Addict.

Наркотики подводят к вратам рая, чтобы закрыть их перед тобою навеки.

      Мир перед глазами плывёт, так хорошо не было довольно давно. Потолок украшен яркими красками, что переливаются, создают новые прекрасные оттенки и показывают всю картину этого мира. Невообразимо красиво, что хочется улыбаться всему и вся. Тело, словно ватное, нет ни малейшего желания двигаться или думать. Голова полностью чиста от мыслей и дел, что появляются в течении дня. Нет работы, проблем, усталости или плохого настроения, только одно сплошное удовольствие, что разливается по всему телу. На огромной кровати лежит курительная трубка, от которой так сильно пахнет чем-то сладким и невообразимо вкусным. Опиум. Красивое название, для наркотика, что в последствии заберёт твою жизнь и рассудок.       Если вы когда-нибудь спросите Россию, почему он начал принимать наркотики, он просто улыбнётся, но так ничего и не скажет в ответ. Продолжит рисовать картины, полностью погружаюсь в процесс. С появлением наркотиков в его жизни стало проще. Он начал творить. Искусство захлестывало его с головой и погружало в прекрасное. Пейзажи, натюрморты, портреты, стихи, книги, даже вышивание. Ему доставляло удовольствие творить и быть востребованным в своём самовыражении. Так приятно получать признание, что пытался добиться годами. У него нет проблем, нет забот, боли, страдания. У него есть улыбка до ушей, широкие зрачки, что тонут в синем море радужки и следы проколов на тонкой коже. Он больше не хочет возвращаться в тот ужасный мир, покрытый тьмой, грустью и печалью. Ему нравится здесь, в ярких красках, цветах, любви и покое.       Россия переворачивается со спины, на живот и утыкается носом в постельное белье. Так тихо и спокойно, старые часы отбивают свой ритм, хотя время суток он так и не смог определить, но надо ли ему оно... Сейчас так хорошо, а от белья пахнет слишком приятно и даже как-то по родному, чтобы перестать вдыхать этот запах. Глаза закрываются сами собой. Федерация не очень хорошо помнит, как именно оказался в доме Российской Империи. Если ему не изменяет память, то сюда его привезли в целях реабилитации, но дед явно не справлялся с этим. Даже его суровый нрав и характер не смогли выбить всю дурь из наглого мальчишки, что так и напрашивается. Россия не помнит, как давно он здесь находится. Год? Два? Неделю? А может всего сутки. Лишь картины показывают, что здесь он уже довольно длительное время и все ещё продолжает курить дурь. Теперь от парня всегда веет чем-то приторно сладким, но ударить его не поднимается рука. Он выглядит таким счастливым, тёплым, родным, что любит весь мир и все его проявления. Пару раз Империя даже задумывался оставить как есть, ведь его внук счастлив, но с каждым разом понимал, что это нужно прекращать. Постоянно он разговаривает с Федерацией и разговор заканчивается одинаково. — Спасибо за заботу, я это очень ценю, но у меня правда всё хорошо. — Каждый раз, после этой фразы, парень целует Империю в щеку и с улыбкой на лице уходит к себе.       Именно в такие моменты Российская Империя теряется и даже замирает. Мужчина порой не знает, что ему делать и стоит мальчишке скрыться за дверьми, как тот гневно рычит на своего собственного сына, что тот не досмотрел за своим чадом. Никто не знает, как началась эта история и с чего, а самое главное, что никто не знает, чем все это может закончиться. Страх, отчаяние. Это все сливается в сплошное переживание за внука и его здоровье. Даже несмотря на то, что он страна. Несмотря ни на что.

Наркотики — это прекрасное средство забыть о маленьких житейских проблемах, превратив свою жизнь в одну большую.

      Империя находит Федерацию в саду при дворце. Тот лежит на траве и смотрит в чистое небо, что освещается солнцем. Глаза слегка прикрыты, а футболка немного задралась и показывает тазобедренные косточки. Он исхудал. Под синими глазами залегли глубокие синяки. С приёмом наркотиков он перестал нормально есть и спать, полностью отдавая себя этому делу. Погружаясь в самые разные закоулки своего сознания и порождает там тёплый, мягкий свет. Освещает все свое сознание, чтобы быть настоящим. Парень так сильно в это верит и никак не может перестать это делать. Император почти не сомневается, что стоит задрать футболку повыше, то можно пересчитать все ребра, позвонки, увидеть острые ключицы. Белые волосы колышет лёгкий, летний ветерок. Даже в таком состоянии, его внук остаётся самым красивым. Острые, но очень аккуратные черты лица, узкие губы, выразительные глаза, ровные зубы, что оголяются во время лучезарной улыбки. Сердце порой замирает, когда смотришь на него. Так хочется порой просто прикоснуться, провести пальцами по скуле, прижаться губами к чужим губам, но Империя не делает этого. Словно боится, что стоит прикоснуться и мальчишка рассыпается на миллионы ярких осколков, падая на землю, вместе с искрами.       Федерация не видит, он не слышит, он чувствует. Чувствует приятно греющее солнце, как ветер проходится лёгкими касаниями по коже, щекочет и отходит на второй план, как тело приятно расслабляется и нет больше проблем. Нет больше самого России. Теперь он другой. Дружелюбный, радостный, добрый. Теперь он и чувствует себя по другому. Он не ходит на собрания, хотя продолжает работать. Он не конфликтует с другими странами и на выпады в свою сторону, лишь добродушно улыбается. Правда теперь этому юнцу требовалась защита. Он даже не пытался хоть как-то отразить удар, лишь молча терпел, вставал на ноги и улыбался. Российская Империя тяжело вздыхает. Они теряют Федерацию.

