Между нами химия

А как хорошо всё было. Ночные посиделки за просмотром фильмов, вечные авантюры и кипящая молодость, когда хочется быть свободным и независимым. Женя был счастлив, что разделял это время со своими лучшими друзьями — Сильвией и Лив. Он думал, что так будет продолжаться вечно, но чёртовы гормоны и химические элементы вспыхнули, словно зажжённая спичка на ветру. Он влюбился. Впервые и довольно серьёзно. Ира была нежной, милой и весёлой, с жизнерадостными зелёными глазами — его идеальный типаж девушки. Он сам не заметил, как начал постепенно отдаляться от общения с подругами, не в силах отказаться от соблазна побыть с возлюбленной хоть чуточку дольше. И это стало его ошибкой, за которую он ненавидел себя и проклинал. Но было слишком поздно. В тот злосчастный день он не мог найти Иру — девушка должна была сажать цветы вместе с другими, но во дворе школы было пусто. Видимо, ученики сбежали домой, а Ира решила дождаться его где-то в школе. Долгие и безрезультатные поиски привели его за школу. Первое, что увидел Женя, завернув за угол — стоящую посреди площадки Сильвию (он различал её по клетчатому платью). Руки были сжаты в кулаки почти до белых костяшек, губы искривлены, однако выражение лица было совершенно нечитаемым. Девушка смотрела в одну точку и будто бы не понимала, что произошло. Или, быть может, прекрасно всё осознавала, просто пыталась принять для себя самой. Раньше он никогда не видел её в таком подвешенном состоянии, и это сбивало с толку. В груди начинала разливаться паника, а сердце кольнуло будто в предчувствии чего-то плохого. Женя даже не сразу осознал, что произошло. Боже, лучше бы он вообще не появлялся в том месте и не видел лежащую на асфальте Иру, у которой вся одежда была заблёвана кровью. Она не двигалась, глаза были широко открыты, а ярко-зелёный цвет радужки показался каким-то кислотным. Уже в следующее мгновение Женя держал свою девушку за руку, что-то беспорядочно кричал, мотал головой и плакал. Тело било в конвульсии от страха; адреналина было так много, что сердце могло просто не выдержать. Хотелось спрятаться. От всего отгородиться, построить вокруг себя высокую стену и никого не подпускать. Он не мог поверить в то, что произошло, казалось, это всего лишь кошмар или галлюцинация — да что угодно, твою мать, главное — чтобы его любимая была жива. Была. Ровно пару минут назад.

***

Сильвия не отрицала, что она, как и Оливия, всей душой ненавидела химию. Все эти дурацкие формулы, минералы, агрегатные состояния, эксперименты и Менделеев, портрет которого висел в их классе химии рядом с таблицей. Пожилая преподавательница была строгой и ворчливой женщиной, за прогулы отчитывала долго и позорно — перед всем классом, поэтому приходилось скрипя зубами отсиживать положенные сорок пять минут мучений. Сильвия мало что запомнила с её уроков, потому что банально не слушала, однако какие-то мелочи всё же невольно закрепились в голове. Например то, что вода имеет три агрегатных состояния: жидкое, твёрдое и газообразное, что формула воды это H²o (тут стоит отдать должное сериалам про русалок), и что мышьяк — ядовитая херня, которой можно отравиться, даже если понюхать. Его показывали ученикам в закрытой колбе — невзрачный серый минерал, однако его можно перевести и в жидкое состояние. Именно это первое, что зацепило внимание Сильвии, когда она забрала коробку у Максима. Стеклянная баночка с прозрачной жидкостью, на которой была наклеена бумажка с химической формулой «As». Идея выстрелила в голову так быстро, что Сили не успела всё хорошенько обдумать и просто стащила пузырёк. Шоркая кроссовками по коридору, она рассматривала опасный яд в своей бледной ладони, не понимая, зачем поступила так импульсивно. Сильвия бы не стала скрывать, что первая мысль, пришедшая в голову, была ужасной: поймать ту стерву и залить ей в рот мышьяк, чтобы ей всю глотку обожгло к хренам. Но это было уже слишком, Сильвия ведь не настолько безумна, чтобы уничтожать соперниц таким путём?.. Это сомнение было разрушено после того, как она зашла в женский туалет, невольно подслушав за закрытой кабинкой разговор Иры и её подруги. — Да я все деньги с этого придурка вытяну, — самодовольно фыркнула блондинка, поправляя макияж