся тебе ни на секунду. — Ого, — улыбнулся Манами, наклонив голову в сторону. — Такой Сакамичи мне нравится куда больше. Онода тяжело вздохнул. — Мои друзья тоже хотят победить. Их желание очень сильно. Достаточно, чтобы я сражался на полном серьезе. Поэтому я готов. — Этого я и ждал, — ответил Манами, почувствовав себя гораздо лучше. — Будет слишком скучно побеждать, если ты не покажешь мне все, на что способен. — Хорошо, если так, — успокоился Онода и, прикрыв глаза, прижал затылок к ограждению за спиной. Манами тоже расслабился и обхватил его ладонь своей, ожидая, что Онода сожмет ее в ответ. Онода сделал это довольно крепко, доказывая правдивость всех своих слов, и Манами поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы этот момент длился подольше. Чтобы они просидели вот так вместе до самого начала игры, и какое-то время они провели в полном молчании, слушая приглушенные отзвуки голосов других ребят — это болельщики постепенно заполняли трибуны, — пока Онода вдруг не всхлипнул. Манами взглянул на него и заметил, как тот поспешно вытирает глаза, неловко сдвинув очки вверх. — Сакамичи? Ну чего ты? — забеспокоился Манами, легонько дернув его ладонь. — Прости, я в порядке, — вновь извинился Онода. — Я просто снова подумал о том, что для выпускников это последняя игра. Мы больше не будем тренироваться вместе и не выйдем вместе на это поле. — Я знаю, — грустно улыбнулся Манами. — Именно поэтому я думаю, что мы должны сыграть от души в сегодняшнем матче. Они заслуживают этого. — Да… ты прав, — ответил Онода и, взяв свою метлу, неуклюже поднялся на ноги. — Спасибо, что приободрил меня. Мне гораздо лучше. Манами выпрямился следом, не сдерживая улыбки. — Не за что. Прими поддержку и всей твоей команды. Вы все будете сражаться друг за друга и за одну общую цель. — Хорошо звучит, — ответил Онода немного смущенно. — Вернемся к ним? — Ага, — согласился Манами. — До встречи на поле. — До встречи на поле, — кивнул Онода и, забравшись на метлу, улетел первым. Манами постоял еще несколько секунд, глубоко дыша и пытаясь оценить свои ощущения, а они так стремительно менялись, что с трудом можно было привыкнуть к новым. Но Онода пришел в себя, и это было главным, решил Манами. Хорошо, что они все-таки встретились. Может, дальше все пройдет без накладок? Надеяться на это действительно очень хотелось. Манами вернулся в раздевалку, и теперь оставалось только подождать начала матча. В этот раз он смог немного абстрагироваться, даже если его команда была рядом и ребята разговаривали, повторяя обговоренную заранее стратегию игры. Все ощущалось слишком необычным, поскольку их всех ждала финальная игра, и Манами снова попытался сконцентрироваться на собственной задаче. Ветер сегодня был практически минимальным и юго-западным. Надо запомнить, чтобы использовать в игре, если потребуется, а еще не забывать о бладжерах, когда снитч заставит их спуститься к основной массе игроков… Он крутил эти простые мысли по кругу, пока не наступило время выходить на поле. Манами шел позади остальных, глядя на их спины и не находя в них ни единого знака нервозности. Он и сам выглядел так же со стороны? Выглядел ли он теперь достойным игроком лучшей в школе команды? Выглядел ли он сильным или все еще ребенком, у которого практически нет опыта? Манами усмехнулся собственным мыслям и решил, что ему все равно. Он хотел быть рядом с этими людьми и заработал это место своими стараниями. Если он просто сможет побороться вместе с ними еще один раз — этого будет достаточно. Исполнить свое желание и заодно их желание, подумал Манами и с улыбкой вышел за ребятами на поле, где от их появления трибуны