Отражение

Нет для нас больше законов и родин, Кровь отвечает за кровь. В этой вселенной никто не свободен, Кроме нашедших любовь! Харизма Старые кости были настолько старыми, что только чудом не рассыпались в прах на сильном ветру. Пять скелетов в истлевшей одежде печально пялились на Валькирию пустыми глазницами. Тем не менее, древность не помешала одному из костяков приподнять голову и хрипло прошептать: «Спасибо». Вика открыла глаза, разорвав пелену сна, вновь смежила веки и повернулась на другой бок. Больничная койка тихо скрипнула под ее весом. Девушка повела плечом, поправляя сползшее одеяло, и уткнулась носом в подушку. Вот уже неделю она находилась в госпитале военной базы Вооруженных Сил, расположенной сразу за периметром. И хотя раны ее серьезными не были, а последствия потери крови давно прошли, сталкерша старательно изображала из себя несчастную больную, уж слишком велик был соблазн продлить блаженное безделье. Отряд Кремня и командование базы не препятствовали, хотя само собой выздоровление Валькирии не было для них тайной. Была еще одна причина, по которой Валькирия не спешила покидать базу военных: сообщение от Нода, в котором тот предупреждал, что пока не удастся вскрыть и дешифровать данные с КПК Клюквы, ей лучше не мелькать перед глазами у сталкеров и прочего народа Зоны. Существовала очень высокая вероятность того, что неизвестный предатель попытается устранить Валькирию, как нежеланного свидетеля. Если, конечно, предателем не был сам Клюква. Все указывало именно на это, но Нод предпочитал отработать все версии и посоветовал пока залечь на дно и не включать комм, чтобы не светиться в сети. Так что обычно Вика дрыхла до обеда, потом принимала душ и бесцельно шаталась по территории базы, тем самым доводя коменданта и начкара до белого каления. Однако сегодня долго валять дурака ей не дали. Открылась дверь палаты, и на пороге возник Синицын. Военный сталкер был уже в костюме, видать отправлялся в очередной рейд и заскочил всего на пару минут попрощаться. − Привет, − подмигнул он приподнявшейся на локте девушке. − Классно выглядишь. − Пошел в жопу, − нахмурилась Валькирия, невольно прижимая ладонь к лицу. Теперь, когда к рваному шраму на левой щеке прибавился след от пули, девушка старалась пореже смотреться в зеркало и всерьез раздумывала, не взять ли пример с Мечника и не снимать противогаз. − Вика, ну хватит тебе, − смутился Кремень. Девушка молча отвернулась. Повисло неловкое молчание. Потом скрипнула сетка, прогнувшись под тяжесть мужчины облаченного в бронекостюм, койка перекосилась, и сталкерша скатилась на край, недовольно ворча. − Слушай, Вика… − военстал осторожно погладил девушку по волосам. − Дело есть. − Уйди, старушка, я в печали, − сталкерша натянула одеяло до самой макушки. − Мне очень нужна твоя помощь. − Жизнь полна разочарований. Мужчина поднялся так резко, что выпрямившаяся койка едва не сбросила Валькирию с себя. Загрохотали ботинки по полу, громко хлопнула входная дверь. Вика закусила губу. «Да что это со мной? Я за горсть патронов и дешевый «грави», бывало, лазила к черту в пасть, а помочь другу отказалась? А ведь он меня спас, на руках принес к той самой водонапорной башне, что снится мне каждую ночь. И так я отплатила ему, устроив истерику, словно пмснутая дура?» Спустя миг дверь хлопнула второй раз. Босиком, с трудом удерживая сползающее с груди банное полотенце, девушка неслась по коридору. − Дима! Догнать военстала удалось лишь на улице. Десятки изумленных взглядов впились в неожиданно появившуюся деваху, из одежды на которой было только полотенце. Кремень обернулся, но ничего не сказал. − Прости, − Вика склонила голову. Хотелось прижаться к широкой груди мужчины, обнять, но она