Между нами химия

С каждым днём всё сложнее было разобраться в себе. Максим понимал, что должен испытывать ненависть к Сильвии, как и раньше, но постепенно это чувство разбавлялось жалостью. За то короткое время, что они провели вместе, Максим узнал её историю полностью. Нет, не её — Оливии. Подвыпившая Сильвия была болтлива и более-менее дружелюбна, поэтому он никогда не упускал возможности поспрашивать её о прошлом. Было забавно, что Сильвия не помнила своего «дня рождения». Лишь размыто бросила, что проблемы с психикой у Оливии начались лет с шести, когда умер её отец, а Няня из-за потери любимого впала в депрессию и пристрастилась к водке. Всё началось с «воображаемой подружки» — единственный способ забыть о одиночестве и страхе. Так маленькая Оливия уходила от проблем, но, в итоге, её выдуманная подруга — сильная и уверенная, которая может за себя постоять и ничего не боится — засела глубоко в голове. Оливия, боящаяся каждого шороха, хотела быть ДРУГОЙ. И она стала. Именно в тот момент, когда Сили с горечью рассказывала о ненавистном детстве, до Максима дошла пугающая истина. Он так часто подмечал отличие между личностями, что начал думать, будто это два разных человека. Но в реальности это было похоже на шизофрению — во время приступов болезни человек меняется до неузнаваемости, но это всё еще он. Больной. И от этой истины он начал смотреть на Сильвию иначе. Максим больше не воспринимал её как «другую девушку в теле Лив». Это всегда была Оливия. Но это не значит, что он готов был вести себя с больной личностью как с Оливией. Обнимать её, целовать и вообще касаться. Пока они не избавятся от Сильвии, он даже не посмеет. — Ты о чём задумался? — ветер резким порывом растрепал и без того запутанные волосы девушки. Она раздражённо цокнула, накидывая на голову капюшон чёрного худи, а затем перевела взгляд на Максима в ожидании ответа. Тот встрепенулся, наконец-то обратив внимание на спутницу, и с его губ сорвалось прежде, чем он успел подумать: — Оливия, я… Гудение приближающегося поезда заставило его замолчать. На платформе было и без того шумно: уставшие от долгой поездки люди спрыгивали с вагонов, с возгласом обнимая близких. Их места занимали пассажиры, которым только предстояла долгая дорога — Максим и Сили были не исключением. Осталось дождаться, когда прибудет нужный поезд, и отправиться в путь — в неизвестность. — Как ты меня назвал? — резко прошипела Сильвия, сжимая кулак. — Забудь, — Макс отмахнулся, не желая с ней разговаривать. Он понимал, что девушка, скорее всего, уловила эту резкую перемену в их отношениях, но было откровенно плевать. После переосмысления всего, Максим понял, что больше так продолжаться не может. Хватит этих игр, из-за которых он мучается изо дня в день. Сильвии для него больше не существует. Как только их поезд прибудет во Владивосток, и они заселятся — он потащит Оливию в грёбаную больницу, даже если придётся отдать последние гроши. Возможно, она будет злиться на него, но это лучшее решение, что у них есть. Пить таблетки, пройти курс в психиатрии, избавиться от детских страхов, боли и «Сильвии». Больше он не позволит Оливии страдать. Они обязательно будут счастливы. «Поезд Москва — Владивосток прибывает на третий путь от перрона. Стоянка поезда — пять минут. Нумерация вагонов с хвоста состава.» — раздался приглушённый женский голос. — Нам пора, — Максим схватил Сильвию за запястье, чтобы быть уверенным, что она никуда не сбежит, поднял багажную сумку и быстро зашагал вдоль платформы. Сили, едва поспевающая за парнем, как-то неопределённо посмотрела на его крепкую руку с выделяющимися венками, которой он держал её. Внутри бушевали эмоции, будто океан во время грозы, и она с трудом могла различить, какие чувства принадлежали ей, а какие — Оливии. Но на душе всё равно было