разразились шумом и криками. Еще пара минут, и он остановился на своем месте, там, где напротив него стоял Онода, сжимая в руке метлу. Что-то было в его взгляде новое — Манами показалось, что это надежда, но следующее он понял уже четко и без ошибок. Я буду ждать тебя в небе, — говорили глаза Оноды, и Манами с нетерпением хотел ответить на этот призыв. Он едва дождался момента, когда можно было сорваться с места после того, как игроки занимали свои позиции в воздухе. И вот наконец игра началась. Манами по привычке проследил, в какую сторону улетел снитч, но не направился за ним, а сразу начал набирать высоту, делая в воздухе большой крюк. Он знал, где притормозить, знал место, в которое прилетел бы Онода, прямо к нему, даже если бы Манами стал невидимкой. — Слизерин получает свои первые очки! Как быстро! — прозвучал комментарий диктора, и Манами невольно удивился, поняв, что не прошло и минуты с начала матча. — Восхитительный заброс Тодо — на этом поле давно не было настолько красивого гола! — добавил следом диктор. Манами на секунду прикусил губу, пожалев, что не смог это увидеть. Он посмотрел, что происходит внизу, только сейчас, когда остановился рядом с Онодой на безопасной высоте. — Тодо и Макишима покажут свою лучшую игру, — сказал Манами, положив руку на плечо Оноды. — Мне даже жаль, что я не могу просто наблюдать за их битвой от начала до конца. На первом курсе мы могли посчитать их очки. Забавно, да? Но вот мы уже во второй раз играем, сражаясь вместе с ними, на их сторонах. Как быстро летит время. — Угу, — коротко ответил Онода, тоже глядя за игроками. Борьба действительно завязалась серьезной с самого начала. На этот раз квоффл был у Макишимы, и он уверенно продвигался к воротам соперников. Другие игроки, которые хотели остановить его или помешать, были ему словно нипочем. Он увернулся от Шинкая и Изумиды, хотя они могли отобрать мяч почти у любого. Сумел избежать даже идеально нацеленного бладжера, отправленного Аракитой, но потом на пути словно из ниоткуда появился Тодо. Он оказался проворнее, и они с Макишимой столкнулись, отчего Манами не удержался от изумленного вздоха. Макишима выпустил квоффл, чтобы просто удержаться на метле, но мяч тут же был перехвачен Имаизуми и заброшен в самое нижнее кольцо. Тодо задержал ладонь на плече Макишимы, прежде чем они разлетелись в разные стороны, и Манами, наблюдая за ними, снял свою руку с плеча Оноды. — Думаешь, это было больно? — немного поморщившись, спросил тот. Манами слабо улыбнулся. — Это же Тодо, так что вряд ли. Я практически уверен, что он попытался сделать все лучшим образом. Он наклонился, чтобы не попасть локтем по лицу. — Хорошо, что я не охотник, — как-то обреченно выдохнул Онода, и Манами, не удержавшись, со смешком сжал его щеки пальцами, дотянувшись правой рукой. — Ты неженка. — Вовсе нет, — вывернулся Онода и бросил в ответ смущенный взгляд. — Вовсе да, — ответил Манами, возвращая руку на рукоять метлы. — Но это нормально. Я здесь для того, чтобы с тобой все было в порядке. — Ты не должен… — подавленно сказал Онода, но Манами сделал вид, что не услышал этой фразы. — Я вижу снитч, — сообщил он, заметив мелькнувший золотом отблеск в западной части поля. — Я тоже, — напряженно ответил Онода, и его ладони на рукояти метлы сжались крепче, словно он сдерживал инстинкт рвануть к цели. — Пусть еще полетает, ага? — спросил Манами. — Мы можем закончить матч за минуту или две, но Тодо сказал мне не спешить. Онода едва заметно вздрогнул и поджал губы, нахмуренно глядя вниз. Он услышал Манами, но глаз от места, где мелькнул снитч, не отвел, и это означало, что он начал сомневаться. Манами почувствовал