удержалась. Во-первых, был велик риск потерять единственный предмет туалета, во-вторых, сослуживцы Синицына могли бы неверно все истолковать. − Прости… Я не должна была… Конечно, я помогу тебе. Что нужно сделать? Кремень тихо фыркнул. − Ну, для начала оденься, что ли… Нам предстоит дальний путь. В рейд отправились вчетвером. Помимо Кремня и Валькирии к группе присоединились Табак, опытнейший следопыт, и Ткач, снайпер. На резонный вопрос Вики, зачем отряду второй стрелок, Дима вздохнул и сбавил шаг, придержав за локоть девушку. − Вообще, если честно, я сначала не собирался говорить тебе о причине нашего похода, а о цели собирался рассказать только в самом конце пути, − бывший лейтенант поморщился. − Не слишком красиво с моей стороны, знаю. Но в противном случае ты могла бы отказаться… − Хорош нести околесицу, − перебила Вика. − Переходи к сути. Мужчина опустил взгляд. − Дело в том, что сейчас в нашем госпитале лежит моя жена. Она при смерти. Рак, последняя стадия, неоперабельный. Девушка только и смогла, что озадаченно открыть рот. Уже сам факт того, что у Синицына была жена казался чем-то… необыкновенным, что ли? Впрочем, одернула себя Валькирия, возможно, так было потому, что она сама успела позабыть, что в Зоне среди фанатиков «Долга», раздолбаев-анархистов из «Свободы», отмороженных бандитов и чудаковатых сталкеров попадаются нормальные люди. Люди, у которых есть личная жизнь и семьи, и в жизни которых есть что-то гораздо более важное, чем Зона. − Есть шанс спасти ее, − горячо шептал Кремень. − Говорят, в диких северных чащах Рыжего леса есть артефакт небывалой силы, способный излечивать любые болезни… − «Аленький цветочек», − выдохнула Вика. Артефакт этот действительно считался чудодейственным, невероятно дорогим и… полулегендарным. То есть историй про него ходило немало, но «в натуре» его никто не видел. А те, кто видел, подтвердить это не могли. Была какая-то загвоздка с этим артефактом, но Валькирия никак не могла припомнить какая… − А зачем тебе я? Кремень смутился еще больше. − Добыть артефакт может лишь женщина. Вика замолчала, стараясь не сбить дыхание. Военные сталкеры редко передвигались по общепринятым маршрутам, у них были свои тропы, зачастую, проходящие в укромных, но труднопроходимых местах. Сейчас же тропка вдобавок пошла в гору, а «Булат», надетый для того, чтобы не выделяться на фоне остальных членов группы, был слишком тяжел для девушки. К тому же сталкерша была несколько недовольна тем, что ее используют как ловца, но, поразмыслив, пришла к выводу, что обижаться не стоит. Дима хотел спасти свою жену и искал любые способы это сделать. Стоило ли винить его за это? − Не переживай, − в конце концов бросила она. − Все сделаем. Путь до Рыжего леса прошел без особых происшествий. Отряд пробрался через дальние, забитые грудами мусора и аномалиями, уголки Свалки, незамеченным прошел через Агропром и Янтарь и, в конце концов, остановился у опушки. Рыжий лес ничуть не изменился с последнего визита Вики, да и с чего бы ему меняться? Все также скрипели искореженные радиацией и аномальной активностью сосны, осины и ясени. Шелестела на ветру сморщенная листва, развевались бороды «жгучего пуха» и «ржавых волос». На душе сразу сделалось тоскливо и неуютно, это фонило пси-поле проклятого леса. И если долго прислушиваться, можно было различить нестройный гул множества тихих голосов, на разные лады проклинающих тебя, Зону и вообще все живое на Земле. Лес ненавидел чужаков, нарушающих его бредовый, полный кошмаров и боли, сон. Лес ненавидел воду, все еще питавшую его корни, ненавидел солнце, все еще дающее свет его чахлой листве. Лес ненавидел жизнь и смерть. Ненавидел все. Но кроме отравленного дыхания изувеченной чащи было что-то