Отражение

Вика проревела почти до полудня. Наконец слезы иссякли, девушка медленно поднялась на ноги и, пошатываясь, выбралась из подвала. Она понимала, что это ее не спасет, и следующую ночь ей не пережить, но оставаться в этом кошмарном месте было выше ее сил. Долгое время она просто брела по улице, без цели, без смысла. В конце концов, голос разума все-таки пробился сквозь пучины апатии и безнадеги и в приказном тоне заявил, что намерен выбраться из этого адского города. Беда была в том, что Валькирия совершенно не понимала где находится. Комм, еще вчера исправно регистрировавший ее местоположение, теперь наотрез отказывался это делать. Карта местности была, но ни одной иконки из привычных обозначений на ней не отображалось. Вика попыталась сориентироваться по местности, добрела до здания поликлиники, поискала его на карте, но ни одного подобного строения так не нашла. Девушка устало опустилась на остатки скамейки возле входа в поликлинику. Оставался только один способ: дождаться, когда солнце начнет садиться, сориентироваться по сторонам света и идти на юг. На юге должен быть выход к мосту. О том, что ей в любом случае не хватит времени, чтобы добраться туда засветло, сталкерша старалась не думать. − Так-так, кто тут нас? − раздался за спиной знакомый голос, а следом щелчок затвора. − Ну-ка, фраер, встал. Медленно. И чтоб я руки твои видел. Вика медленно поднялась. Что ж, может так оно и лучше. Во всяком случае, она погибнет от руки человека. − Молодца. Винтарь сними, положи на лавку. Славик, забери пушку. Славик, тот самый бандит, который вчера остался для Вики безымянным, осторожно подошел, держа, сталкершу на мушке. Подобрал СВУ, отступил на шаг, задумчиво прищурился. − Слышь, Колян… У меня для тебя две новости. С какой начинать? Старший гопник сплюнул сквозь зубы. − Тут сплошняком одно говно… Гони хорошую, что ли. − Это телка. − Да ну? − захрустело битое стекло под ботинками. Второй бандит обошел девушку с другого фланга. − Охренеть. Да еще ниче так, симпотная… Валькирия заметила хищный блеск в глазах мужчины и судорожно сглотнула. − Угу, − в голосе Славика скользнуло неподдельное сожаление. − А теперь плохая новость: она прошла крещение. Колян вздрогнул, опустил взгляд, рассматривая ботинки девушки. Сначала Валькирия не поняла, на что он уставился, но потом до нее дошло. Солнце перевалило за зенит, но скамейка не отбрасывала тени. Как и все остальные предметы вокруг. И сама Валькирия тоже. Город принял ее, сделал частью себя. Из горла девушки вырвался вздох отчаяния. − Че будем делать с ней? − Славик нервно облизнул губы, сверля взглядом застежку на Викином комбезе. − Отведем к Батюшке, как и прочих, − твердо ответил старший. Подошел к Валькирии, двумя пальцами подцепил за подбородок. − Слушай меня внимательно, девка. Если хочешь пережить следующую ночь, пойдешь с нами. Горячку не пори и все будет ништяк. Волыну тоже вернем, когда до Убежища доберемся. И не ссы, − добавил он, усмехаясь. Усмешка вышла несколько грустной, − мы своих не трогаем. Бандиты шагали не торопясь, видно это самое Убежище находилось не слишком далеко. Валькирия не очень-то глазела по сторонам, погруженная в свои мысли. Как ни странно, но теперь, когда жуткий кошмар грядущей ночи отодвинулся на неопределенный срок, в голове было пусто и тихо. Вялый мыслительный процесс, протекавший в мозгу сталкерши, сосредоточился только на одном вопросе: как быть с заданием? Логика подсказывала, что с надеждой отыскать человека Нода можно попрощаться, что он не пережил «первое свидание» с темной изнанкой Лиманска. Сердце же советовало продолжать поиски. «Хотя, если