секундное разочарование, и нет, он не хотел задумываться о том, что все это до сих пор слишком для них. Они не справятся? Пытаясь отогнать от себя эти ужасные мысли, Манами снова попробовал сосредоточиться на игре Тодо и Макишимы, прислушиваясь к росту счета, но тут и случилось худшее. Онода напрягся еще больше. Он проговорил себе под нос что-то не совсем разборчивое — кажется, имена друзей, Наруко и Имаизуми, а потом без предупреждения рванул вниз. За снитчем, конечно. Конечно, противореча просьбе подождать. Манами так опешил, что даже не сразу сообразил отправиться в погоню, но выбора в принципе не оставалось. Пришлось разогнаться на метле, устремляясь прямо в эпицентр битвы и пытаясь уследить за тем, что происходит рядом. Это было от страха. Онода сделал это из-за страха, посчитав, что если не воспользуется возможностью сейчас, то может просто проиграть матч. Манами не потребовалось много времени, чтобы понять это, но… это же был последний шанс для Тодо и Макишимы сыграть здесь. Манами пообещал, что они смогут сделать это, и ему так не хотелось, чтобы их желание разрушилось вот таким образом. — Подожди, Сакамичи, дай им сыграть! — выкрикнул Манами, садясь Оноде на хвост. Но Онода словно не слышал или просто не хотел ничего слышать. Он уже вытянул руку, приближаясь к снитчу и собираясь ловить. Манами испугался, а потом в ситуацию добавился еще один не менее пугающий момент. Бладжер. Он ведь летел прямо на них! Что Онода пытался сделать? Поймать снитч ценой своей головы? Стиснув рукоять метлы сильнее, Манами быстро принял решение. Ему едва хватило времени, чтобы поравняться с Онодой, чтобы обхватить его за спину рукой и заставить уклониться. Еще секунда — и опасный бладжер пролетел совсем рядом, едва не задев. Могло случиться худшее, и этого лишь чудом удалось избежать. — П-прости, — заикаясь, проговорил Онода, когда Манами затормозил, все еще удерживая его возле себя. — Прости, Сангаку, — сказал Онода, и его голос так тревожно дрожал. — Я не знаю… Я просто… — Еще не время, — ответил ему Манами, отпуская. — Я понимаю твое беспокойство, но давай позволим счету дойти до ста пятидесяти очков? Это важно для них. — Д-да, — согласился Онода, едва ли успокаиваясь. Здесь не следовало оставаться. Их едва не задели пролетающие мимо охотники, и Манами начал подниматься обратно на свое место. Онода, к счастью, последовал за ним, вроде больше не собираясь совершать неожиданных поступков, и у Манами было ужасное ощущение, когда он затормозил в воздухе на высоте. Он остро почувствовал неправильность всего из-за одной маленькой слабости Оноды, он не хотел, чтобы их игра стала настолько напряженной, но на кону стоял Кубок, о чем забыть было слишком сложно. И Онода, конечно, не забывал. — Ты победил меня в прошлом году и все равно не уверен в своих силах? — невольно спросил Манами. Онода посмотрел на него, перестав наблюдать за игрой. — Прости… — снова извинился он. — Но ты и правда стал очень сильным. — Как и ты, Сакамичи, — слабо улыбнулся Манами. — Уж я-то знаю. Я следил за тобой в оба на всех твоих играх. Мне грустно, когда ты начинаешь недооценивать себя. И я тоже чувствую ответственность перед теми, за кого играю, но я полагал, мы набрались достаточно опыта, чтобы держаться в игре смелее. — Я ошибся, я знаю, — признал Онода, зажмурившись. — Тодо и Макишима действительно заслужили эту игру, а я почти все испортил. — Ты не испортил бы, но полетел бы на землю с сотрясением мозга, — поправил Манами. — И с кем бы мне тогда пришлось играть, а? — спросил он, усмехнувшись. — Я тоже заслужил эту игру с тобой, разве нет? — Я действительно смогу? — едва слышно спросил Онода. — Конечно