перед зеркалом. — А потом брошу, мне такие прилипалы не нужны. — А как же та грязноволосая сука? Ну, которая приходила сегодня к тебе разбираться. — Его «подруга»? Бред, да это бомжиха какая-то. Просто забудь про неё, она ведь никто, пошли уже домой. Тишина. Было слышно лишь быстрое, нет, сумасшедшее сердцебиение Сильвии, которая в ту же секунду, когда за школьницами закрылась дверь, ударила кулаком по кабинке. Снова это паршивое чувство осознания, что ты не представляешь угрозы, с тобой не считаются, что ты — никто. «Как я блять устала…» — Сильвия ополоснула лицо под холодной водой и небрежно вытерла глаза рукавом. В треснутом зеркале она видела отражение обычной девушки в потрёпанном платье, с растрёпанными волосами и синью под тёмными карими глазами. Действительно, со стороны будто какая-то бомжиха или наркоманка. Не то, что зеленоглазая блондинка Ира в дорогой одежде, которую мог позволить себе не каждый. Но в отражении всё еще была Оливия. Сильвия не имела ничего в этой жизни, кроме искренней дружбы и опьяняющего чувства любви, но скоро у неё и это отнимут. Сили обернулась, чтобы поскорее выйти из душного туалета, но взгляд приковала бутылка с лимонной водой, которая была оставлена на раковине. «На этом месте стояла та шаболда… Это она забыла? — Сильвия взяла полную бутылку и со щелчком открыла. Напиток был новый. — Она точно вернётся за ним. Тогда я могла бы…» Все чувства перемешались в один огромный комок, застрявший в глотке. Сильвия понимала, что собиралась сделать, а пальцы почти открыли баночку с мышьяком, но сомнения душили. Она и правда собиралась убить человека? — Твою мать, да что такое! — заорала Сили, будто обвиняя себя в трусости. — Так и будешь до конца жизни прятаться? Какая же ты тряпка!.. Оливия, наблюдающая за прошлым глазами второй личности, готова была разрыдаться, или же просто умереть. Она мысленно молила, чтобы Сильвия сама выпила этот яд и всё наконец-то закончится. Никто не умрёт по её вине, у Максима не будет проблем, все будут счастливы. Мир станет лучше, если из него исчезнет какая-то неизвестная и никому не нужная девушка по имени Оливия Стар, у которой не всё в порядке с головой. Было тяжело переживать эти моменты прошлого вместе с Сильвией, чувствовать каждой клеточкой тела её сомнения, самоненависть и глупую, невзаимную любовь. Услышав голоса за дверью, Сильвия в панике откупорила яд и вылила половину содержимого в напиток. «Немного, я подмешаю совсем чуть-чуть, от этого она всего лишь отравится, не умрёт. Пусть полежит в больнице, тварь.» Всё, что происходило дальше, можно было сравнить с ненормальным и страшным сном. Сильвия мало что помнила с того момента, как собственноручно подписала приговор сопернице, события смешались в одно грязное, кровавое и расплывчатое пятно. Лишь одна сцена осталась в памяти, въелась так сильно, что хотелось пройтись в голове наждачкой — происшествие за тридцать пятой школой. То, с чего всё и началось. Первое убийство, ненависть друга и их с учителем разговор, о котором Оливия даже не подозревала. Возможно, Лив возненавидит Максима и окончательно закроется от этого уродливого мира в своей раковине, но Оливия обязана знать правду, какой бы кровавой та не была. И Сильвия покажет ей всё. С момента, когда Ира сделала глоток из бутылки, прошло около получаса. Когда Сили оказалась за школой, Ира сжимала живот руками, выплёвывала кровь огромными сгустками, а затем просто упала — и чёрт бы её побрал, даже умирала она грациозно — словно лебедь, которого подстрелил охотник. По крайней мере, так её видела Сильвия, которая находилась в нескольких метрах от тела, оцепенев от ужаса. Она не знала, сколько простояла там, в мёртвой тишине, наблюдая, как багровые пятна подсыхают на белоснежной коже. Осознание, что всё закончилось, приходило медленно, по крупицам, и принесло оно сумасшедшую эйфорию, которая до чёртиков её испугала. Нельзя было радоваться чужой смерти, каким бы плохим не был убитый, это неправильно! Но всё «белое» и «черное» перемешалось в голове и больше ничего не имело значения. Соперницы нет, а значит они с Оливией больше не будут одиноки. И Сильвия засмеялась. До хрипоты, до боли в горле. Наконец-то не хотелось обозвать себя «тряпкой» и «ничтожеством». Было