Потерянные души

-Ты не можешь так поступить со мной! Только не сейчас, — голос Беллатрикс срывался на крик, — ты же знаешь, как мне сейчас тяжело! -А мне не тяжело? Белла, я тебя умолял не делать этого. -Я должна была, я не могла поступить иначе и тебе это прекрасно известно. Рудольфус, мне сейчас так же тяжело, как и тебе. -Ты сделала свой выбор, а теперь я делаю свой. Я покидаю Вас, мадам Лестрейндж. Ты знаешь, в тот вечер, когда я увидел тебя с Ним, я думал, что сойду с ума. Я давно догадывался, что ты меня не любила, но я тебя любил и продолжаю это делать… Но вчера, когда ты, словно тряпичная кукла, лежала посреди нашего холла, а я в который раз бросился к тебе на защиту, я понял, насколько ты жалкая. Ты живешь человеком, которому абсолютно не нужна, я думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь. Ты предала меня, предала дважды. Первый раз, когда подобно грязной шлюхе ты легла под Темного Лорда, а второй- вчера, предав не только меня, но и нашего ребенка, хотя ты знаешь, я не уверен, что он мой. -Ну и проваливай, видеть тебя не хочу. Да, я тебя никогда не любила и сейчас, единственное, о чем я жалею, что не ушла от тебя первой, — вздернув подбородок, Беллатрикс медленно повернулась, направляясь обратно в дом. Не подавая слабости, решив, что обернуться и посмотреть в след уходящему Рудольфусу будет уж слишком унизительным делом для нее, ведьма прошла в гостиную. На кофейном столике, еще со вчерашнего вечера стояла слегка начатая бутылка огневиски. Недолго думая, Беллатрикс налила себе половину стакана. Вступив в ряды Пожирателей смерти, она давно утратила свой статус истинной леди, а значит могла себе позволить столь крепкие напитки. В этом деле ей мог составить конкуренцию, разве что, Долохов. Выпив залпом два стакана, миссис Лейстрендж уселась воле камина в темно зеленое кресло Американской классики 30-х годов, это было ее любимое место в доме. Рассматривая янтарную жидкость в стакане, женщина, сама того не заметив, погрузилась в долгие размышления. «На зелёной траве, возле большого каменного поместья Блэков, сидели двое детей, на вид чуть больше семи. Девочка была одета в ярко красное платье с перламутровыми переливами и чёрные лакированные туфельки, а на плечи ей локонами спадали смоляные кудри. -О Руди, ты не исправим, -Беллатрикс громко хохотала, пока Рудольфус вещал ей о своих героических поступках, которые он совершил вчера утром, когда наткнулся на садового гнома. -Я говорю абсолютно серьёзно, — сияя продолжал Маленький Принц, так называла его мама, после чего многие подхватили это прозвище. Но после её трагичной смерти, так себя называть он разрешал только Беллатрикс. -Белла, я хотел тебя спросить, — мальчик мгновенно поменялся на лице, становясь серьезным, — мы ведь всегда будем вместе? -Конечно, мы с самого детства вместе, ничто не сможет нас рассоединить. -Я…я люблю тебя. — немного замявшись, Рудольфус наклонился и едва ощутимо чмокнул девочку в губы. Белла, которая от природы не обладала излишней кротостью, вся залилась краской. И ничего не ответив, убежала в замок. *** <Стоя перед зеркалом, Беллатрикс заканчивала последние штрихи. Изысканное серебряное платье сидело на ней великолепно. Тугой корсет с небольшим вырезом в районе груди, подчеркивал пышные формы юной девушки. Рождественский Бал был главным событием года, а значит выглядеть нужно было безупречно, особенно, если учитывать, что это последний год в Хогвартсе. Юбка соблазнительно зашуршала, когда она повернулась, чтобы убедиться, что спина в порядке. Уложив прическу в своеобразную корону, девушка провела последние взмахи над глазами, колдуя над вечерним макияжем. Затем ещё раз покрутилась