сможешь, — ответил Манами. — Потому что, когда настанет момент, ты снова вспомнишь, ради чего ты это делаешь. А в следующий раз ты не будешь сомневаться ни на миг, — добавил про себя он, снова вглядываясь вниз и пытаясь уследить за игрой охотников. Когда мы столкнемся в новом матче, в следующем году, все будет идеальным. Эта мысль приободрила и немного заглушила все неприятные чувства. Сейчас нельзя было зацикливаться на них — нужно было просто дождаться определенного времени, но счет рос неторопливо, ведь вратари крепко держали оборону колец, даже несмотря на то, против каких потрясающих охотников им приходилось играть. Когда наконец Слизерин достиг отметки в 150 очков, Манами испытал легкое облегчение оттого, что скоро все закончится. — Готово. Теперь мы сразимся? — спросил он, начиная искать глазами снитч. — Да, — тихо ответил Онода, и он, кажется, успел обрести немного потерянной решимости. Манами посмотрел внимательней, отключаясь от всего, что не касалось поиска, и спустя минуту появился результат. — В северной части поля, — произнес он и плавно направил метлу вниз. Из-за нетерпения он взял слишком сильное ускорение, но заставил метлу замедлиться, чтобы Онода смог догнать. И черт… на них снова был нацелен бладжер, словно его кто-то заколдовал лететь в ловцов сразу же, как только они спустятся ближе к земле. — Если это битва, тогда не оборачивайся на меня! — сказал Онода за спиной, и Манами не удержался от ухмылки, снова сбавляя скорость. — Если не буду оборачиваться, не смогу сделать это, — ответил он, надавив ладонью на затылок Оноды, заставив его пригнуть голову. Бладжер пролетел прямо над ней. Онода испуганно встрепенулся и на пару секунд оглянулся, чтобы проводить улетающий мяч взглядом. — Сосредоточься, Сакамичи. Я не хочу потом навещать тебя в лазарете, ты же знаешь, — добавил Манами, снова сжимая рукоять метлы обеими руками. Снитч мчался на несколько метров впереди них, и Манами внимательно следил за ним, чтобы в случае резкого поворота успеть среагировать. Давай ускоримся, — хотел сказать он, но передумал, потому что Онода и без слов все понял. Пора было начинать настоящую погоню, и вместе с этим Манами наконец смог почувствовать одну из тех вещей, за которыми пришел сюда. К нему вернулось то, что он испытывал во время предыдущего финала. Восторг от скоростного полета, возбуждение от преследования и азарт от того, что цель не достанется просто так, если не постараться для этого как следует. И если он не справится, когда оказался здесь после всего, что с ним было… Снитч рванул резко вниз, Манами заметил, что они с Онодой изменили курс синхронно. Это осознание распалило ощущения еще сильнее, и на страх не было ни намека, даже если они стремительно приближались к земле и могли врезаться, не справившись с управлением. Но золотой мяч взял другое направление раньше, чем его преследователи оказались в критически опасной близости к удару. Он взмыл вперед, а потом снова вверх, словно намереваясь замучить игроков перенапряжением. Но Манами не обращал внимания ни на что. Даже когда он почувствовал, как кровь застучала в висках от давления, он вряд ли мог остановиться или притормозить, и его соперник тоже не показывал ни единого знака, что собирается сдаваться. Онода наконец стал похож на прежнего себя. На того, кто мог сражаться изо всех сил ради своей команды. Манами уже подумал, что не дождется этого в сегодняшнем матче, но он окончательно убедился в том, что все наладилось, — хватило одного секундного взгляда. Глаза Оноды изменились, в его глазах была нацеленность на выполнение своей задачи, а это означало, что придется действительно сложно, если Манами