разобраться, что мне до него? − мелькнула фоном другая мысль. − Жив, мертв, не все ли равно? Главное, уцелеть самой, найти способ вырваться из этого ада, так? Или нет?» Колян и Славик не донимали ее расспросами, словно понимали, что творится сейчас на душе у девушки, да и сами почти не разговаривали, лишь иногда перебрасываясь парой фраз. Внешне оба бандита были спокойны, будто на прогулке в ларек за пивом, но от внимания Вики не укрылось, что ее проводники (или, вернее будет сказать, конвоиры?) постоянно держат руки на оружии. − Я думала, город опасен только ночью, − заметила она после того, как Славик дернулся словно ужаленный, когда в недальних развалинах отвалился кусок штукатурки. Уголовники переглянулись. − К сожалению, нет, − изменившимся голосом ответил Колян. − Есть те, кто не лишен тени. Иногда, очень редко, это новоприбывшие вроде тебя, еще не встретившие свою первую ночь. Но в чаще всего это проклятые. Они не выдержали мучений и продались тьме, став ее верными прислужниками. Теперь они бродят днем по улицам, выискивая тех, кого тьма не в силах достать ночью. Мой совет: увидишь такого, сразу стреляй. − А лучше сваливай и побыстрее, − буркнул Славик. Вика ожидала, что старший одернет напарника, но тот лишь угрюмо кивнул. − Да что здесь, мать его, произошло? − выпалила Валькирия. И вновь быстрый обмен взглядами. − Нам, короче, базарить на эту тему не резон, − проворчал молодой гопник. − Никто не знает в точности, − все тем же странным тоном проговорил Колян. Сейчас его голос звучал совсем иначе, как-то… интеллигентнее что ли. − Просто однажды, после того как Стрелок освободил путь вглубь Зоны, тьма ворвалась в местную ночь, сделав ее смертельно опасной для людей, запертых в Лиманске как в клетке. И даже днем можно найти места, которые дышат злой темнотой. Вот как это, например. Вика взглянула в указанном направлении и вздрогнула. Когда-то это было домом культуры, пожалуй. Монументальный фасад с колоннами, высокие окна с толстыми стеклами, что не сразу из пистолета прошибешь, мраморная крошка на стенах, гранитные ступени… Обычное здание, памятник ушедшей советской эпохе. Но от фундамента по земле тянулась густая черная тень, каких никогда не увидишь обычным днем. И там, куда она падала, улица менялась, превращаясь в подобие памятного ночного кошмара. Тяжелые и прочные дубовые двери ДК были приоткрыты, будто приглашая войти и отдохнуть в тихой прохладе высоких сводов, но сталкерша поняла, что лучше голой бросится в скопище «электр», чем сделает хоть шаг по направлению к створкам. − Тут блокпост «крыс» когда-то был, − привычный хриплый голос Коляна развеял туман страха, охвативший Валькирию. − В те времена, когда мы с этими бакланами за территорию бодались. Крепко они здесь засели, никак не удавалось их выкурить, пока Жорик Мендель не догадался костры вокруг здания разжечь и в них химию с фабрики покидать. Не знаю уж че он туда бросил, но пищали и хрипели «крысюки» так, что некоторых из нас аж блевать потянуло. Н-да… А потом, когда тьма пришла, нам по второму разу этих сук убивать пришлось… Славик опять что-то проворчал сквозь зубы, на этот раз неразборчиво. Вика не стала продолжать расспросы. А вскоре ей стало не до них, потому что перед девушкой появилось еще одно чудо этого города. Сначала ей показалось, что впереди начался пожар, но ветер, дувший в лицо, не доносил запахов гари. Да и слабо верилось, что в застывшей безмолвности местного дня может что-то гореть. Сомнения подтвердились, стоило подойти ближе. Вика ахнула, да так и застыла, раскрыв рот, глядя на потрясающую диковинку. Перед девушкой возвышался двухметровый