возле зеркала и убедившись, что выглядит превосходно, последовала в главный зал. На бал её пригласил почти весь факультет, но её очевидным выбором стал Рудольфус. Он уже ждал её в гостиной Слизерина. Выглядел он, как всегда, прекрасно. Чёрный, сшитый на заказ костюм, сидел на нём просто чудесно. -Привет, дорогая. — Рудольфус приобнял девушку за талию, проводя восхищённым взглядом, — выглядишь просто неимоверно! -Благодарю, — Беллатрикс радостно улыбнулась, взяв парня под руку. Как только молодая пара зашла в зал, все восхищённые взгляды обернулись к ним. Беллатрикс, как истинная светская аристократка обожала внимание и чувствовала себя как рыба в воде, в прочем Рудольфус от нее не отставал. Не прошло и получаса как начались танцы, девушки скромно стояли в сторонке, ожидая приглашения партнеров. Сотни разноцветных юбок и нарядных фраков закружились по залу. Танцевала Беллатрикс превосходно, она вообще все делала превосходно. Она с легкостью и грациозностью лебедя плыла по залу, пышная грудь слегка вздымалась, но лицо было полно спокойствия. Как только музыка закончилась, пара поспешила удалиться к берегу озера. Святочный Бал был единственным днем в году, когда разрешалось покинуть замок после отбоя. Озеро манило своим спокойствием и красотой. В это вечер не было даже намека на ветер, а в воде отражалась полная луна. Не подумав о том, что сесть на берегу некуда, Рудольфусу пришлось пожертвовать своим пиджаком. Наконец усевшись, молодой человек даже осмелился приобнять девушку за талию. -Ты знаешь Белла, я люблю тебя, я правда хочу прожить всю жизнь с тобой и завести детей и…- выпал все на одном дыхании парень. -Ты бы это еще сказал после нашей свадьбы, Руди, скоро должны объявить о нашей помолвке, а ты до сих пор ведешь себя так, как будто мы знакомы пару недель, — лицо девушки не выражало ни одной эмоции, она была абсолютно спокойна и другому человеку, могло бы показаться, что она холодна и безразлична, но Рудольфус знал, что это не так, ну или ему хотелось в это верить. Девушка наклонилась ближе, как будто давая понять, что она не против стать чуточку ближе и действия парня не заставили себя ждать. Он крепче сжал ее талию и впился в губы, он попытался углубить поцелуй, но Белла сразу же его оттолкнула. -Фу, Руди, какой ты мерзкий! *** В стенах некогда величественного Лестрейндж Холла раздался оглушающий грохот. Правое крыло замка было уже полностью разбито, авроры не останавливались ни на секунду. Сердце Беллатрикс бешено стучало, но разум и тело не останавливалось, она механически раздавала всем приказы грубым, холодным тоном, она не могла проявить слабость, кто-то должен был вести оставшееся жалкое подобие армии за собой. Она не спала уже третьи сутки, силы были на исходе. Забежав в гостиную, женщина распахнула дверцы шкафа, где хранилась часть коллекционного алкоголя, половина которого осталась еще от отца Рудольфуса. Одним движением она сделала три уверенных глотка огневиски, после чего обессиленно упала в кресло. Окутав лицо холодными руками, Беллатрикс шумно выдохнула, после чего почувствовала расслабление по всему телу. -Как ты? — громкий, холодный голос Рудольфуса в тот час отрезвил Беллатрикс, и она резко повернулась к мужчине. -Как я? Довольно странный вопрос, учитывая, что через пару часов этот замок падет, а нас ожидает публичная казнь. -Тебя нет, ты же женщина. Хотя пожизненное заключение в Азкабане хуже смерти. — Рудольфус тихо присел на край дивана. Полная противоположность Беллатрикс: спокойный, обдуманный, всегда трезвый умом. Они идеально подходили друг другу, всегда дополняя друг друга. У них бы и правда получился великий дуэт, если бы не Он. И он получился, вот