хотел победить в этой игре. Но так было только интереснее, конечно. Вместе они продолжили погоню, но каждый раз, когда им удавалось приблизиться сильнее, снитч снова делал резкий скачок в сторону или вниз. Вновь им пришлось снизиться до самой травы, а потом вновь подниматься вверх. Мозг начинал терять ту ясность, с которой воспринималось поле и все происходящее на нем, но Манами уже и сам забыл о бладжерах или возможности случайно столкнуться с кем-то из других игроков. Забыл он и о том, что по периметру поля все еще стояли высокие трибуны. Он мог и не избежать удара, когда на повороте оказался слишком близко к преграде. К удаче, Онода смог отреагировать на это. Похоже, он справился с перенапряжением лучше и смог оттянуть Манами в сторону, схватив за ворот формы. Поблагодарить его не было удобной возможности сейчас, хотя Манами и осознал, что для него все могло закончиться раньше и определенным поражением. Но сейчас следовало снова сосредоточиться на цели. Ему показалось, что прошли часы, прежде чем снитч взял прямое направление по ветру, убегая от ловцов, и Манами понял, что на этом все действительно завершится. Победу одержит тот, кто быстрее дотянется, и Онода первым вытянул правую руку к цели, словно в немом жесте: Я собираюсь снова доказать правдивость своих слов. Я не поддамся ни на секунду. Манами оторвал свою левую ладонь от рукояти с трудом. Тяжело было удерживать метлу ровно одной лишь правой на такой скорости, но к левому плечу прижалось плечо Оноды, надавливая, и полет стал увереннее. Последний шаг. Манами задохнулся от волнения, ему показалось, что сердце перестало стучать, а снитч был совсем рядом, и ладонь Оноды, словно в замедленной съемке, приближалась к нему. Это было плохо, подумал Манами, испугавшись. Он тоже тянулся изо всех сил, но никак не мог вырваться вперед. В какой-то момент ему показалось, что Онода уже коснулся пальцами золотой поверхности мяча, и в этот миг отчаянье достигло пика. Это невозможно, я проиграю, — успел решить Манами, зажмурившись на секунду, и эта мысль задела что-то внутри так больно, что захотелось заплакать. Она могла обратиться правдой, если бы не внезапное происшествие, при котором Онода едва не потерял равновесие и опустил руку, чтобы вцепиться обеими в рукоять метлы. Манами и сам не понял как, но воспользовался этим шансом. Оттолкнулся от упора для ног еще сильнее, даже если и до этого едва держался на нем, а потом сжал пальцы вокруг золотого шарика. Он рисковал сорваться с метлы вниз, но ему удалось сесть удобнее, принимая нужное положение, и он затормозил, останавливаясь. Всего секунда — и хвост метлы Оноды резко описал дугу в воздухе. Он оказался прямо напротив Манами, тоже останавливаясь, и в глазах у него были неописуемые эмоции. Какой-то сумасшедший коктейль восторга, неверия и страха. Так все действительно закончилось? Манами тоже не мог поверить, даже если собственной кожей чувствовал холодный металл снитча, но голос диктора не мог врать. Он сказал о завершении игры и объявил счет. «340:200» в пользу Слизерина. Это была победа. — Выиграл, — прошептал Манами, взглянув на снитч в своих пальцах, и глаза защипало от накативших слез. — Прости, Сакамичи, это… — Твоя победа, — сказал Онода, мягко улыбнувшись. — Поздравляю. Манами сжал губы. От переполняющих чувств было трудно дышать, и он не сдержался. Ему нужно было вниз, срочно. Туда, где опускались ребята из его команды, тоже закончив свое сражение. Едва не упав на траву, Манами выпустил метлу из дрожащей от напряжения руки и, спотыкаясь, побежал. — Я сделал! — хрипло выговорил он, врезавшись в Тодо и прижав пойманный снитч к его груди. — Я все сделал… Ноги