еще, что-то не вписывающееся в привычную картину. Будто в змеиной яме, среди десятков копошащихся гадюк промелькнуло серое тело гремучей змеи. Вика передернула плечами, впечатлившись сравнением, но липкий холод, ползающий между лопатками, не исчез, напротив впился в спину, угрожая не то прожечь, не то просверлить в ней дыру. Взгляд. Кто-то шел по пятам за отрядом, следил за каждым шагом военных сталкеров. Взгляд пропадал лишь тогда, когда Табак, очевидно тоже почувствовав неладное, резко менял маршрут, но потом появлялся вновь. − За нами кто-то идет, − наконец решился озвучить проблему следопыт, сплюнув жвачку. Жевал он, как и следовало из прозвища, табак. − Причем грамотно идет, след не теряет. Кто-то хорошо знает лес и умеет по нему ходить. − Сколько их? − хмуро поинтересовался Кремень, от которого не укрылись маневры проводника. − Не знаю, − Табак пожал плечами. − Но если учесть, что они так внаглую сидят у нас на хвосте, то не меньше чем нас. Новость не добавила оптимизма, зато заставила прибавить скорость. Теперь они неслись будто на крыльях, угрями проскальзывая между аномалиями и стараясь не вступать в стычки с мутантами. Если бы не умение и чутье Табака, они уже бы давно нашли вечный покой в пасти какой-нибудь твари или в смертельных объятиях аномальной ловушки. Валькирия едва поспевала за рослыми мужчинами, а когда начало темнеть и отряд остановился на короткий отдых, обессилено повалилась прямо на землю. Пока девушка пыталась отдышаться, военсталы держали совет. − Останавливаться на ночлег не будем, − заявил Кремень. Вика коротко застонала. − Если к полуночи эти гады не отстанут, устроим засаду. Хотя бы прощупаем кто такие. − Если только к полуночи нас не сожрут, − буркнул Ткач. Синицын поморщился, но комментировать не стал. Ткач был отличным снайпером, но обожал нудеть и каркать по любому поводу, и даже без оного. − Нас всего четверо, − заметил Табак. − Разумно ли разделять… − Предпочитаешь, получить сюрприз, когда будем брать цветок? − язвительно поинтересовался Кремень. − Нужно хотя бы понять, с кем имеем дело. − Ты командир, − развел руками следопыт. − Тебе решать. − Я вообще не понимаю, чего они за нами увязались, − проворчал Ткач. − Вот заодно и узнаешь, − хмыкнул Кремень. − Устроим засаду сейчас, пока оптика еще позволяет работать. Занимай позицию и жди гостей. В бой не вступай, только узнай, что за птицы. Соблюдать радиомолчание. Мы пройдем два километра на северо-запад, будем ждать тебя, − он сверился с часами, − до двадцать один ноль-ноль. Если к тому времени не появишься, двинемся в том же направлении к дому Лесника. Будем ждать до утра. Если не появишься и к этому времени, двинем дальше. − Ваше чувство товарищества не знает границ, − с издевкой поклонился снайпер. − Меня просто переполняет гордость… − Заткнись, − прищурился командир отряда. − Ты знал, на что идешь. И ты солдат. − Солдат ты, − угрюмо обронил Ткач. − Я простой сталкер… − «Долговский» дезертир, − холодно поправил бойца Кремень. Тот сразу сник и насупился. − Сделаешь, как я сказал. В случае чего, уйдешь с нашего маршрута и подашь сигнал по стандартной схеме, какая-нибудь группа тебя подберет. Не думаю, что эти ребятки будут гнаться за тобой. Задача ясна, солдат? − Так точно, − буркнул снайпер. И не попрощавшись, скрылся в зарослях кустарника. Кремень молча махнул рукой, призывая следовать дальше. Валькирия снова застонала и неохотно поднялась на ноги. К первой точке сбора Ткач не явился. Ни выстрелов, ни каких либо других звуков боя слышно не было, но это еще ни о чем не говорило. У Ткача был «Винтарь ВС», а плотная стена деревьев скрадывала звуки. Вдобавок мешал постоянный речитатив мерзкого леса: «убью-сдохни-страдай-умри», который вливался в