только на поле боя, а не в супружеской спальне. Никто не знал Беллатрикс так, как знал он. Они работали как слаженный механизм, не задумываясь ни на секунду о следующем шаге партнера. Их бой был похож на самое изысканное танго, такое же горячее и ненавистное, но только вела всегда Она, а ему оставалось покорно прикрывать её тыл, глядя как каждый раз девушка с головой прыгала в пучину смерти отбивая смертельные заклятия. -Попасть в Азкабан — это единственный шанс ещё хотя бы раз встретится с ним. Он обязательно вернётся. Пообещай мне, что, если мы выживем, ты не будешь препятствовать тому, чтобы самые тяжелые преступления я взяла на себя. -Белла, это очень опасно! Если тебя казнят, я не смогу себе этого простить. -О милый Руди, ты такой же самоотверженный, как и 25 лет назад, когда мы были совсем детьми. Я люблю тебя всем сердцем, ты мой муж и ты мне больше, чем семья, я никогда не перестану тебя любить, хотя и своей странной любовью. Доверься мне в последний раз. — Нежно прикоснувшись руки, Беллатрикс вцепилась поцелуем в губы Рудольфуса, чувствуя солёный вкус слёз, она рьяно впивалась в губы мужа, как будто от недостатка воздуха и только он мог её спасти. В ту ночь рыдали две души, абсолютно беззвучно, но болезненней любого круциатуса. В эту ночь они чувствовали конец.» Громкий звук битого стекла вывел Беллатрикс из меланхоличного состояния. Очнувшись, первым делом женщина схватилась за палочку, направляя её на дверь. В проходе стояла напуганная Гермиона и умоляющим взглядом, смотрела на женщину. Опустив глаза, ведьма увидела разбитый стакан, который по всей видимости разбила сама. Немного придя в себя, она опустила палочку. -Что тебе нужно, грязнокровка? Гермиона почувствовала щемящее чувство в груди, она смотрела на своего врага, но не чувствовала злобы. За эти пару дней Беллатрикс постарела на лет 10, а седые пряди около виска стали как никогда видны. -Я подумала, что Вам нужна помощь, — осеклась Гермиона, осознавая, что только что сказала Опустив голову и зажмурив глаза, она уже приготовилась получить хорошую порцию круциатуса, но гнев Беллатрикс не обрушивался на неё. Осторожно переведя взгляд с пола на женщину, девушка увидела удивление, граничащее с непониманием. -Мне? — Беллатрикс ещё с секунду смотрела в глаза юной волшебнице, после чего усталым взглядом налила новый стакан огневиски, — будешь? Гермиона только одобрительно покачала головой и взяла протянутый ей стакан огненной жидкости. Сделав осторожный глоток, девушка почувствовала, как крепкий алкоголь обжигает горло. -Я влюбилась в него, когда была в твоем возрасте. Он был идеально красив и неимоверно силен. Он прибыл в Лейстрендж Холл на балл, где огласили о нашей с Рудольфусом помолвке и с того момента я уже не могла любить кого-то другого. Руди был прикрытием, а когда я попала в Азкабан, то всё, чем я жила — это мыслями о Тёмном Лорде. Он моя погибель и одновременно лекарство от смерти. Но я чувствую, как что-то поменялось…хотя зачем я тебе это рассказываю. Совсем из ума выжила, общаться с грязнокровкой. Гермиона было хотела ещё что-то спросить, но вовремя себя остановила. Сделав ещё пару уверенных глотков огневиски, она осознала, что начала пьянеть. Но даже туманное сознание не добавило ей смелости опять заговорить с ведьмой. Так они и сидели в полной тишине до самого утра, пребывая каждая в своих мыслях. Но Гермиона отчетливо чувствовала всю боль Беллатрикс, от чего её овладевали неоднозначные чувства по отношению к ведьме. Но каждый раз заглядывая в черные, как бездна глаза, девушка ощущала странные покалывания в животе, как в первый раз, когда она лежала на полу Малфой Мэнора полностью подвластная Беллатрикс.