Согреваясь

Танджиро уверенно подходит к комоду и открывает верхний ящик, потянув за деревянную ручку. Не глядя, он нащупывает аккуратно смотанную хлопковую верёвку и, коснувшись её обеими руками, наконец, несколько секунд рассматривает её. Он поднимает взгляд и встречает медово-красноватые глаза Ренгоку, в которых читается терпение и ожидание. — Кёджуро, — тихо зовёт Танджиро, после чего поджимает губы. Звать его по имени каждый раз было немного волнительно, — Кёджуро, ты уверен? Ты не... — Мальчик мой, — Ренгоку мягко улыбается, — ты так долго изучал это, что я не позволю тебе уйти, не начав, — тепло от голоса Кёджуро растекается в грудной клетке Танджиро. Вместе с уверенностью, которая моментально попадает в кровь. Танджиро кивает и проводит пальцами по горячей коже Ренгоку, слегка надавливая. — Я начну, — Танджиро разматывает верёвку и слегка хмурится, вспоминая, с чего следует начать. Верёвки ложатся в простое плетение, плотно обвивая торс Ренгоку. Танджиро, задумчиво покусывая губы, проверяет, чтобы узлы оказались не слишком тугими. Особенно над недавно зажившими рёбрами. Танджиро качает головой, когда его мозг рисует картины прошлого. Поезд, ожидание, возвращение к жизни. Тренировки, заканчивающиеся дрожью в коленях не только от усталости, горячие источники и первый поцелуй. Танджиро краснеет, когда вспоминает, как впервые открыл ту самую книгу, картины из которой снилось ему по ночам. И одну из этих картин он воссоздаёт своими руками прямо сейчас. Завершив свою работу, он не может сдержать довольной улыбки. У него получилось. — Кёджуро, — Танджиро касается его подбородка и легонько тянет вниз, чтобы оставить нежный, едва ощутимый поцелуй на его губах, — спасибо. Ренгоку прикрывает глаза, наслаждаясь происходящим. Его мальчик, его Танджиро, в очередной раз сделал его счастливее всех на свете.