паршиво. Их поезд прибыл на станцию, поднимая пыль и усиливая поток холодного ветра. Максим и Сильвия стояли неподвижно, держались за руки и, прищуриваясь, вглядывались в серые мелькающие вагоны. От осознания, что придётся покинуть любимый город и дом, противно давило в груди. Но они ещё вернутся сюда — может, лет через пять, или десять. Пройдутся по знакомым улицам, возможно, заглянут во двор Оливии — туда, где прошло её детство. Перейдут шоссе, возвращаясь в квартиру, в которой её жизнь начала обретать смысл. Максим предусмотрительно выбрал купе, где спальные места закрыты от посторонних глаз и можно было размещать животных. Естественно, они не могли оставить Тигру — для Макса он был настоящим членом семьи. Сильвия, конечно, противилась нести его в рюкзаке-переноске, потому что «он у тебя жирный», но выбора у неё всё равно не было. Да и бурчала она так, для приличия. Места в купе были дороже, чем в плацкарте, зато здесь было намного спокойнее. Соседей не было, что только радовало. Багаж запихнули на верхнюю полку, оставив на полу лишь кошачью переноску, из которой выпустили сонного Тигру. Кот резко встрепенулся, почувствовав запах незнакомого места, и принялся обнюхивать всё вокруг. Присев на нижние полки, Максим и Сильвия уставились в окно — на утреннюю пелену, из-за которой небо выглядело мрачным и унылым. Казалось, будто туман с каждой минутой опускался ниже, заволакивая небоскрёбы, и намеревался со временем поглотить весь город. — Скукота, — Сильвия достала наушники, завалилась на своё место и отвернулась к стене в надежде спокойно послушать музыку. — Какая-то ты тихая сегодня. Не выспалась? — прервал идиллию Максим. Сили аж подпрыгнула: — Мать твою, сейчас шесть утра, и ты ещё что-то спрашиваешь? Не трогай меня до обеда. — Как скажешь, — Макс решил не рисковать, поэтому молча вернулся к разглядыванию пейзажа. Поезд тронулся. Сильвия долго ворочалась, мысленно матеря Тарасенко за то, что тот взял билеты в такую рань — уж лучше бы выбрал ночной рейс. Это было бы очень романтично, словно в сериале — бежать из города под покровом ночи и держаться за руки на пустующей станции, вслушиваясь в отголоски приближающегося поезда. Яркие огоньки Санкт-Петербурга затмевали бы своим мерцанием звёзды; такое небо казалось Сильвии чёрной бездной, в которую хотелось провалиться. Слишком романтично, скорее даже, банально и… заманчиво. «Стоп. Что? — Сильвия распахнула глаза, уставившись в стену. Вздрогнувшее сердце заставило ощутить лёгкий привкус паники. — Что это блять за мысли? Нет, ни за что, мне никогда не понравится этот придурок! Это всё Оливия, точно, это она…» Сили не могла отделаться от чувства, что Максим прожигал её спину взглядом. Ну конечно, он скучал по Оливии и, судя по всему, был намерен избавиться от Сильвии, когда Лив возьмёт контроль над телом. Поэтому стоило быть осторожней и не поддаваться глупым эмоциям, чтобы не обжечься во второй раз. Она должна продержаться как можно дольше. Сильвия закрыла глаза, цапая зубами нижнюю губу. Навязчивые мысли не давали покоя. Да и не только мысли — где-то на подкорке сознания зудил беспричинный страх. Она боялась засыпать каждую ночь. Молилась, чтобы ей не приснился Женя и те счастливые моменты, когда они были вместе. Возможно, в глубине души она боялась пожалеть о содеянном и возненавидеть саму себя. Но страшнее всего было не это, а чувство эфемерной беспомощности во сне — боязнь уснуть и больше не очнуться. Сильвия чертовски сильно хотела жить. Она готова избавиться от всех, кто встанет на её пути. Даже от Максима, если это потребуется, поэтому неожиданная нежность по отношению к нему, мельком вспыхнувшая в груди, была тут же потушена. Расслабление накатило постепенно — мягкой волной по всему телу вместе с махровым пледом, которым Максим заботливо прикрыл её.