Наркомания — это многолетнее наслаждение смертью.

      Смотреть на то, как член твоей семьи умирает, просто невыносимо больно и страшно. Противно, от собственного бессилия, что разъедает изнутри. Гниёт где-то в глубине сердца и заставляет черстветь. Империя находит внука в своих покоях. Тот спокойно лежит на его кровати. Утыкается носом в постельное белье и глубоко дышит. Так расслабленно, спокоен и прекрасен. У Федерации пальцы немного испачканные в подсохшей краске, что говорит о его недавнем досуге. Снова писал картину. Теперь покои России забиты холстами, что покрыты красками и отражают всю его натуру и внутреннее состояние. Империя порой подолгу смотрел на них и те, что впечатляли больше всего, приказывает развесить по дворцу. Некоторые были проданы за приличную сумму, но сам император считал, что творчество его внука бесценно, особенно если оно стоит его жизни...       Мужчина тихо шагает по комнате, подходит к кровати и ложится боком, так чтобы можно было рассматривать прекрасное лицо. Синие, словно море, глаза, смотрят на него, пробираются в душу, а улыбка согревает все тело, словно палящее летнее солнце. Империя тянется к нему, хочет провести ладонью по щеке, но замирает буквально в паре сантиметров, прерывая этот жест. Тонкие пальцы ложатся поверх его и сами прижимают, дают почувствовать тепло и мягкость кожи, что так приятно касаться. Глаза парня слегка прикрыты, а зрачки расширены, но он выглядит счастливым. Просто до ужаса счастливым. — Знаешь, я наконец понял, почему все люди такие грустные. — Судя по всему Россия опять рассуждал на тему взаимодействия людей между собой. — Им просто хочется быть любимыми. Видеть это, чувствовать, знать, показывать...       Федерация замолкает, не зная, как можно продолжить эту фразу. Он ещё не продумал её до конца, но в какой-то момент слова образуются сами собой. —... Хочется дарить им эту любовь. — И улыбается. Так улыбается, что у Империи сердце сжалось. Россия сжимает тонкими пальцами руку мужчины и трется о неё щекой. Мальчишка с ума сходит, не иначе, но почему же именно сейчас? Мысли крутятся и никак не могут приобрести связность, чёткую цепочку и иметь последовательность. Словно это не Федерация сейчас курил опиум, а сам Империя. - Но у меня уже есть тот, кому я хочу её показывать.       Россия приподнимается на локте и тянется, касается своими искусанными губами, губ мужчины. Так нежно, сладко и тепло. Словно пытался показать этим действием все свои эмоции по отношению к императору и у него это получилось. Федерация прикрывает глаза, сам кладёт руку на чужую щеку и углубляет поцелуй, неспешно, медленно и так тягуче, словно хотел дать ощутить все в полной мере и прочувствовать это самостоятельно. Мягко гладит большим пальцем скулу и слабо улыбается в поцелуй. Приятные ощущения разливаются, словно патока и отдаются электрическими разрядами в кончиках пальцев. Перед глазами у него сейчас прекрасный мужчина, что так трепетно обнимает за талию, гладит тёплыми ладонями по спине и оглаживает бока, пересчитывает пальцами ребра, притягивает к себе, даря такое же тепло, переворачивает на спину и прижимает к мягкой кровати.       Империя нависает над Россией, медленно, глубоко целует и стягивает футболку, оторвавшись лишь на секунду, от таких манящих его губ. Проводит ладонями по бедрам, целует шею, спускаясь ниже. Слегка прикусывает ключицы и плечи, проводит языком по слабым отметинам и слышит тихий стон, что так приятно греет изнутри. Россия вплетает пальцы в волосы мужчины, слегка поглаживает и сжимает на особо острых ощущениях, касания настолько приятны, что мысли пропадают сами собой. Российская Империя неспешно спускается поцелуями по грудной клетке, ниже к животу и прикусывает мягкую кожу у пупка, расстегивает джинсы парня и тянет их вниз, вместе с нижним бельем, замечая чужое возбуждение. Касания кожей к коже в разы приятнее, ощущаются острее. Россия чувствует этот контраст и просто ловит момент, получая удовольствие. Стонет, так певуче, протяжно, стоит Империи провести по головке члена языком, когда тот посасывает её и берет на все длину. Гладит бёдра, бока и сжимает мягкую кожу. Всё это даже слишком нереально и хорошо, что у Федерации звезды перед глазами летают, а тело отказывается подчиняться приказам мозга. Будто и нет его в этом мире.       