Отражение

Лиманск Вику не впечатлил. Совсем. Она ждала чего-то… чего-то… Ирреального, что ли. Думала увидеть некое зловещее, давящее на психику место, от которого мурашки идут по коже, волосы встают дыбом, а коленки начинают выбивать чечетку. Столько легенд ходило про таинственный город-призрак, а тут… Заброшенные развалины сталинок и хрущовок, потрескавшийся асфальт, ржавые кости детских и спортивных площадок, словом, пейзаж, основательно набивший оскомину любому бывалому обитателю Зоны и никаких негативных эмоций, кроме уныния, не вызывавший. Мусорка. Самая обычная мусорка, каких десятки на здешних бескрайних просторах. Единственное, что вызывало удивление, так это полное отсутствие аномалий. Ни одной, даже самого захудалого «трамплина» не встретилось Валькирии на замерших улицах мертвого города. Счетчик Гейгера подозрительно молчал, но девушка все же не стала снимать противогаз, Припять была совсем недалеко, а ветер мог перемениться в любую минуту. В это, впрочем, верилось слабо, стоял мертвый штиль, и сверкающее на ясном небе солнышко уже начало основательно припекать Вику, навертевшую на себя всю возможную хим и радиационную защиту во время прохождения Рыжего леса. Мутанты также не давали о себе знать, то ли предпочитали не вылезать из нор до наступления ночи, то ли ушли отсюда по причине отсутствия приличной двуногой жратвы. Людей, кстати, сталкерша тоже до сих пор не встретила, хотя народ баял, что во времена Шрама в Лиманске прочно обосновались бандюки и ренегаты, и дележ территорий шел нешуточный. Хотя, скорее всего, и первые и вторые покинули Лиманск после знаменитого рейда «Чистого Неба», основательно проредившего местные группировки. И все-таки девушка осторожничала, передвигалась вдоль стен, старясь держаться в тени и открытые пространства не пересекать, предварительно не осмотрев окрестности в прицел СВУ. Такой способ передвижения отнимал много времени и сил, к тому же, чем дальше шла Валькирия, тем больше убеждалась, что город пуст, как отброшенная моллюском раковина. Что мог искать здесь Клюква было решительно непонятно, и если Нод еще мог послать своего техника в Лиманск, чтобы наладить потерянную связь, то какой интерес представлял город для Сахарова оставалось загадкой. Хотя, при всей своей нелюбви к профессору, Вика не склонна была считать того недалеким болваном, впустую транжирившим казенные деньги. Если послал (и отвалил кругленькую сумму, ведь не каждый полезет в такое место, как Лиманск), значит было за чем. Вдобавок, научник заикался о каких-то ценных образцах, а в Зоне «ценные образцы» всегда соседствуют с «большими неприятностями», так что Валькирия не спешила ослаблять бдительность. Ее осторожность была вознаграждена через несколько часов, когда сталкерша уже собиралась плюнуть на все и забраться в один из разрушенных домов, чтобы укрыться от жары и дать отдых гудящим ногам. Где-то в недрах дома, вдоль стены которого двигалась девушка, раздался глухой звук покатившегося обломка кирпича. Вика молниеносно убрала винтовку за спину и достала обрез, более подходящий для боя в закрытых пространствах. Звук повторился, следом послышались приглушенные матюки и глухой шлепок, который сталкерша расценила как подзатыльник. Девушка перехватила поудобнее обрез, прокралась к оконному проему и осторожно заглянула в выбитую створку. Одна из стен здания рухнула, засыпав переулок битым кирпичом и осколками стекол, так что света внутрь проникало достаточно и двое мужиков в спортивных куртках и поношенных джинсах смотрелись как на ладони. Вика задумалась. С одной стороны следовало быть осторожной, с другой, нужна была информация, пусть и от бандитов. Тем более, что многие из них ее знали, а те кто видел сталкершу в лицо, наверняка опознали по приметному шеврону, который ей под общие аплодисменты выдали в Баре: два белых крыла на черном фоне. − Блин, Колян, − хлопнул себя по лбу один из бандюков, − надо ж было хабар из нашего тайника забрать! Второй уголовник, старший по возрасту