бетонный забор, а за ним здание, сверху до низу облицованное… зеркалами. Зеркалами было покрыто все: стены, крыша, входные двери, даже крыльцо и асфальт вокруг него. Свет солнца отражался в стеклах, и дом казался покрытым жидким золотом. Более завораживающего и прекрасного зрелища Валькирии видеть еще не доводилось. − Добро пожаловать в Убежище, − усмехнулся Колян, беря сталкершу под локоть. Они прошли мимо хмурых часовых, напряженно осматривающих окрестности, осторожно поднялись по зеркальным ступенькам и вошли. Здание оказалось большим и высоким, но одноэтажным, и раньше служило, очевидно, кинотеатром. Внутри все оказалось куда более обыденным, в привычном для любого сталкера обшарпанно-мрачном интерьере. Кругом деловито сновали люди, одна рожа криминальнее другой. Кто-то ремонтировал снарягу, кто-то разбирал трофеи (в основном всякие зеркала), кто-то готовил еду или просто резался в карты. Ни один обитатель Убежища не обращал внимания на троицу новоприбывших. Кроме одного человека, который сразу поднялся им навстречу из старенького кресла в потрепанной кожзамовской обивке, стоявшего там, где раньше размещалась рампа. Это был пожилой, весьма импозантный дядечка, одетый не в привычную в Зоне камуфляж или джинсу, а в потертый, но еще имеющий вид, темно-синий костюм. На голове у мужчины, прикрывая седые волосы, сидела старомодная шляпа. Довершали образ добродушного Олле Лукойе изрезанное морщинами лицо, нос картошкой и водянистые голубые глаза. − Еще одна заблудшая душа, − неожиданно сильным звучным голосом произнес Олле Лукойе. − Я рад, что Господь сохранил тебя. Вика скривилась и с трудом удержалась, чтобы не сообщить недоделанному попу, куда Господь может засунуть такое «сохранение». − Здравствуй, Батюшка, − с заметным почтением поздоровался Колян. − Нашли вот сегодня возле второй поликлиники… слышь, как там тебя? − Не утруждайся, − располагающе улыбнулся Батюшка, − я знаю кто ты. Пойдем, Валькирия, мне нужно с тобой поговорить. Он развернулся и направился к неприметной двери в углу, что вела когда-то в комнату светотехников. Вика пожала плечами и направилась следом. Славик и Колян проводили девушку внимательными взглядами, но сталкерша этого не заметила. Пока что происходящее напоминало среднестатистический сценарий к фильму ужасов: проклятый город, горстка отверженных придурков и псих, мнящий себя настоятелем местной церкви, может быть даже имени себя-любимого. Для полноты картины не хватало только того чудака с железной пирамидой на башке, как в одном старом фильме. Помещение оказалось личным кабинетом и спальней Батюшки и обставлено было скромно даже по меркам Зоны. Кровать с панцирной сеткой, затертый стул, колченогий стол и старая рассохшаяся книжная полка, вот и все, что составляло убранство покоев главы Убежища. «Что ж, все по канонам жанра, − усмехнулся Вика. − Психопат, возомнивший себя воплощением Бога или чем-то в этом роде, должен стремиться либо к вопиющей роскоши, либо к нарочитой аскезе». − Я ждал тебя, − тем временем произнес Батюшка, весьма неосмотрительно, на взгляд Валькирии, опираясь задом о столешницу. И видя, как скривилось лицо девушки, усмехнулся. − Нет-нет, ты неправильно поняла. Мне не являлось откровение и архангел Гавриил не возвестил мне о прибытия посланника небес… Хотя твое имя вполне подходящее для этого звания. − Ближе к делу, − несколько резковато бросила девушка. Усталость накатывала волнами, утихшая было боль вновь тупой иглой сверлила тело. − Ну да, − мужчина понимающе склонил голову. − Я ждал тебя, потому что мне известно кто ты и чем зарабатываешь на жизнь. Я знал, что однажды тебя пошлют, чтобы