Его словно током бьёт. Раз за разом, но от этого желание распаляется ещё больше, заставляя судорожно сжимать простыни в кулак и чуть ли не рвать ткань, стонать в голос, так что отдаётся эхом в голове, жмурить глаза до ярких искр. В какой-то момент Федерации кажется, что его сердце вот вот остановится от переизбытка чувств и эмоций, что окутывают его с головой, словно опускают на морское дно. Ему так хорошо, что слова теряются, будто потерял дар речи. Империя прижимает пальцы ко рту юноши, слегка надавливает на нижнюю губу и очень ярко даёт понять, что нужно делать. Россия далеко не дурак, открывает рот, высовывая язык и проводит им по пальцам, обхватывая собственными кисть мужчины. Федерация любит зрительный контакт и даже сейчас неотрывно смотрит в глаза Императора, вытягивает пальцы в рот, покрывая их слюной. Проводит по каждому кончиком языка, меж ними и аккуратно прикусывает острыми зубами. Посасывает, крепко удерживая руку и словно отдаётся этому действию полностью и без остатка. Дарит себя всего.       От этого просто невозможно оторвать взгляд, словно прекрасная картина, которая впечатлила до глубины души и стоит присмотреться сильнее, как находишь ещё больше деталей. Империя достаёт пальцы из жаркого плена рта, приставляет их к колечку мышц и поначалу просто надавливает, обводит покругу, а после проталкивает лишь один. Им некуда спешить и торопиться, лучше насладиться всем моментом сполна и почувствовать до мельчайших деталей. Двигает им, ощущая, как горячие стеночки судорожно сжимается, добавляет второй и разводит на манер ножниц. Медленно двигает, словно не хочет навредить, хоть и понимает, что на данный момент Россия не почувствует боли. Даже несмотря на это, пытается сдерживать себя и свои желания. Слишком рано. Стоит кончиками пальцев коснуться комка нервов внутри юноши, как его всего выгибает, словно натянутая струна, что сейчас порвется. Протяжный стон отражается от стен и приятно оседает где-то внутри. Империя добавляет третий палец и теперь попадает исключительно по простате, наслаждаясь мелодией из стонов и судорожных вздохов, наблюдая, как Федерация выгибается на кровати, как жмурит синие глаза, как сжимает постельное белье в руках и подаётся всем телом, самостоятельно насаживаясь. Слишком красив и прекрасен в этот момент.       Российская Империя вытаскивает пальцы из тела парня, расстегивает собственные штаны и притягивает юношу к себе за бёдра, пока тот призывно раздвигает ноги шире и смотрит в глаза, словно ждёт дальнейших действий. Мужчина приставляет головку собственного члена к анусу и толкается одним плавным движением, входя на всю длину, удерживает парня за бёдра. Россия резко выдыхает, слишком много ощущений, на одного него. Все касания Империи остаются огненными ожогами на бледной коже и отдают теплом, все поцелуи, укусы и касания языка. Все как в тумане, затянуто бледной проволокой. Мужчина делает первый толчок с маленькой амплитудой, чисто на пробу. Глухо стонет от того, как горячие и влажные стеночки сжимаются вокруг его члена, толкается ещё раз, пытаясь найти ту самую точку и внимательно следит за сменой эмоций на лице парня. Он готов наблюдать это вечно. Чувствовать, как трепетно обнимают за шею и прижимается всем телом. Они поглощены друг другом, своей любовью и чувствами. Они поглощены этим моментом и теперь не поменяют его ни на что.       Империя двигается медленно, но входит до самого основания, видя, как его внук выгибается под ним, как произносит его имя, как судорожно цепляется за плечи. Все происходит будто во сне, слишком хорошо и желанной, словно запретный плод, который удалось наконец сорвать и откусить. Из уст его льётся сладкий мед, который приятен уху и сердцу. Дыхание сбито, а они отдают себя друг другу. Федерацию выгибает и он со стоном изливается на свой живот, сильно сжимая член внутри себя. Его трясёт, а пальцы покалывает, сводит тело в сладкой судороге, пока Империя со стоном кончает в него. Усталость накатывает почти сразу после пережитого оргазма, заставляя расслабиться и дать покой уставшему сознанию.       Федерация мирно спит под боком, пока Империя гладит его по голове. Если Россия решил именно так прожить оставшийся ему срок, то мужчина сделает все, чтобы он ни о чем не жалел. Будет рядом, чтобы не оставлять в одиночестве. Не даст упасть окончательно пучину, что так сильно затягивает его вглубь. Все дальше и дальше.