и, вероятно, по «званию», только мрачно посмотрел на напарника. − Ты б еще через час вспомнил, баклан! − сплюнул он. − Завтра уже заберем. − Выпить охота… − Не бузи, кому сказал. Лучше подсоби. Теперь Валькирия увидела предмет, который нарушил тишину пустынной улицы. Двое бандитов, выволакивали из дома здоровенное зеркало, раньше бывшее не то стенкой платяного шкафа, не то частью дверей. Теперь стала понятна ругань одного из разбойников, несмотря на солидную толщину, разбить такую фиговину проще пареной репы. Еще, правда, вопрос на кой черт она сдалась двум бандитам. Вдвоем они перетащили зеркало через груды мусора и теперь примерялись, как лучше снести его с насыпи на улицу. Младший завертел головой, осматривая улицу, и вдруг побледнел. − К-колян! Там тень! − Не гони волну, − пропыхтел старший. − Солнце еще высоко. − Да вон же! − почти взвизгнул напарник, тыча пальцем в сторону угла, за которым спряталась Валькирия. И тут девушка увидела то, что должна была заметить давно. Солнце уже клонилось к закату, тени удлинились, и ее собственная тень выползла за пределы стены. Понимая, что прятаться бесполезно, Вика выпрямилась так, чтобы ее было видно в оконный проем, но при этом руки с обрезом оставались невидимыми для бандитов. − Мужики… Реакция последних оказалась весьма неожиданной. − На свет, бегом! − рявкнул Колян. Едва не свернув себе шею и не раздолбав многострадальное зеркало, оба гопника скатились по насыпи и что есть силы задали стрекача. Бежать со здоровенной хреновиной в руках было трудно, и догнать этих двоих не составило бы труда, но Вика настолько обалдела, что застыла на месте. Что и говорить, необычная реакция для двух здоровых мужиков, у каждого из которых на шее болтается «гадюка 5». Что-то странное почудилось сталкерше в спешно удаляющейся парочке, что-то было… в их походке. Дерганой, кривой, неестественной. Девушка протерла глаза, решив, что ей привиделось, но ничего не изменилось. Оба гопаря не отбрасывали тени. В замешательстве она огляделась по сторонам, и впервые за все пребывание в Лиманске, по спине Валькирии пробежал холодок. Ни у одного предмета на улице не было тени. До этого, пока солнце стояло высоко, это не бросалось в глаза, да и все внимание девушки было сосредоточено на маршруте. А сейчас она отчетливо видела это. Начинался закат, но улица выглядела так, будто стоял ясный полдень. Изломанные стены домов, чахлые кусты, покосившиеся фонарные столбы, ничто не отбрасывало тени. Кроме Валькирии. Сталкерша несколько раз щелкнула тумблером детектора, тот молчал. Если это и была аномалия (а не пси-излучение, или токсические вещества, почему-то не поглощенные фильтрами), то ее природа отличалась от привычных «воронок» или «разломов». Оставалось надеяться, что природа этой аномалии не опасна для жизни. Не придумав ничего лучшего, Вика отправилась вслед сбежавших охотников за зеркалами. Солнце уже коснулось края горизонта, нужно было подыскать подходящее укрытие для ночлега. Она прошла почти целый квартал, прежде чем присмотрела подходящее местечко: заброшенную трансформаторную будку. Мысль о том, чтобы заночевать в пустых квартирах не вызывала у Валькирии энтузиазма, и более того будила в душе холодный червячок страха. А тут − крепкие стены, один вход, один выход. Красота. До будки ее отделяли все два десятка шагов, когда солнце окончательно нырнуло за горизонт. И сразу же стало темно, будто задули свечу. Густая непроглядная тьма рухнула на город словно тяжелое покрывало. Вика слышала, что такой резкий переход между днем и ночью бывает в приполярной зоне и в жарких пустынях, где воздух лишен влаги, которая могла бы преломлять свет и устраивать долгие закаты. Но здесь, на севере Украины… Выругавшись сквозь зубы, сталкерша на ощупь полезла в рюкзак, выудила из него ПНВ, поразмыслила несколько секунд и, решив, что хуже уже не будет, стянула с головы противогаз и нацепила «ночник». Щелкнул тумблер, темнота наполнилась зеленоватой мутью, но осталась все такой же непроглядной. Девушка