Между нами химия

Максим сжимал ладонь Оливии и нежно поглаживал большим пальцем запястье, чувствуя размеренный пульс под кончиками. Отпускать не хотелось, хотя его уже несколько часов клонило в сон. Лив потеряла сознание на его руках сразу после того, как они вышли из горящей квартиры, и больше не просыпалась. Или не хотела этого. Его девочка испытала настоящий ад, когда тайна была раскрыта, и лучше бы она думала, что это он убил этих людей, возможно, это было бы легче принять, чем ужасную правду. Максим скользнул уставшим, слегка обеспокоенным взглядом по бледному лицу девушки, задержал внимание на губах, а затем медленно наклонился. Мрачную тишину разрезал противный скрип дивана и мягкий, полный горечи полушёпот: — Оливия, всё хорошо. Я буду рядом и не отпущу твою руку, поэтому, пожалуйста… просыпайся. Увы, ответа не последовало, и в скором времени Максим прилёг под боком. Лив прерывисто дышала ему в шею, иногда что-то шепча во сне, пока парень поглаживал её по волосам. В голову закрадывались разные мысли, но была лишь одна — главная проблема, которая в панике билась в уголке сознания, словно дикая птица в клетке: «что делать дальше?». Где-то между рёбер неприятно закололо и Максим сильнее сжал Оливию в объятиях. Он не хотел с ней расставаться. Не хотел, чтобы его малышка страдала из-за трагичных воспоминаний, и уж точно не был готов принять чёртову Сильвию, которая испортила многим жизнь (или же просто забрала её). Но, с другой стороны, если бы не встреча с Сильвией, он бы не перевёлся в школу Лив и не познакомился с ней. Его мучала мысль, как Оливия отреагирует, узнав, что он стал её учителем и в начале общался с ней, потому что хотел подобраться к Сильвии и остановить её? Но кто бы мог подумать, что это желание вперемешку с любопытством к необычной девушке перерастёт в любовь? Максим до сих пор ясно помнил, что произошло после убийства ученицы, когда Сильвия ударила себя камнем по виску. Были долгие разбирательства и на него действительно хотели повесить преступление, но улик было не достаточно. Когда он указал на Сильвию, его даже слушать не стали: камер видеонаблюдения нет, улик, которые бы указывали на причастность девушки — тоже, а учитывать показания мальчишки-свидетеля, малость тронувшегося умом, не стали. А после Максим узнал, что девушки по имени Сильвия Стар не существует. Придя в больницу к девушке, чтобы во всём разобраться, он столкнулся в коридоре с Женей. Тот плакал, умолял ничего не рассказывать полиции, потому что его подруга Оливия, которой он так дорожил, может пострадать. Максиму тяжело верилось в подобный бред. В голове не укладывалось, что Сильвия — на самом деле Оливия, и вторая личность девушки — помешанная маньячка, которая может не остановиться на одной жертве и пойти дальше. Так и вышло — Сильвия, всю жизнь ненавидевшая себя за беспомощность, упивалась властью, когда захватывала тело ничего не подозревающей Лив и убирала тех, кто ей не нравился. Однако теперь эта ненормальная после «игры в прятки» решила раскрыть себя, помочь Оливии всё вспомнить… Но для чего? Максим тяжело выдохнул, обдумывая эту мысль: «Возможно, Сильвия хочет, чтобы Оливия из-за пережитого ужаса прошлого замкнулась в себе и уступила тело. Или же её цель — переманить Лив на свою сторону, чтобы они вместе творили чёрт знает что, играясь с чужими жизнями… Нет, я этого не позволю! Нужно придумать, как избавиться от Сильвии! Но… что я вообще могу?» — Я спасу тебя, — прошептал в висок — нежно и взволнованно. — Найду тебе психиатра, возможно, придётся пить таблетки. Я знаю, ты не любишь больницы, но