Through the moonlight, to you.

— Тодороки, ты не приручишь его! — Урарака взмахивает руками, чуть не заехав графу кулаком в нос. — Он, мать твою, оборотень! Это тебе не ручная собачка, которой сказал «сидеть», и она уже покорно ожидает у твоих ног! Да эта нечисть тебе все внутренности выпотрошит за такое! Вампир со спокойным видом взирал на полную луну, неспеша опустошая свой бокал вина, будто пропустил все слова друзей мимо ушей. И призрак и ведьма знали, что он реально не услышал и половины их тирад. — Очако-тян права, — Деку вздохнул, опуская голову. Его красные глаза блеснули нефритовой вспышкой и тут же погасли. — оборотень не подпустит тебя к себе. Их сообщество не принимает никого, кроме своих. Шатенка активно закивала головой. Острый конец её шляпы смешно покачивался в такт движениям. — Вот, послушай, дурень, что тебе потасканное дьявольское отродье жизнью говорит! — она повернулась к привидению. — Деку-кун, скажи ему, что с ним будет, если он попробует к нему подойти в «этом» смысле. Красноглазый провел ребром ладони по горлу, печально усмехнувшись. На мгновение белоснежная мантия открыла вид на ужасный шрам, как бы отрезая голову от туловища. Урарака с сожалением в глазах посмотрела на парня, заламывая пальцы. Но тот лишь отмахнулся, мол: «всё в порядке, я уже привык». Разноглазый облизнул пересохшие губы, оперевшись об стол. — Прости конечно, Тодороки, но вервольфы раса хоть и одна из самых низших, но от этого не менее гордая. — завязав зелёный бант на шее потуже, Изуку поднял полупрозрачную ладонь в воздух. — И даже если его, как ты говоришь, изгнали из стаи, он всё равно не позволит опорочить свой род, что уж говорить о вампирах, которые относятся к самым высшим расам. Ведьмочка понимающе кивнула, приложив руку к подборку. На её лице обозначилась задумчивая морщинка. — Тем более, если этот вервольф не является омегой или сабмессивом*, то о сношении ты можешь забыть, как о кошмаре. — Очако-о-о! — недовольно рыкнул призрак, скрестив руки на груди. Урарака в ответ кокетливо засмеялась. — Но я же ещё тут, — Шото оглядел собеседников взором разноцветных глаз. — вполне себе с головой. Оба застыли на месте, переваривая его слова в голове, разбирая каждое по слогам. Осознание настигло ведьму в первую очередь, и та вскочила с кресла, пылая праведным гневом. Опасный огонёк заиграл в её глазах. Под этим ментальным цунами Деку съежился, хоть и был по рангу самым высшим из присутствующих, стыдливо опуская голову, словно маленький ребенок, который нашкодил, и теперь готовится получать по полной программе от родителей. А вот граф даже бровью не повёл, стойко выдерживая эту «атаку». — Тодороки, только не говори мне, что ты его пытал. — Очако говорила вкрадчиво, сжимая посох в руке. — Ты же его не пытал, так? Закатив глаза, Шото опустил хрусталь на столик. Этого было достаточно, чтобы она всё поняла. — Где он, Тодороки?! — злобно прошипела кареглазая. От прежней милой хохотушки не осталось и следа. Тут вмешался Изуку. Поняв, что назревает курьёз, он грациозно поднялся со своего места. Его ментальное поле обрушилось на ведьму, заставив её грузно упасть обратно в объятия мягкого стула, еле удерживая посох в руках, что внезапно потяжелел втрое. Шото и сам не заметил, как под этим давлением его рука сжалась так, что бокал хрустнул пополам, опадая на столешницу мелкими осколками, в которых так красиво отражался лунный свет. — Тодороки, — тихим эхо его голос звенел в зале. Полы плаща развевались в разные стороны, хоть в помещении не было и намека на сквозняк. — Для начала скажи, как его зовут? — тон Мидории был приказным. Редко этого призрака можно увидеть настолько устрашающим. — Кацуки Бакуго. — против своей воли вампир произносит имя того, кто не даёт покоя и присутствует в каждой мысли, сладостной негой разливаясь по телу каждый раз. Привидение застыло в воздухе. Алые глаза распахнулись в немом ужасе, а зрачок полностью поглотил собой мерцающую радужку. Очако поняла – дело запахло жареным. Шо с неподдельным интересом наблюдал за метаморфозами в поведении друга, закинув ногу на ногу. — Ч-чёрт, Тодороки, даже не пытайся! — отчаянно цепляясь пальцами за подлокотник, зашептал Деку. — Это бесполезно! Расхотелось жить долгие столетия – так бы сразу и сказал! Урарака подорвалась с кресла, падая на колени возле зеленоглазого, заботливо поглаживая по спине, стараясь успокоить, но сердце призрака, которое, казалось, остановилось вечность назад, вновь забилось набатом в ушах. Ужас и паника душили его, поэтому Мидория ослабил бант, судорожно силясь вдохнуть воздух. За стенами слышится жалобный скулеж и скрип когтей...