поднесла руку к лицу, но лишь приблизив пальцы почти к самим бинокулярам прибора, сумела различить размытый контур своей пятерни. «Ладно, − попыталась успокоить себя Валькирия. − Просто прибор неисправен. Видать, я где-то его стукнула об землю или еще чего…» Торопливо сунув «ночник» обратно в рюкзак, она сорвала с пояса фонарик. На этот раз вышло куда лучше, узкий луч света прорезал густой мрак, хотя и как-то странно, словно не воздух был вокруг, а мутная вода. Тем не менее этого света хватило, чтобы Вика испуганно отпрянула назад. Будка, которую она сочла надежным укрытием, разительно изменилась. Из четырех стен уцелели только две с половиной, и бетонные перекрытия угрожающе нависали над грудами битого кирпича, угрожая рухнуть вниз в любую секунду. Железная дверь валялась рядом, смятая будто фантик от конфеты. Не веря своим глазам, сталкерша повела фонариком вокруг. И зажала рот ладонью, гася испуганный крик. Во тьме город изменился. Город стал другим. Днем, дома хоть и выглядели обветшалыми и были кое-где разрушены временем, имели вполне целый вид. Сейчас они громоздились вокруг раскрошенными скелетами бетонных блоков, рухнувших крыш и закопченных пламенем стен. Фонарные столбы были или оплавлены как свечки, или изломаны самым причудливым образом, напоминая ветки деревьев из фильма ужасов. Асфальт улицы избороздили глубокие трещины над которыми клубился мерцающий багровый туман, причем видно его было только в свете фонарика, а стоило отвести луч света, как зловещее свечение исчезало. Откуда-то прилетел легкий ветерок, наполненный запахами болота и неисправной канализации и руины ожили. Тишина, все это время висевшая над Лиманском, исчезла, то и дело нарушаемая различными звуками. Погнутые столбы скрипели, под землей что-то глухо рокотало, с закопченных стен то и дело отпадала штукатурка, а битые кирпичи временами сами скатывались с отвалов строительного мусора. Город ожил, задышал, проснулся, словно гоголевский Вий, поднял веки. И нащупал взглядом замершую от страха девушку. «Ты моя», − отчетливо прозвучало в сознании. Прозвучало вроде бы без угрозы, сухо и буднично, будто приветствие коллеги, который не кум и не брат, а здоровается исключительно по долгу службы. Но Валькирии хватило и этого. Она побежала. Да что там, она помчалась стрелой, пулей, реактивным снарядом из ПЗРК. Луч фонарика метался впереди, вырывая из мрака жуткие картины, которые миг спустя уносились назад во тьму. Чахлые кусты тянули к ней плети колючей проволоки, фонари падали, норовя раздавить, дома ссыпали ей под ноги потоки мусора. А она все мчалась вперед, не думая, не рассуждая, не боясь свернуть себе шею. Потому что не было страха больше того, который она испытала на мертвой улице. Вернее это ей так казалось. Что-то хрустнуло под ногами, асфальт провалился, и Вика с истошным воплем рухнула в какой-то подвал. С трудом удержала равновесие на остатках перекрытия, образовавших спуск вниз, чудом увернулась от остатков разломанных водопроводных труб, вдруг изогнувшихся так, чтобы нанизать непрошенную гостью на острые края. Не сумев затормозить, вынесла плечом входную дверь и ввалилась в соседнее помещение. Здесь было еще темнее, хотя это казалось Валькирии попросту невозможным. И, тем не менее, свет фонарика теперь едва достигал двух шагов вперед, стал узким и жиденьким. Вика с трудом перевела дыхание, даже воздух здесь казался густым, словно кисель, и с трудом проталкивался в легкие. Сталкерша сделала пару натужных вдохов и замерла. Даже сейчас, когда она закрыла рот, были слышны звуки тяжелого дыхания. Кто-то был в этой комнате, кто-то живой и огромный. Что-то шевельнулось во тьме, она инстинктивно отмахнулась фонариком, в узком луче света мелькнул и испуганно отпрянул назад туго свитый из темноты жгут. «Нет… Этого не может быть! Это бред! Это не на самом деле!» Движение справа. Фонарик пронзает темноту, словно копье, отгоняя врага. Но тут возникает движение слева, и еще одно за спиной, и два впереди. Мрак бурлит, словно