ослабели, и Манами едва не свалился на землю, но сильная рука поддержала за спину. — Сделал, — подтвердил голос Тодо, едва слышный сквозь усилившийся шум трибун и бурные овации. Сдержаться не получилось. Глаза и до этого слезились, а теперь слезы обрушились градом — Манами разрыдался, чувствуя руки и других ребят на своих плечах, спине и в волосах. Все пытались успокоить его и ободрить, что-то говорили, а ему казалось, что он сейчас просто разорвется от нахлынувших эмоций. Он снова ощущал это желание сбежать в Запретный лес, как было в прошлом году, чтобы прийти в себя, а потом Фукутоми напомнил о еще одной вещи, которую, как казалось Манами, он точно не сможет выдержать. — Через десять минут мы должны построиться для вручения Кубка, — прозвучало словно приговор. Манами практически не видел, куда идет, когда его, все еще поддерживая, направили к скамейкам. Кто-то забрал снитч из его руки, а потом его усадили на скамейку и дали бутылку воды. Он кое-как вытер мокрое лицо и сделал несколько жадных глотков. — Ты молодец. Отдыхай, — сказал Тодо, держа за плечо. — Ни о чем больше не переживай. Манами попытался ответить, но слишком плохо себя чувствовал. Голова кружилась и болела, к горлу подкатывал тошнотный ком, а все мышцы, особенно рук, ныли. С трудом двигаясь, он уперся локтями в колени и опустил лицо, мысленно благодаря свою команду за то, что они не заставят его вставать, пока он хотя бы частично не придет в себя. На это потребовалось больше времени, чем он рассчитывал. Ребята ушли, чтобы принять заслуженную награду, а он остался на скамейке, пока целительница не подошла, чтобы поинтересоваться его состоянием. Чуть позже, когда Манами вернулся в раздевалку, ему стало проще соображать. Он начал замечать многие другие вещи, помимо своей победы. Его товарищи тоже были измотаны, даже если старались не подавать виду. У Тодо были огромные синяки на руках, когда он снял мантию, а Аракита снова накладывал мазь на запястья, морщась от каждого движения. Но они все равно казались искренне счастливыми — в каждой фразе, брошенной кем-то, Манами улавливал взволнованные нотки, которые не могли не усиливать это новое, пришедшее к нему ощущение. Он чувствовал себя так, будто самое тяжелое в жизни испытание осталось позади, и чувствовал облегчение не столько от победы, сколько просто оттого, что они завершили этот сезон. Больше не придется думать о победах еще несколько месяцев, и это было самой лучшей частью всего, что произошло сегодня. — …Ты в порядке? — все же не сдержался Манами, снова посмотрев на Тодо. Тот застегнул на себе рубашку, подошел к Манами и наклонился, чтобы крепко поцеловать в лоб. — Со мной все отлично, — сказал Тодо, присаживаясь рядом, и прижал его голову к своему плечу, мягко проводя по волосам. — Ты мой прелестный ребенок. Я так люблю тебя. — Ага, — выдохнул Манами после легкого удивления. Это было гораздо лучше, чем видеть их подавленные лица и ощущать их разочарование. Так было правильнее? — подумал Манами, прикрыв глаза, и ему все еще совсем не хотелось представлять, что сейчас могло происходить в другой раздевалке — там, где были их соперники, которых они победили в этот раз. Когда его команда отправилась обратно в замок, они не столкнулись ни с кем в пути. Гриффиндорцы, возможно, ушли немного раньше, и Манами, если честно, действительно не хотел сейчас никого видеть. Он чувствовал, что ему все еще требуется хотя бы немного уединения, чтобы привести мысли в порядок и просто дать эмоциям хоть немного приглушиться. Именно поэтому он сразу же проскользнул в свою спальню, как только они оказались в гостиной факультета, где ребята встретили их