отыскать нас, и это случилось. Я прав? − Конечно, − не моргнув глазом, ответила Вика. − Меня послали ученые, чтобы найти выход из местной аномалии. Батюшка печально улыбнулся и покачал головой. − Ты лжешь. Лжешь складно и уверенно. Но я тебя не виню, девочка. Это место… Оно полно тьмы, которая извращает наши души, сеет в них зло. Ты должна бороться с этим злом, бороться каждый час, каждый миг, иначе однажды превратишься в проклятого. Однако, как я понял, ты здесь вовсе не ради нашего спасения. Вика смутилась. И задумалась. С одной стороны обитатели Убежища могли помочь, и глупо было упускать такую возможность. С другой стороны жестоко обманывать, давая людям ложную надежду. Да и стоило ли вообще говорить правду этому странному типу, возглавляющему группу не менее странных личностей? Особенно после того, что он сказал про тьму, разъедающую души. − Ну… не совсем, − осторожно ответила она. − Я ищу только одного человека, вольного сталкера по кличке Клюква. Может быть, ты слышал о нем? Батюшка вгляделся в фото на экране КПК, задумчиво нахмурился. Наконец, пожал плечами. − Сложно сказать. Люди приходят в Лиманск разными путями, и не все они проходят мимо нашего Убежища. − А что, есть и другие? − Есть. Вернее, были, но что с ними стало сейчас, я не знаю. Уже очень давно мы не заходим далеко в город, чтобы успеть вернуться до темноты. − Откуда же вы берете припасы? − изумилась Валькирия. − Находим. В развалинах домов, брошенных магазинах. − Да они ведь тридцать лет как пусты! Мужчина странно посмотрел на нее. − Верно. Но мы все равно находим. Каждый раз и ровно столько, чтобы с трудом дотянуть до завтра. Она не дает нам умереть от голода, ведь она уготовила нам совсем другую смерть. − Кто «она»? − Тьма. Под взглядом колючих глаз, из блеклых ставших вдруг льдисто-голубыми, Вика вздрогнула и поежилась. В человеке, который стоял перед ней сейчас, ничто не напоминало о добродушном Олле Лукойе, встретившем сталкершу в соседнем помещении. Перед ней был волк, голодный и готовый к прыжку. − Тебе не место здесь, − глухо проронил «волк», с трудом опуская взгляд. − Опасность исходит от тебя, и беда идет за тобой следом. Ты должна уйти. − Что? − девушка была поражена. − Ты выгоняешь меня? На улицу, в ночь? Но там же… Она осеклась под наплывом воспоминаний. − Если Бог будет милостив к тебе, ты переживешь и эту ночь, − отрезал Батюшка. − Ни слова больше. Уходи. По тону мужчины сталкерша поняла, что он не шутит. И не собирается менять свое решение. Постаравшись сохранить невозмутимый вид, она резко развернулась и направилась к двери. Уже на выходе ее догнал окрик Батюшки: − Запомни Валькирия: здесь все носят маски! Только притворившись не теми, кто мы есть, мы можем уберечь свое истинное «я» от тьмы! Тебе тоже придется научиться носить маску, если хочешь жить! Вика вихрем неслась к выходу из Убежища, снося и переворачивая все, что не успевало убраться с ее пути. Вдогонку ей неслась отборная ругань, пару раз ей даже отвесили пинка, но девушка ничего не замечала. Все оскорбления казались пустыми и никчемными по сравнению с голодными объятьями мрака, ожидающего ее снаружи. Почти возле самого выхода ее схватили за локоть. − У тебя есть час до заката, ты успеешь добраться до бывшего ДК, − прошептал Колян. Славик молча сунул ей в руки СВУ. − Когда проклятые возвращаются туда на ночь, оно становится относительно безопасным. Если выживешь, иди на север, где-то там есть убежище сталкеров под началом мужика по кличке Прут. Говорят, они знают про это место больше остальных. Удачи. Валькирия не успела ответить. Славик распахнул двери и вытолкнул девушку