котел, надвигается стеной. Она в исступлении машет фонариком в разные стороны, кромсая клинком света атакующие щупальца. Рубит яростно, хладнокровно, отточенными движениями воина, который уже знает что проиграл, но не собирается признавать это. Толчок под колено, удар по запястью. Фонарик падает на пол, тени зашвыривают его в угол, где он бессильно сверлит растрескавшуюся стену подвала. Трещит ткань комбеза, щупальца проникают в рукава, заползают в штанины, рвутся под одежду через ворот. Мерзкий, осклизлый холод, скользит по телу, обвивает руки и ноги, гладит шею, живот и ребра, сдавливает груди. Вика вопит, верещит истошно и отчаянно, вдруг осознав, что с ней случится в следующий миг. Однажды, когда она вечером возвращалась с работы, в парке ее схватили трое парней. Парни были пьяные и сильные, а она одна, и все могло кончиться весьма печально, если бы не случайно проходивший неподалеку патруль милиции. Тогда она отделалась синяками, разорванной юбкой и бельем, а сейчас… Сейчас никто не придет. И не спасет. И ее изнасилуют какие-то сраные щупальца, будто чертову японскую школьницу в чертовом японском порномультике. «Я же говорил, что ты будешь моей, − опять раздался тот же голос. − Как тебе мое гостеприимство, нравится?» Вика узнала эти насмешливые нотки, этот полный превосходства тон. Так звучал ее внутренний голос. Только теперь он звучал не в ее голове, а из окружающей ее тьмы. − Отпусти меня! − заорала она. − Опусти, тварь! Прекрати! «Прекратить? − ядовитый смешок. − Тебе еще можно сказать повезло. Некоторых из твоих предшественников постигла куда более печальная участь. Когда от тебя отрывают кожу вместе с мясом, медленно, кусочек за кусочком, это несколько неприятно, не так ли?» − Прекрати! − штаны уже разлетелись в клочья, следом та же участь постигла трусики. С мерзким хлюпаньем первое щупальце проникло в лоно, рывками вдавливаясь все глубже. − Не хочу-у-у-у!!! «Не хочешь? Ну что же… Ты у нас дорогой гость. VIP-клиент, можно сказать. Так что персонально для тебя могу изменить меру наказания». Щупальца исчезают. Вика обессилено падает на колени. И встречается взглядом с Демократом. «Долговец» оборван и окровавлен, лежит на земле, а над ним склоняется «крестоносец» с молотком в руках. Хрусть! Хрусть! Молоток дробит фаланги пальцев. Брызжет кровь. Демократ заходится криком. − Вика… Спаси… Спаси, прошу… А-а-а-а-а! Паренек по прозвищу Игрок лежит на земле, и снорк деловито и методично вырывает у него внутренности из распоротого живота. Так же неспешно и со вкусом жрет. − Спаси… − клокочет на губах кровавая пена. − Эй, подруга… как там тебя… спаси… Медведь. Сирота. Страшила. Летчики «борта номер семь». Десятки лиц. Десятки смертей. И одна на всех мольба о помощи. − Не-е-е-е-ет! − в ужасе взвыла Валькирия. − Не надо! Лучше щупальца! «О, женщины, какие вы непостоянные. Но ладно, желание клиента − закон…» Проклятые отростки бьются внутри, дрожат от возбуждения, изливают в нее потоки вязкой жидкости, о сути которой девушка предпочитает ничего не знать. Исчезают, чтобы через миг смениться новыми, все еще голодными и жадными. Нет сил кричать, горло давным-давно сорвано. Не осталось ничего, ни мыслей, ни ужаса. Только пронзающая все тело боль в разорванном влагалище и заднем проходе. Ей нет конца, ведь мрак бесконечен и жаждет без остатка насытиться телом жертвы. В конце концов, она потеряла сознание. А когда пришла в себя, робкие лучики рассвета проникали сквозь дверной проем полуразрушенного подвала. Вика лежала на полу в позе зародыша, ее одежда была абсолютно целой, а когда девушка с содроганием сунула руку под белье, то крови на пальцах не обнаружила. Но боль все еще гуляла по телу, заставляя поджилки трястись, а коленки подкашиваться. С трудом поднявшись, сталкерша добрела до валяющегося в углу фонарика. Лампочка не горела. Она несколько раз пощелкала выключателем, прежде чем убедилась, что батарейки сели. Пустынную тишину мертвых улиц нарушили звуки громкого и отчаянного плача.

* * *