***

В их комнате всё так же было пыльно и мрачно. Сильвия, оказавшаяся здесь впервые за долгое время, вздрогнула от неожиданности, будто не веря своим глазам. Почему она снова в этом убогом уголке сознания, который предназначался для «жилья» личности, которая не доминирует над телом? Если она в комнате, значит, Лив сейчас… Паника резкой дрожью сковала колени. Неужели Оливия так быстро оправилась?! Нет, нельзя ей позволить так скоро завладеть телом! Не сейчас! Сили вновь окажется заложницей в этой тюрьме и от неё попытаются избавиться, как от ненужного мусора! — Ты… — хриплый голос раздался за спиной, и Сильвия обернулась. На кровати, почти в тени, сидела Оливия, укрываясь драным одеялом. Синь под глазами выделялась особенно ярко на серовато-бледной коже. Увидев вторую личность, Стар удивленно приоткрыла рот, который спустя секунду расплылся в полуулыбке. Сильвии же показалось, что это был оскал. Ненависть и боль так сильно читались на лице Лив, что Сили даже растерялась, не зная, с чего начать разговор. Речь для подобной встречи она как-то не подумала приготовить. Всё выглядело слишком абсурдно. Одним резким движением Стар вскочила с кровати, быстро преодолев расстояние между ними, и вцепилась в чужую одежду. — Какая же ты сука! Я помню, теперь я ВСЁ помню, даже то, что хотела бы выжечь нахрен! Ты… господи, что ты наделала! Они все не заслужили этого! А ты — моими руками… — Оливия дрожала, как натянутая струна, и, не сдерживая слёз, впивалась пальцами в плечи Сили. — Не заслужили? — ухмылка презрения промелькнула на губах. — Та наглая девка использовала Женю и разрушила нашу с ним дружбу. У твоей тупой одноклассницы был язык без костей — она могла разрушить нашу жизнь, сообщив полиции. Третья тебя, блять, побила во дворе школы, а ты вместо благодарности меня обвиняешь! — А мама?! Ботан?! Аглая?! Блять, скажи мне, за что?! — Дура, ты забыла, как они заперли нас в кладовке?! — не выдержала Сильвия, хватая Лив за ворот рубашки. Оливия заглянула в глаза Сильвии, пытаясь избавиться от стойкого ощущения, что она разговаривает сама с собой. Она задумалась всего на секунду, а затем едва заметно улыбнулась. Стиснутые до побеления кулаки расслабились. — Ты доставила проблем Максиму. Грёбаное сердце пропустило удар — уже во второй раз — и Сили ослабила хватку. Снова Максим. Сильвию начало раздражать его имя, любое упоминание о нем из уст Оливии — её скучающий взгляд, адресованный ему. Стало противно и тошно, в первую очередь от самой себя, потому что неконтролируемые чувства ядовитой колючкой впивались в горло, обжигая. Она ненавидит его, ненавидит так сильно, что готова придушить голыми руками! Да, он был терпелив к ней, когда они жили вместе, заботился, готовил любимую еду, подкалывал в ответ на её оскорбления, никогда не обижаясь, слушал пьяную болтовню о прошлом, а после бережно нёс на руках до кровати… Но всё это было ложью. Максим оберегал её, потому что это тело его драгоценной Оливии! — Послушай, плевать мне на твоего мужика с высокой колокольни, если уж решил нести эту ношу — пусть не жалуется, — Сили скрестила руки на груди. — Меня ты точно не обманешь, — со злостью выплюнула Оливия. — Я знаю все твои мысли. Чувствую то же, что и ты. Перед тем как уснуть ты думала о нём. — Заткнись! — Сильвия боялась признаться себе, что причиной, почему она вдруг ослабела и оказалась в комнате с Лив стал Максим. Вернее, её неправильные чувства к нему. Она не должна была давать слабину. Но, в итоге, Сили врала себе самой, пытаясь внушить, что испытывает к парню лишь ненависть. — Но знаешь что, — от Оливии исходила аура хищницы, которая готова сожрать свою жертву с головой. — Из-за твоих мыслей к МОЕМУ любимому и тех вещей, что ты творила с ним, я так взбесилась, что готова прибить тебя. Больше я не собираюсь отсиживаться здесь и ныть о том, как всё хуёво. Голова будто раскололась надвое, перед глазами поплыло и Сильвия приоткрыла веки. Поезд стоял на какой-то станции, Максим лениво залипал в телефоне, а девушка старалась не завыть от боли. Тело ломало. Это было невозможно описать словами — ощущения схожи с тем, когда тебя нахрен переезжает грузовик. Сильвия с трудом поднялась, буркнула Максу короткое «подышу свежим воздухом» и направилась к выходу. Возле поезда столпилось много людей, которые тоже устали от душных вагонов и решили размяться, либо покурить. Сили, запинаясь о собственные ноги, решила отойти подальше, где будет тихо и безлюдно. Она с трудом дошла до подземного перехода, по которому можно было