наружу. Солнце уже клонилось к горизонту, и сердце суматошно заколотилось в груди, предчувствуя беду. С трудом подавив приступы паники, Вика зашагала вверх по улице. В свете догорающего дня здание дома культуры выглядело еще более зловеще, а тень от него удлинилась и превратила почти половину улицы в филиал приближающейся преисподней. Осторожно, стараясь не наступить на расползающиеся по асфальту потоки темноты, Вика подошла к дому, поднялась по потрескавшимся ступеням и остановилась возле дверей. Внутри было темно хоть глаз выколи, свет закатного солнца не проникал в помещение, несмотря на окна. Но эта темнота была самой обычной, и, поколебавшись несколько минут, сталкерша все же шагнула за порог. Ничего ужасного не произошло, и даже ПНВ сработал как положено, раскрасив темноту в зеленые тона. Пахло пылью, старым деревом и мышами. В помещении давным-давно никто не бывал, в обильном слое пыли, покрывающей пол, отпечатались следы только Викиных ботинок. Обыскав все здание сверху донизу, девушка окончательно убедилась в этом. «Либо Колян что-то напутал, либо те, кто приходят сюда, не оставляют следов». От последней мысли стало не по себе, но обдумать как следует веселую перспективу встречи с настоящими призраками Валькирия не успела. Откуда-то издалека, словно вой сирены ГО, долетел низкий утробный крик, а пылинки, танцующие перед бинокулярами «ночника», вдруг замерли и исчезли. И хотя больше ничего не изменилось, Вика безошибочно почувствовала: на город опустилась ночь. Сердце замерло в груди и ухнуло куда-то в левый ботинок, но шли минуты и ничего не происходило. «Ночник» продолжал исправно работать, более того, сталкерше показалось, что даже стало чуть светлее. Она потянулась к переключателю на левой стороне прибора, чтобы уменьшить чувствительность светофильтров, и в этот момент окна, за которыми еще миг назад плескалась непроглядная тьма, полыхнули ослепительным солнечным светом. Визгливо выругавшись, Вика сорвала с головы ПНВ, часто-часто заморгала. Пока перед глазами кружились цветные пятна, тишина вдруг взорвалась звуками стрельбы, свистом пуль, криками и топотом множества ног. Кто-то налетел на Валькирию, толкнул плечом, яростно выругался и побежал дальше. Девушка грохнулась на пол, окончательно перестав понимать, что вообще происходит. На нее снова кто-то наткнулся, обласкал матом, потом схватил за шиворот и поднял. Пахнуло луком. − Какого хера ты здесь валандаешься? − рявкнули из-за мельтешения «мушек». − Все снайперы давно наверху, прикрывают командира! А ну пшла! Пахнущий луком мужик грубо толкнул Вику в спину, наподдал под зад ногой. Едва успевая перебирать ногами и с трудом различая происходящее перед собой, сталкерша очутилась на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. Мимо промчались трое парней с противопехотным пулеметом. Ни лиц, ни униформы Вика различить не смогла, но в глаза сразу бросился яркий шеврон на рукавах: золотой скорпион на черном фоне. «Ренегаты, − ошалело подумала Валькирия. − Те самые ренегаты, о которых говорил Колян… Что за нахрен здесь творится?» Не найдя ничего лучшего, она устремилась вверх по лестнице. На втором этаже, как и говорил луковый, располагался штаб «крыс» и огневые точки снайперов. Здесь тоже сновали люди, но куда реже, в основном несли раненых или патроны. Пылью больше не пахло. Пахло кровью и порохом. − Ну и вляпалась же ты, подруга, − перед Викой возник высокий сухощавый мужик в камуфляже и черном берете со скорпионом. За его плечом маячил боец в экзоскелете. − На кой тебя сюда принесло? − О-один знакомый сказал, что тут безопасно… − только и смогла выдавить девушка. − Да