Согреваясь

Танджиро трясёт, когда он впервые видит Ренгоку. Видит после всего, что им пришлось пережить. Почти бесшумно его колени касаются деревянного пола, а взгляд стекленеет. Цвета в глазах плывут, а кровь в висках пульсирует. — Камадо-сан, вы хорошо себя чувствуете? — неуверенно спрашивает Сенджуро, показываясь в дверном проёме с кувшином воды. — Нет-нет, всё хорошо, — Танджиро мягко улыбается. Всё встаёт на свои места, стоит ему заметить, как дышит Ренгоку, — раз уж я пришёл помочь, наверное, мне стоит начать, — кивает он, поднимаясь. Он забирает кувшин у Сенджуро и достаёт из резного комода несколько лоскутов белой ткани и аккуратно смотанные чистые бинты. Сёнджуро закрывает дверь, и Танджиро вновь ощущает лёгкое беспокойство. Они теперь одни. Танджиро осторожно приподнимает одеяло и откидывает его в сторону. Так нужно, успокаивает он себя, разрезая бинты на груди и животе Кёджуро. Алые бинты вцепились в рану, никак не желая отставать. Камадо осторожно, стараясь не делать лишних движений, отделяет материю от плоти, после чего испытывает такое облегчение, какого не чувствовал после победы. Самая глубокая рана на теле Кёджуро затягивается. Никакого гноя ни на бинтах, ни в плане нет, а плотная корочка уже начинает покрывать менее крупные повреждения. — Вы хорошо справляетесь, Ренгоку-сан, — произносит Танджиро одними губами, после чего смачивает тряпочку в воде и аккуратными движениями стирает кровь с кожи. Ткань пачкается быстро — Танджиро приходится опустить её в большую миску с водой, стоящую у футона, и хорошенько прополоскать. Вода сразу же приобретает красновато-коричневый оттенок. Ренгоку не шевелится, даже когда влажная ткань касается самых краёв раны. Его грудь всё так же мерно вздымается. Даже пребывая в таком состоянии, он использует правильную технику дыхания. Танджиро начинает казаться, что у столпов это уже что-то вроде инстинкта... Погрев бальзам в руках, Камадо тонким слоем наносит его на поверхность раны, не забывая и про меньшие повреждения. Когда он, наконец, заканчивает, и наступает время наложить новые бинты, он замечает, что что-то изменилось. Словно воздух в прохладной комнате потеплел. Глаза Танджиро расширяются. Он несколько раз удивлённо моргает, и с громким хлюплись роняет тряпочку в миску. Капли воды попадают на пол и на белое одеяло, пачкая его. — Камадо, — хрипит Кёджуро, с трудом приподнимаясь в постели. Казавшийся потухшим, он снова загорается. Начиная с блеска в глазах. — Ренгоку-сан? — неуверенно тянет Танджиро, боясь пошевелиться. Словно это сон, словно он уснул на полу рядом, и сейчас видит прекрасный сон. Но Ренгоку здесь. Касается его головы, перебирая волосы. Танджиро тянется навстречу руке, но тут же отскакивает, — Ренгоку-сан, вам не стоит лишний раз шевелиться, — улыбается он, — мне надо вас перебинтовать. — В таком случае, дерзай, — тихо, почти шипя, произносит Кёджуро, улыбаясь в ответ. Руки Танджиро с ещё большей осторожностью касаются кожи Ренгоку, снимая излишки бальзама. Бинт ровно ложится на раны, и Камадо начинает чувствовать себя спокойнее, когда те полностью скрываются с глаз. Танджиро кажется, что Кёджуро излучает мягкий свет. Такой живой и тёплый, что хочется в нём утонуть, принять его и раствориться в нём. Танджиро хорошо. Пока он не вскакивает вновь. — Ренгоку-сан, мне ведь нужно позвать вашу семью, — вспоминает он, поднимаясь с пола. — Не пугай их сильно, мальчик мой, — усмехается Кёджуро, — я пока отдохну. — Конечно, — кивает Танджиро. Он спокойно выдыхает и чувствует, как его щёки начинают гореть, стоит лишь отвернуться. Ренгоку-сан — удивительный человек, думает Танджиро, заправляя прядь волос за ухо.