другого выбора нет. Я не оставлю тебя с этим чудовищем. Почувствовав движение, Макс резко опустил взгляд на макушку любимой, не сдержав улыбки облегчения. Оливия просыпалась. Девушка что-то пробормотала, затем отстранилась, сонно всматриваясь в лицо напротив. Секунда молчания, или, вернее, осознания, перед настороженными словами: — Что ты только что сказал? Повтори. — Я… — Максим на мгновение испугался, что Лив разозлилась из-за слов про больницу и психиатра. — Эм, Оливия… Лицо девушки озарила дерзкая ухмылка, а в глазах читалось явное презрение и злость. Уперев руки в грудь Макса, она томно прохрипела прежде, чем столкнуть того с дивана: — Не угадал. Сильвия не спеша приподнялась, зевая, а затем скрестила руки на груди, с упоением наблюдая, как ошалело её разглядывал Макс. Затем взгляд переместился на свою одежду — вместо привычного платья или, хотя бы, рубашки Оливии, на ней была мужская футболка и шорты. Вещи пахли как Максим — Лив бы точно была в восторге от этого, но не она, поэтому Сили в ту же секунду сняла футболку, раздражённо кинув её куда-то за диван. — Оденься, — то ли приказал, то ли попросил учитель, поднимаясь с пола. — Я же в лифаке, а не голая, так что завались, — фыркнула Сили. — Что, ты ждал Оливию? — Уж точно не тебя, — холодный металлический голос, словно лезвие ножа. — Где она? — Я показала ей всё. Все воспоминания, все чувства, которые я испытывала, когда убивала. Наша бедняжка «немного» в шоке, так что можешь даже не надеяться увидеть её. — Какая же ты сволочь… — Я знаю.

***

«Страшный пожар произошёл в спальном районе города прошлым вечером, в котором погибла вся семья. Тела отправили на опознание, однако установить личности погибших, по словам экспертов, практически невозможно. Когда огонь удалось ликвидировать, пожарные обнаружили три тела, которые были угольно чёрными, как и половина квартиры. Предполагается, что в пожаре погибли жильцы дома — Няня Стар и её несовершеннолетняя дочь Оливия Стар. Причина пожара ещё устанавливается…» Максим захлопнул ноутбук, откинулся на спинку дивана и мрачно уставился в потолок. На кухне гремела посудой голодная Сильвия, которая пыталась заварить себе лапшу быстрого приготовления, а Максим пытался переосмыслить произошедшее и понять, каким образом всё обернулось именно так. Естественно, он не мог позволить Сильвии уйти, но и терпеть эту нахалку рядом с собой было довольно трудно. С каждой секундой приходило осознание, как же сильно он скучает по Оливии. — Эй, — Макс распахнул глаза, когда Сильвия окликнула его. — Что теперь делать собираешься? Оливия же, вроде как, «мертва». Парень вскинул бровь, удивляясь, что Сили может нормально разговаривать, а не отвечать сарказмом или грубить. Не желая даже поворачивать голову к ней, он отмахнулся: — А тебя волнует? Это наши с Лив проблемы, разберёмся. Раздался звонкий лязг вилки, упавшей куда-то под стол. Тишина. Максим почувствовал, как напряглась каждая мышца тела, как холодок прошёл вдоль позвоночника, стягиваясь дрожью к ногам, при этом вызывая неопределённое чувство — на грани испуга и желания убежать. Ему, определённо, не нравилась эта атмосфера, вдруг возникшая между ними, а ещё больше он был не в восторге от едва уловимого звука шагов. Сильвия встала перед ним совершенно спокойно, смотря сверху вниз как-то безэмоционально и отрешённо, и это пугало в ней больше всего — никогда не знаешь, что эта особа выкинет в следующую секунду. — Ты, видимо, забыл, кто я. — Ни на секунду. — Не боишься? — усмехнулась Сильвия, скрестив руки на груди. Максим помедлил, а затем неуверенно спросил: — А