он знатный шутник, этот твой знакомый, − криво усмехнулся «черный берет». Зазвенело разбитое стекло, свистнуло, пуля с мяуканьем отскочила от экзоскелета бойца, стоявшего за спиной «берета». Телохранитель передернул плечами, выразительно посмотрел на командира. − Я Шакал, командир ренегатов, − отрекомендовался тот, чуть поклонившись. Свет из разбитого окна высеребрил элегантно седеющие виски и бородку. − Мой тебе совет: забейся в угол и сиди тихо. Ты все равно ничего не сможешь изменить. В последних словах ренегата прозвучала усталость, но Вика не успела понять, что она значит. Загрохотал пулемет «крыс», но ему ответили гранатой из РПГ. Здание содрогнулось, послышались крики раненых. Миг спустя рухнул замертво один из снайперов, затем еще один, очевидно штурмующие ДК бандиты подтянули своих стрелков. Валькирия последовала совету Шакала, спряталась в щель между массивным металлическим шкафом и углом комнаты. «Это не моя война, − твердила она себе, глядя, как один за другим падают на пол соратники Шакала. − Это не моя война. И ренегаты − ублюдочные предатели, это все знают… Но почему же тогда так тяжело на сердце?» Сначала раздался гул огня, следом запахло горящим бензином. Снизу донеслись крики «Пожар!», а затем мерзкое шипение, которое бывает, когда льешь воду на горячую сковородку. Жутко завоняло какой-то гадостью. − Что за хрень? − Шакал громко чихнул. Выстрелы снаружи смолкли. Зато с первого этажа донеслись громкие истошные вопли и натужный кашель. Спина Вики покрылась холодным потом. − Ядовитые газы! − взвизгнула она, срывая висящий на поясе противогаз. − Гопники кинули в огонь химию! Где химзащита? Помещение заволокло зеленоватым дымом. Густой и клубящийся он вливался в окна, полз с лестницы через открытую дверь. Оставшиеся в живых ренегаты схватились кто за грудь, кто за горло. − Внизу… − прохрипел командир «крыс». − В подсобке… Не ходи… все равно… Девушка не дослушала, вихрем вылетела за дверь, хлопнув ею за собой. Как бы там ни было, какой бы мразью не были эти люди, они все же были людьми и Вика не собиралась спокойно смотреть, как они умирают от рук других, не менее паскудных людей. Она скатилась по лестнице и угодила в самое сердце ада. Зеленоватые пары здесь были гораздо гуще, колыхались в воздухе, словно болотный туман. И в этом тумане корчились и катались по полу бойцы «Ренегатов». Кто-то кашлял, дико, страшно, выблевывая на пол кровавые ошметки легких, кто-то истекал кровью, раздирая пальцами собственное горло. Стоны и хрипы живых мертвецов ворвались в уши, едкий запах зеленой дряни прорвался сквозь старенькие фильтры, ударил в нос, туманя рассудок. Вика покачнулась, ухватилась рукой за стену, задержала дыхание, чтобы не вырвать прямо в противогаз. «Подсобка… − пробилась в сознание мысль. − Противогазы…» Она побежала. Побежала сквозь ад, оскальзываясь на крови и желчи. Влетела в подсобку, перевернула ящик с химзащитой, сгребла в охапку сколько смогла противогазов, рванулась обратно… Умирающий «крысюк» дергался всего в паре метров от двери в подсобку. Из скрюченных пальцев выпала граната. Без чеки. Вика едва успела затормозить, рванулась обратно под хлипкую защиту двери. Грохотнуло, дверь слетела с петель, с размаху ударила сталкершу по голове. Со скорбным шорохом рассыпались по полу противогазы. И уже сползая по стенке на пол и теряя сознание, Вика услышала тихий и печальный голос Шакала: «Я же говорил, что ты ничего не сможешь изменить. Иди на север. В местах вроде этого можно переждать ночь. С последствиями, конечно… Прут живет на окраине в старой водонапорной башне. Прощай. И… спасибо, что попыталась».

* * *