пугающе хорошо, до тошноты. Она не знала, сколько бы ещё это продолжалось, если бы за школой не оказался любимый друг. Женя появился так внезапно, что сердце пропустило несколько ударов и болезненно заныло. В тот момент Сильвия поняла, что подписала приговор сама себе. Тот плакал у тела Иры, кричал, сходил с ума, а потом резко обернулся и на Сили будто ведро с ледяной водой вылили. Просто, без слов, одним лишь взглядом он дал ей понять, как много Ира значила для него. Видеть, как человек, который важен для тебя больше жизни, страдает — до одури больно. То, что Женя страдал по какой-то шлюхе, которая хотела обчистить его кошелёк — ещё больнее. Эта мёртвая сука была для него важнее, чем она и Оливия? Разочарование ещё никогда не приходило так быстро, однако Сильвия, запинаясь от волнения, пыталась всё объяснить. Женя должен был знать, какой была эта Ира, но он не хотел слушать. Затем появился второй свидетель — Максим Сергеевич. Ошарашенно выругавшись, он бросил свои коробки, подбежал к ученице и начал проверять пульс, а Сильвия всё что-то говорила, говорила, говорила… — Что случилось?! — Максим положил ладонь на плечо Жени, заглядывая тому в глаза, но парень лишь тупо мотал головой, захлёбываясь от слёз. — Это я, — тихо подала голос Сильвия, смотря на учителя с безразличием. — Я подлила ей мышьяк в воду. — Сколько ты вылила?! Всю банку, что у меня украла?! — закричал Максим. — Всего половину. Я не думала, что она… — Дура, это сто миллиграмм, смертельная доза! — Хватит на меня орать! Эта сука заслужила! — не сдержалась Сильвия. В ту же секунду наступила тишина. Двое прожигали девушку тяжёлым взглядом, и слышно было лишь мрачное поскрипывание старого тополя, да карканье голодных ворон на его ветвях, которые будто учуяли ужин. Тучи сгущались, затягивая серой пеленой голубое небо, и первые капли начали срываться на землю. Всё это тянулось ровно до того момента, пока Женя не воткнул в сердце Сильвии острое и разочарованное, сказанное на полувыдохе: «сумасшедшая…». Девушка хотела что-то сказать, но язык прилип к нёбу, и ей оставалось лишь молча плакать, пока гримаса боли не начала изменяться на ненормальную ухмылку. Максим, матерясь, пытался позвонить в полицию, а Сильвия истерично засмеялась, понимая, что проиграла. — Женя, ты ведь знаешь, что если заявите в полицию, я просто исчезну, а разгребать это дерьмо придётся ни в чём не виновной Оливии. Ты этого хочешь? — Что она несёт? — раздражённо шикнул Максим, обратившись к Жене и с удивлением отметив, что тот испугался. — Кто такая Оливия? Женя дёрнулся всем телом и тут же выхватил телефон у учителя, подскочил и отбежал в сторону, прижимая чужую вещь к груди. Максим распахнул глаза и потребовал отдать телефон, но Женя перебил его: — Она права… Оливия пострадает, я не хочу этого… Но ты должна гнить в тюрьме за то, что убила Иру! — Понимаешь ли, — Сильвия вдруг усмехнулась, — у нас с Оливией всё еще одно тело. Так что ты сделаешь? — Да что тут происходит?! — Максим поднялся следом и подошёл опасно близко к девушке, заковав её запястье в наручники из своих рук. — Скажу лишь одно, — Сильвия приподнялась на носочки и чуть не коснулась губ парня, но тот вовремя отпрянул. Этим она и воспользовалась, оттолкнув его от себя так, что Макс чуть не упал. — Я просто нахуй свалю, а вы не сможете доказать то, что здесь произошло. Мышьяк принадлежал тебе, так что на тебя первого и подумают. Или на Оливию, если сдадите. Сильвия подняла с лужайки крупный булыжник, с упоением наблюдая, как Женя и Максим невольно дёрнулись. Друг первый решился спросить: — Чт-то ты собираешься сделать?.. Сильвия широко улыбнулась: — Помочь Оливии всё забыть. А ты, — девушка посмотрела на Максима, — можешь попробовать узнать кто я и кто Лив, отомстить мне, если подозрение в убийстве падёт на тебя, или можешь просто попробовать меня остановить и спасти чью-то жизнь — причина не важна. Но ты вряд ли захочешь меня видеть, потому что кишка тонка — однажды я могу убить и тебя. — Ты!.. — Максим сделал рывок вперёд, но не успел — Сильвия со всей дури ударила себя камнем по виску и потеряла сознание. Дождь усилился, смешался с кровью в грязные лужи и был таким же холодным, как тело первой жертвы из тридцать пятой школы.