стоит? Мысленно Макс внушал себе, что совсем её не боится — и кого он обманывал, чёрт подери. Было жутко. В голове возникали идеи, куда на ночь спрятать ножи и прочие острые/колющие предметы, чтобы эта ненормальная их не нашла. — Я ничего тебе не сделаю, так что прекрати смотреть на меня, словно загнанная в угол добыча, — хмыкнула Сильвия. — Только ради Оливии — пока не трону. Эта дурочка совсем на тебе помешалась. Надеюсь, она на моём опыте поймёт, что любовь — это бред из третьесортных бульварных романов и пошлёт тебя нахер, пока ты первый этого не сделал. — Не суди по своему опыту. Я никогда не причиню Оливии вреда, а вот ты натворила достаточно. Скольких людей ты убила! — Я тоже забочусь о Лив! Я помогла устранить тех, кто причинял ей боль! Та сука из вашей школы точно заслужила своего. Мало того, что флиртовала с тобой при Оливии, так ещё и ударила её! — Сили раскинула руки в стороны, будто доказывая этим свою правоту. На коже всё ещё отчётливо просматривались синяки, тянувшиеся от плеч к острым ключицам и животу, также несколько бледных пятен прикрывал чёрный бюстгальтер, в котором Сильвия ходила весь вечер, не желая надевать чужую одежду. Большинство ран нанесла, конечно, не Милена, а друг Няни, но и она посмела оставить на этом теле след — теперь уже посмертный. — Милена? — припомнил Макс. — Ага, и грохнула я эту суку не в туалете, а в твоей лаборатории. Если честно, хотела подставить тебя. В первый раз с мышьяком не вышло, думала, может хоть в этот раз повезёт. Я даже стащила из твоего стола в кабинете химии расчёску, положила на пол в лаборатории пару волосков для убедительности, но Оливия всё испортила. — В каком смысле? — Максим почувствовал, как дёрнулось сердце. — Она тебе не говорила? Лив вымыла там полы и перетащила труп в туалет, потому что боялась, вдруг тебя обвинят. Она даже не знала про подкинутые улики, но как будто почувствовала, что нужно сделать. Видимо из-за того, что у нас с ней связь. Весь кайф мне обломала. Внутри всё перевернулось, когда Максим вспомнил тот вечер: Оливия поздно пришла со школы и буквально начала реветь у порога, в его объятиях. Как же ей тогда было тяжело и страшно, но она ничего не рассказала ему. Невозможно представить, что творилось в голове у бедной девушки, и сколько ужасов она перенесла, чтобы спасти его. В эту самую секунду вдруг захотелось обнять её — уткнуться носом в волосы, поглаживать по спине и шептать бесконечное «я люблю тебя». Как же хотелось… но рядом была только Сильвия. — А… — Максим замешкался, не зная, что ещё хотел выяснить. — А Кончита? За что ты убила её? Сильвия ехидно усмехнулась: — О-о-о, я помню тот день. Кажется, первое сентября. Слышала, тебя видели в том баре, где гуляли эти придурки-одноклассники Оливии. Тебя даже Аглая подозревать начала, что это ты убил её подругу, потому что пялился в их сторону. Что-то мне подсказывается, что ты выискивал там меня. — Угадала, — безразлично бросил Максим. — Хотел поговорить с тобой о том, что случилось в прошлой школе. Тогда я не верил в раздвоение личности и думал, что Оливию ты выдумала, а тот парень в кепке просто бредил. — Кстати о Жене, — голос девушки едва заметно дрогнул на имени бывшего друга. — Считай, что это он виноват в смерти Кончиты. — Эм, что? Хочешь спихнуть всю вину на другого? — Вовсе нет, — Сильвия пожала плечами и устало присела на диван, невольно заставив Макса отодвинуться. — Кто бы мог подумать, как тесен этот блядский мир. Женя и Кончита знали друг друга и, как я поняла, были друзьями. После смерти своей шлюхи Женя быстро свалил в другой город, даже не