уши несмотря на пси-защиту. Сегодня Рыжий лес злобствовал особенно сильно. В 21:05 отряд двинулся дальше прежним курсом. Настроение было поганым, и причиной тому была не только усталость. Ощущение чужого взгляда, впрочем, исчезло, но Валькирия все равно беспокоилась. − Есть разговор, − шепнула она Кремню, пока Табак высматривал лазейку в скопище «каруселей». Вику всякий раз завораживало то, как следопыт проходит через аномалии. Табак не кидал болты, не сверялся с детектором, просто стоял, уперев руки в боки, будто автолюбитель недовольный раздолбанной дорогой, и смотрел. А потом просто шел вперед, то петляя, то прыгая, словно по болотным кочкам. И ни разу не ошибался. Главная трудность заключалась в том, чтобы не зазеваться и суметь повторить все его кульбиты и фортели. − Ну? − Синицын оторвал взгляд от медитирующего проводника. − Я думаю, что эта погоня − за мной, − без обиняков заявила девушка. − За тобой? Кому это ты на хвост соли насыпала? − Ты знаешь. Он действительно знал. Не спрашивал ни о чем, пока военный вертолет не приземлился на территории базы, и Вику не привели в порядок. А потом спросил, какого лешего Валькирию понесло в Лиманск, и та не смогла отказать в ответе своему спасителю. − Хм… − усомнился Кремень. − Твой комм остался на базе, как же они выследили тебя? Допустим, проследили вертушку… Но не сидели же они под забором, ожидая пока ты вылезешь? И потом, откуда они узнали, что среди четверки военсталов есть Вика Валькирия? − Спроси чего полегче, − буркнула сталкерша. − И все же я нутром чую, это за мной. − Ну хорошо, − фыркнул военстал. − Что ты предлагаешь? Валькирия коротко вздохнула. − Давай разделимся. Вы двинетесь дальше, а я останусь здесь в засаде. Преследователи наверняка замедлятся перед «каруселями» и я запросто… − И думать забудь, − мотнул головой Синицын. − Один уже остался в засаде и что? − Это было твое решение, − напомнила Вика и тут же пожалела об этом, увидев, как сжались кулаки мужчины. − Верно, мое. А сейчас мое решение таково: я запрещаю тебе отделяться. Ты моя единственная надежда, и я не могу позволить себе рисковать… − Не можешь? − завелась Вика. − А я не могу позволить, чтобы из-за меня гибли другие! − Это приказ, − прошипел Кремень. Шлем закрывал голову, но девушка знала, что глаза Синицына за поляризационными стеклами сейчас горят злым огнем. − Я не твой солдат, − она почти выплюнула эти слова ему в лицо. − Да, ты всего лишь обязана мне жизнью, − процедил в ответ военстал. − И до сих пор не вернула долг. − Козел. − Сама дура. Больше они не разговаривали. Молча прошли за Табаком через аномальную зону и после также молчали всю дорогу. Лесника на месте не оказалось. Впрочем, к удивлению Валькирии, военсталы расположились у него в домике, будто у себя дома. По словам Табака выходило, что Лесник, один из немногих обитателей Зоны, на которого можно положиться военному сталкеру, и хотя характер у мужика не сахар, уважением он пользуется большим. Оказалось, что именно Лесник дал отряду Кремня легендарный Компас, артефакт позволивший отыскать Валькирию в Лиманске и найти туда путь. Вика удивилась, узнав сколько усилий было потрачено на то, чтобы проникнуть в город-призрак. Она прекрасно помнила, что ей самой не пришлось особо утруждаться, да и Клюква ничего не упоминал о каких-либо сложностях. Тем не менее, спорить она не стала. К утру Ткач так и не объявился. Лесник тоже где-то пропадал, и мрачный Кремень скомандовал свернуть лагерь и выдвигаться на восток. Теперь они шли медленно, делая широкие зигзаги, а в руках Табака появился навороченный детектор, чем-то похожий на «Велес». Валькирия слышала о таких, но самой видеть подобное чудо техники не доводилось. Даже «Велес» стоил кучу денег, а