радостными поздравлениями. Было приятно изолироваться от всех этих голосов и одобрительных речей. Манами простоял в душе, наверное, целый час, просто слушая шум воды, заглушающий любые другие звуки, и в конце концов снова почувствовал сильную усталость. Он не стал сушить волосы — просто переоделся и вернулся к своей кровати, чтобы забраться под одеяло. Напряжение начало медленно уходить, а с этим и накатывала сонливость. Манами все еще ни о чем не думал, но перед тем, как отключиться, он почти ярко снова видел перед собой слепящее голубое небо, зеленую траву, а еще красное, которое было рядом до самого конца. Он проспал несколько часов, по-видимому, но совершенно без сновидений. Манами проснулся, вскочив на постели, — ему показалось, что он опоздал к какому-то важному моменту, но все было в порядке. Все хорошо, — мысленно напомнил себе он. Сегодня он уже сделал все самое важное, можно было забыть обо всем и проспать хоть вечность, или… А все ли он сделал на самом деле? Сейчас, скорее всего, ужин был в самом разгаре, а он… Боже. До этого момента он даже не подумал о том, что должен встретиться с Онодой, убедиться, что он в порядке. А что, если нет? Что, если все очень плохо? Манами невольно представил себе это и понял, что просто боится. Он не хотел столкнуться с чужой болью сейчас, в такой день, но, похоже, не мог и просто запереться здесь, выжидая то время, когда сможет взглянуть на Оноду без опаски. Нужно было что-то предпринять. Решительно выбравшись из постели, Манами проигнорировал вернувшуюся боль в мышцах и прошел мимо пустых кроватей. В ванной перед зеркалом он едва не застонал, потому что его волосы больше напоминали птичье гнездо, чем нормальную прическу. Пришлось повозиться, чтобы привести их в подобие приличного вида. Манами, конечно, вряд ли остался доволен, но пришлось смириться с тем, что вышло. Он не мог сейчас тратить время на то, чтобы вымыть голову снова, — нужно было поторопиться, если он хотел пересечься с Онодой сегодня. И этот план пока вроде не предвещал провала. Манами немного успокоился, когда подошел к Большому залу. Там было очень шумно — для слизеринцев наверняка закатили целый пир, но смотрел Манами не на них. Он разглядел Оноду за столом его факультета, и это было хорошим знаком. Перехвачу его где-нибудь в менее людном месте, — решил Манами, взяв путь к лестницам. Не зная, на каком этаже лучше подождать, он почему-то выбрал третий, но просто стоять в пустом коридоре не хотелось. Манами начал открывать двери, которые были незапертыми, и нашел недалеко от входа на этаж старый запущенный класс. Какие именно уроки здесь проводились, трудно было угадать. Манами и не стал напрягаться, а просто присел на одну из парт, предварительно убрав с нее слой пыли очищающим заклинанием. Здесь было тихо, даже слишком, и, наверное, из-за этого в ушах до сих пор звенели отголоски того шума, создаваемого болельщиками на трибунах. Матч уже давно закончился, а Манами до сих пор казалось, что он так и не смог вынырнуть из его атмосферы, даже если успел немного поспать. Если он закрывал глаза, то в голове тут же начинали мелькать одни и те же моменты, повторяясь по кругу. Весь мир как будто сосредоточился на школьном квиддичном поле. Остаться здесь наедине с этими воспоминаниями оказалось не самым лучшим времяпрепровождением. Из-за этого все больше одолевала тревога, и Манами начинал наполняться чувствами, вытесняющими то, чего так сильно хотел добиться. В какой-то момент он не выдержал. Он открыл дверь, собираясь выйти наружу, и, видимо, сделал это в очень удачное время. Онода был здесь. Шел прямо в эту сторону, и они оба сильно удивились, увидев друг