попрощавшись с лежащей в больнице Оливией. А спустя несколько месяцев депрессии и одиночества не выдержал и позвонил единственной оставшейся подруге Кончите. Видимо, во время нытья этот идиот ей проболтался обо всём, наивно полагая, что та синеволосая потаскуха будет молчать в тряпочку. — Кончита всё знала? Про раздвоение личности и смерть той девочки? — удивлённо посмотрел на неё Максим. — Хах, да она в тот вечер позвонила из бара и выдала, что растрезвонит по всей школе о том, что Оливия «сумасшедшая». Не ебу, что она от нас хотела: денег или мести за друга, но поступила уж очень тупо — позвала на встречу в строящийся район, где никого нет. Может, грохнуть нас хотела, или слишком напилась, кто знает. Но она подписала себе путёвку на тот свет уже когда позвонила, потому что трубку взяла я. Максим не ответил. Слов просто не было, как и эмоций — лишь чёртово опустошение, от которого воротило похлеще, чем от Сильвии. Теперь он всё узнал, но толку от этого было мало. Он всё еще не понимал эту девушку и очень скучал по другой. Забота, которую проявляла Сильвия к Лив, совершенно отличалась от того, как это делал для возлюбленной он. Любить так сильно, что готов убивать ради этого человека — странное и пугающее чувство, которое вторая личность считала правильным. Она убила ради Жени. Она убивает ради… Оливии? Потому что Лив единственная, кто у неё осталась, и Сильвия прикончит любого, кто посмеет сделать им больно. Помимо свободы она хочет показать людям, что с ней… нет, с ними стоит считаться. Любовь и забота, выстроенные на крови. Или Максим ошибся? — Сильвия… — тихонько позвал Макс, не оборачиваясь. Впрочем, девушка тоже на него не смотрела. — Ты… любишь Оливию? Затянувшееся молчание, а затем — насмешливый шёпот с другой стороны, так похожий на голос Оливии: — Что за странный вопрос. Я просто хочу, чтобы она… поняла меня. Приняла. — Думаешь, она примет твою заботу в виде парочки трупов? — Если не примет, то хотя бы смирится. Но она выдержит то, что узнала. Не думай, что Оливия — нежная фиалка и слабачка. — Я никогда и не думал, — ответил Максим, устало разглядывая потолок. — Вообще мне казалось, что ты убивала ради себя, а не ради Оливии. Сильвия поднялась, смахивая мешающие локоны за спину, и, не оборачиваясь, бросила: — Я это делала ради нас. И ты в нашем будущем явно лишний. Сильвия без слов отправилась спать, решив нагло занять кровать Максима, пока тот долго переваривал их разговор. Хотя, по правде говоря, думать не хотелось вообще. В такие моменты он особенно сильно завидовал людям, которые могут вот так просто накидаться алкоголем и расслабиться, не думать о чёртовых проблемах хотя бы какое-то время. Есть и более приятный способ «забыться», который он показал Оливии в тот вечер после убийства в школе… Нежные губы и шаловливый язык, мягкие поглаживания, переходящие в напористые и уверенные… От воспоминаний о поцелуе на сердце распускались цветы, но Оливии не было рядом, как и ощущения спокойствия — на периферии сознания засела мысль, что Лив может никогда не вернуться. Максим, конечно, был уверен, что она выкарабкается из этого тонущего в кровавом океане корабля из воспоминаний, но она там совсем одна. Так многое хотелось сказать: «это была не ты», «ты не виновата, Оливия»… Но даже такой возможности у него не было, и не будет, пока Сильвия радовалась свободе. И, видимо, что-то в тайне нашёптывала Лив в подсознании, пытаясь внушить, что кровь на её руках — во благо. Где-то среди этого спутавшегося клубка из информации, эмоций и непонимания промелькнула мысль, что всё-таки стоит спрятать ножи.