сталкерша никогда не интересовалась поиском артефактов, ей хватало простенького «Отклика». На блуждания по лесу ушел почти весь день. Наконец, следопыт остановился, долго изучал экран детектора, после чего замахал рукой, подзывая соратников. − Кажись, нашли, − хрипло проговорил Табак. − На одиннадцать часов, в трехстах метрах. В указанном направлении деревья чуть расступались, обхватывая невысокий пологий холм, поросший чахлыми кустами шиповника. А на вершине холма, среди густых папоротников что-то тускло сверкало, будто солнце отблескивало на осколках стеклянной бутылки. Кремень прочистил горло. − Валькирия, твой выход, − впервые обратился он к девушке. − Табак, мы прикрываем. Не дожидаясь ответа, военсталы нырнули в кусты, заняв позиции по обоим бокам холма. Вика зябко повела плечами, уставилась на колышущиеся заросли папоротника. Чужой взгляд не сверлил спину, но почему-то вдруг заныло лицо и отозвались болью старые шрамы. Тоскливо засвистел в кронах ветер. Валькирия тряхнула головой и двинулась вверх по склону. Подниматься отчего-то было тяжело, хотя холм казался пологим. Истеричное бормотание леса усилилось, ноги то и дело запинались о кочки и путались в траве. Дышать было тяжело, воздух вдруг сделался душным и плотным будто перед грозой. Вся левая половина лица онемела от боли, уши заложило, в висках гулко бухала кровь. Последние метры она преодолела уже ползком. Безжалостно разметав папоротники, взобралась на вершину… Как всякая поистине бесценная вещь «аленький цветочек» выглядел невзрачно. Больше всего артефакт напоминал основательно увядший цветок мака, и лишь при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что стебелек и бутон «мака» состоят из вещества напоминающего застывшую слюду. Серовато-красные лепестки цветка тускло светились, а земля вокруг была черной и спекшейся, что наводило на неприятные ассоциации с «жаркой». Бросив, на всякий случай, один болт рядом с цветком и ничего не дождавшись, Валькирия протянула руку и осторожно вытащила артефакт из земли. Каменные листочки легко, будто острейшие бритвы, распороли перчатки и кожу на ладони, но девушка не обратила внимания на сочащуюся из ранок кровь. Боль и ломота в висках вдруг исчезли, накопившаяся усталость спала с плеч, а по телу разлилась легкость и блаженное тепло, будто рядом зажгли камин. Даже злобный бубнеж Рыжего леса стих. И в этой тишине особенно громко прозвучал писк КПК. «Как вовремя», − рассеянно подумала Вика, поднимаясь с земли. Приглушенный хлопок снайперской винтовки отчетливо прозвучал среди притихшего леса. Кто-то невидимый, но очень сильный толкнул сталкершу в грудь, выбив воздух из легких, а почву − из-под ног. Она покачнулась и упала на одно колено, в ушах застучали молоточки крови, по животу потекло что-то липкое и горячее. Глухо, словно сквозь плотные шторы, до Валькирии долетел треск автоматных очередей, громкие хлопки гранат, злые голоса, кричащие нечто неразборчивое. А потом все заслонил разгоревшийся огонек блекло-красных лепестков и тихий вкрадчивый голос: «Что ж ты так неосторожна, девчушка…» Валькирия, широко раскрыв глаза, уставилась на артефакт. Бывалые сталкеры рассказывали порой удивительные вещи про артефакты, которые нельзя найти, пока они сами того не захотят. Такое поведение списывали на капризы Зоны, но никто и никогда не предполагал, что у самих артефактов есть разум и душа. У этого они были. «У тебя мало времени, девчушка, стрелок оказался не промах. Твои товарищи уже вызвали вертолет, но он, сама понимаешь, может не успеть. Тем более что не каждый пилот согласится летать так близко к центру Зоны. И все же будет очень несправедливо, если ты умрешь. Я бы даже сказал, недопустимо. Я могу тебя спасти, использовав мою