друга. — Сакамичи, — ничего не понимая, произнес Манами, и его глаза снова заслезились. Онода испугался и подошел ближе. Сделав пару шагов назад, Манами прижал ладони к глазам, но сдержаться не получалось. Слезы почему-то пришли вновь, словно это он должен был быть тем, кому стоит плакать. Звук, с которым закрылась дверь, потонул где-то на фоне собственного всхлипа. Руки Оноды осторожно взяли за запястья, и Манами схватил его, крепко обнимая за шею и утыкаясь лицом в сгиб своего локтя. — Ой, Сангаку, — пропищал Онода, задохнувшись. — Что ты здесь делаешь? И почему ты плачешь? — Не знаю, — резко выдохнул Манами, но стало немного лучше, как только Онода положил ладони на его спину, бережно погладив. — Мне так жаль, Сакамичи… Я не хотел… — Сангаку, — снова неуверенно повторил Онода. — Я устал… Я ужасно устал, — едва слышно сказал Манами, и Онода, взяв его за плечи, заставил немного отодвинуться. — Ты же победил, — напомнил он. — Все закончилось. Разве ты не счастлив? Манами шмыгнул носом, опуская руки. — Я просто… Я вернул то, что потерял. То, что не имел никакого права терять, и Тодо сказал, что после этого я смогу играть еще лучше, но… — Что? — погрустнев, спросил Онода. — Прости за то, что тебе пришлось быть рядом в этот момент, — сказал Манами, прикоснувшись пальцами к щеке Оноды. У Оноды глаза были красными, ага. Конечно, он тоже плакал сегодня. — Это больно. — Больно, — согласился он, опустив взгляд. — Это заставляет потерять веру в себя, — добавил Манами, — заставляет желать все бросить. Лишь бы не нести эту ответственность. — Я знаю, — ответил Онода с полузадушенным вздохом. — Но ты знаешь и другое, — сказал Манами. — Теперь знаешь. Не выход — отворачиваться от тех, за кого ты боролся. Лучшее решение — воспользоваться шансом. — Шансом? — тихо спросил Онода, взглянув в глаза. — У тебя все еще есть Наруко и Имаизуми, — напомнил Манами. — Они будут здесь и в следующем году. Не хочешь попытаться вернуть им победу? — Звучит как ужасная уловка, — невесело усмехнулся Онода. — Я даже не успел подумать об этом. — Если не будешь бороться, будет хуже, — ответил Манами и только теперь опомнился. — Ох… а что ты здесь делал? Я тебя специально ждал, но не думал, что ты придешь на этот этаж. — Я завернул в туалет, — пожал плечами Онода. — Меня тошнило. — Ого. И сейчас тошнит? — погрустнел Манами. — Нет, уже легче, — ответил Онода, стараясь быть убедительным. — Ты меня перепугал, и, видимо, отпустило. — Даже не знаю, стоит ли мне извиниться за это, — тихо посмеялся Манами. — Не стоит, — покачал головой Онода. — Я рад, что смог увидеть тебя. — Обещание? — натянуто улыбнулся Манами. — А? — удивленно моргнул Онода. — Хочешь заключить новое обещание сыграть в следующем году вместе? — предложил Манами, и Онода снова опустил взгляд. — Наверное. — Если выиграешь Кубок, я буду рад за тебя, — сказал Манами, протягивая руку. Онода положил ладонь на его запястье, обхватывая пальцами. Манами обхватил в ответ его запястье. — Сделаю, что смогу, — пообещал Онода. Манами улыбнулся, с облегчением признавая, что теперь он покончил с квиддичем на этот год окончательно. Больше никаких мыслей о победе и поражении. Ему хотелось снова попробовать играть так же свободно, как это было на втором курсе, и, может, в следующем сезоне у него действительно получится исполнить это? Такие мысли запросто могли превратиться в новую маленькую мечту, стать неплохим началом для следующего шага. Следующий шаг совсем не казался страшным, но в эту же ночь Манами увидел странный сон. Ему снилось нечто, которое выглядело нереальным и одновременно очень живым. Это нечто было черным. И у него были пугающие белые глаза.