Согреваясь

— Кёджуро, эта комната точно моя? — удивлённо спрашивает Танджиро. Мягкая кровать, пара бамбуковых комодов и полотна с каллиграфией на стенах. Выглядит просто, но дорого одновременно: в такой просторной комнате Камадо жить ещё не доводилось. — А с ней что-то не так? — с нотками беспокойства в голосе интересуется Ренгоку. Он подходит к Танджиро со спины и кладёт ему руки на плечи, заглядывая в дверной проём. Танджиро едва не подскакивает на месте от внезапного прикосновения, но улыбка не сходит с его лица. — Она замечательная, — лепечет Танджиро, сжимая рукоять катаны, — просто очень большая, — немного заминается он. Кёджуро звонко смеётся, перекладывая одну руку на голову Танджиро. — Другие были заняты, мальчик мой, — Ренгоку пожимает плечами, отходя в сторону, — только эти две остались. — Не ведь они стоят очень... — начинает говорить Танджиро, теряясь на середине предложения. В конце концов, если у них не было выхода, а Кёджуро так решил, возможно, это не так страшно. — Переодевайся и пойдём. А то скоро будет уже совсем поздно, — Ренгоку исчезает в своём дверном проёме. Поездка на горячие источники была его идеей — он сказал, что после победы над столькими демонами они просто обязаны отдохнуть хотя бы несколько дней. Полотенце мягко обнимает Камадо, когда он выходит из комнаты. Кёджуро уже ждёт его, прислонившись к деревянным перилам. Кажется, что он светится изнутри — искренне радостная улыбка не покидает его губ, даже когда он начинает говорить. Танджиро чувствует, что хочет прижаться к ней своей, но быстро заглушает эти мысли потоком других. — Как думаешь, вода здесь и правда обладает целебными свойствами? — задумчиво тянет Ренгоку, касаясь своего плеча. В последнем сражении он заслонил Танджиро собой, получив крупную царапину и вывих. Кости, конечно, вправили, но боль всё не проходит, как понимает Камадо. Он не винит себя, лишь испытывает большую благодарность. Главное, что они оба остались живы. — Возможно, — Танджиро думает, окажись это правдой, было бы чудесно. Как ни странно, к вечеру людей на источниках почти нет. Небо из-за пара выглядит выбеленным, а звёзды растекаются по нему пятнышками. Танджиро завороженно смотрит вверх, а Ренгоку успевает скинуть полотенце и опуститься в горячую воду по пояс. Танджиро не знает, краснеет ли он от пара или от того, что сейчас они оба останутся совершенно без одежды. Он сворачивает мягкую материю и на пробу погружает ногу в воду. Она не так горяча, как кажется из-за пара. Через пару секунд Камадо окончательно привыкает к теплу и спускается в воду. — Кажется, я уже чувствую себя гораздо лучше, — смеётся Ренгоку, — если шрамы тоже затянутся, будем ездить сюда каждый месяц, — шутит он. А Танджиро неосознанно касается его живота, повторяя пальцем контур одного из самых серьёзных затянувшихся ранений. Он тихо ойкает, когда понимает, что только что сделал. — Прости, Кёджуро, — немного смущенно бормочет Камадо, делая шаг назад. — Всё хорошо, — Ренгоку улыбается, — отдыхай. Вода забирает всю тревожность Камадо, снимает напряжение с уставших мышц. Лёгкий аромат горных трав усиливает эффект, и Танджиро кажется, что сегодня он точно быстро уснёт, несмотря на все его мысли. Его взгляд упирается в крепкое подтянутое тело Кёджуро. Множество шрамов и царапин покрывают персиковую кожу, их видно даже через плотный пар. Танджиро качает головой. Ему хочется дотронуться до каждого, словно под его пальцами они смогут исчезнуть. Ренгоку отходит дальше, опускаясь на один из крупных камней. Танджиро видит лишь его силуэт, но этого достаточно. Спокойствие волнами накрывает его разум, и он сонно зевает. Время у них ещё есть, в любом случае.