силу. Силу способную исцелить любой недуг. Ты хочешь этого?» Вика захрипела, закашлялась. Пересохшие губы дрогнули… И в следующий миг чья-то жесткая ладонь хлестнула ее по щеке, прервав губительный транс. − Не смей, дура! − рявкнул Кремень, нависая над Валькирией. Рядом Табак уже разрывал перевязочный пакет. − Этот артефакт нельзя использовать на себя! «Точно, − вяло подумала девушка. − «Аленький цветочек» так питается. Решивший использовать артефакт, чтобы вылечить себя, сгорает в огне. Отсюда и круг выжженной земли − все, что осталось от тех, кто не смог устоять перед соблазном». Она отвела взгляд от рдеющих лепестков, дрожащей рукой протянула артефакт Синицыну. Теперь, когда «аленький цветочек» сорвали, любой мой держать его в руках. В вышине уже нарастал рокот вертолетного винта. Сам перелет Валькирия запомнила смутно. Хотя кровотечение удалось практически остановить, сознание постоянно норовило выпорхнуть из головы, словно пташка из клетки. Все что ей оставалось, до боли в пальцах стискивать верную винтовку, ставшую сейчас спасительной соломинкой. Наконец, шасси «птички» коснулось земли, подбежали солдаты, вместе с Табаком выгрузили носилки с Викой. Кремень не стал дожидаться, рванул куда-то сжимая в руке добытый артефакт. Рядом, все еще вращал винтами другой вертолет, на этот раз не военный, а маленький медицинский, и из него тоже вытащили носилки с бледной как труп женщиной. Кажется, она еще дышала, но сталкерша толком не разобрала. Следом выкатили аппарат искусственного поддержания жизни. Синицын склонился над ней, горячо зашептал что-то и поднял над больной «аленький цветочек». Все замерли в ожидании. Артефакт мигнул, разгорелся ярким светом, рассыпался на облачко пылающих искорок. Это облачко медленно опустилось на лицо бледной, замерло, словно в нерешительности… а потом стрелой метнулось в сторону и вонзилось в тело Валькирии. На один краткий миг Вика увидела глаза больной женщины, широко раскрытые и полные отчаяния глаза утопающего, у которого в последний миг выдернули из пальцев спасательный круг. Миг, и глаза погасли вместе с жизнью человека, но этого сталкерша уже не видела. Волна яростного жара пронеслась по телу, смывая боль, страх и слабость. Чисто и ровно забилось сердце, взор прояснился, сухость во рту исчезла. Девушка осторожно села на носилках, свесила ноги, медленно выпрямилась. Пальцы нырнули в дыру в броне. Чисто. Ни крови, ни раны. Хотелось смеяться, но смех умер, так и не родившись, едва она увидела побелевшие губы и безумные глаза Синицына. − Как же так… − срывающимся голосом пробормотал Кремень. − Что же случилось… «Аленький цветочек» исцеляет любые болезни любимого человека… − Но только того, которого по-настоящему любишь… − прошептал Табак. Валькирия нервно сглотнула, попятилась под взглядами присутствующих, едва не запнувшись о брошенные носилки. Синицын вздрогнул, будто очнувшись, поднял голову. − Ты… − прохрипел он. И внезапно сорвался на фальцет: − Ты! В руке военстала сверкнул нож. Несколько солдат и Табак бросились ему наперерез, навалились скопом, скрутили руки. Но бывший лейтенант все равно вырвался. − Это неправда! − выл он. − Неправда! Я любил ее! Любил! Тебя тоже, но ее… больше! Слышишь, ты?! Больше! Лучше б ты сдохла в сраном Лиманске, тварь! Будь ты проклята! Один из солдат покатился кубарем по земле, Кремню удалось освободить одну руку. К счастью ту, что без ножа, иначе бы остальным не поздоровилось. Валькирия несколько раз моргнула, сбрасывая оцепенение. И побежала. Она мчалась стрелой, не разбирая дороги. Нипочем стали и тяжесть бронекостюма, и колотящаяся по спине винтовка. Она мчалась, обгоняя ветер, а в спину, словно плеть, хлестал полный ненависти вопль: − Будь ты проклята!!!

* * *