пройти на железнодорожный вокзал. Цепляясь за перила, девушка начала медленно спускаться вниз, надеясь немного отсидеться на первых ступеньках — в тишине, прохладе и одиночестве, а после вернуться в вагон. — Ол-ливия, прекрати эт-то… — дышать было нечем. — Решила вернуться к своему М-максиму? Хах, д-да вы всего раз целовались, а ты уже возомнила себя его девушкой. Дура… Кажется, эта издёвка лишь сильнее разозлила Лив, потому что в ту же секунду в голове будто взорвался фейерверк, разлетаясь дрожью по напряжённому телу. Сильвия пошатнулась, не в силах больше сопротивляться, и, потеряв сознание, кубарем покатилась с лестницы. </i>«Поезд Москва-Владивосток отправляется со станции через десять минут»</i> Максим бросил тревожный взгляд на экран телефона, проверяя время, затем вновь уставился в окно, пытаясь выловить среди толпы кудрявую макушку. Сильвия не появлялась довольно долго, из-за чего парень не находил себе места. Она ведь не могла сбежать? Нет, это невозможно — куда она пойдет без паспорта и денег? Сили хоть и была вспыльчивой, ершистой особой, но далеко не дурой. Тогда, может быть, она вляпалась в неприятности? Уж находить приключения на свою задницу девушка точно умела. До отправки оставалось семь минут, из-за чего Максим начал откровенно паниковать. Ноги сами несли его на улицу, чтобы найти беглянку самостоятельно — и он поддался без колебаний. Выпрыгнув с поезда, парень быстро осмотрелся, а затем запустил пальцы в волосы, взъерошив, и стиснул от досады зубы. Её нет. Но ведь не могла Сильвия так просто уйти? Кроме того, станция была окружена рельсами и выбраться отсюда не так легко. Но она будто сквозь землю провалилась, чёрт подери! Максим дёрнулся, застыв всего на мгновение. Если перрон окружён рельсами, единственный выход — через подземный переход! Не раздумывая, он бросился к ближайшему. Снизу пахнуло прохладой и сыростью. Холодный пот неприятно щипал лицо, а сбившееся дыхание вдруг и вовсе перехватило, когда он увидел перед лестницей лежащее тело, которое не двигалось. Подорвавшись, словно безумный, он побежал по лестнице, пропуская по две ступеньки. Мысль, что Лив серьёзно ранена, выстрелила дозой адреналина в кровь. — Оливия! — Максим как можно аккуратнее обхватил её лицо дрожащими ладонями, осматривая. — Милая, очнись! На виске слегка кровоточила рана, но серьёзных видимых повреждений он не обнаружил, поэтому мысленно убедил себя, что всё хорошо. Максим поднял девушку на руки, обеспокоенно прижал к себе и направился обратно. Проводница буквально затаскивала их в вагон, потому что поезд уже начал отъезжать. Максим благодарил какие-то высшие силы за то, что они успели, иначе их дальнейшая жизнь покатилась бы к чёртовой матери. Но несмотря на осознание, что всё закончилось, сердце не переставало бешено биться о грудную клетку и противно ныть. — Что с девушкой? — проводница покосилась на Оливию, затем перевела недоверчивый взгляд на пассажира. — Всё в порядке, у неё давление, — соврал Максим, стараясь не привлекать лишнего внимания. Войдя в купе, он тихонько положил Оливию на своё место, накрывая пледом, и отвернулся, чтобы достать с верхней полки чемодан с аптечкой. Вот только не успел он отойти, как его крепко схватили за рукав. Любимая что-то неразборчиво мычала во сне, жмурясь от боли, а Максим вдруг присел рядом. Освободившись от хватки, он стиснул её пальцы и, наклонившись, прижался к костяшкам губами. Макс не был уверен, кто откроет глаза — Оливия или её больная сторона Сильвия, но он точно знал, кому предназначен этот поцелуй. Разорвав касание, Максим грустно улыбнулся спящей девушке и полез за аптечкой. Обработав ссадину на виске, Макс вернулся на свое место, скучающе глядя в окно. На колени забрался Тигра, требовавший ласки и внимания, и Максим с радостью поддался, приобнимая питомца. В последние дни творилась какая-то нервотрёпка, которая выбила его из колеи. Хотелось спокойствия, тепла и Оливию под боком: просыпаться в одной постели, готовить вместе завтрак, целоваться до одури и встречать закаты. Раньше Максим думал, что подобная семейная романтика — банальщина и скука, но с появлением в его жизни Оливии парень невольно пересмотрел свои взгляды на какие-то вещи. Что уж скрывать, раньше Максим никогда не заводил серьёзных отношений. Все его пассии удостаивались лишь одной ночью, на большее им рассчитывать не стоило. Да и о каких отношениях могла идти речь, когда его замечали только из-за внешности, особенно малолетние дурочки из школы, любящие пошло задирать перед учителем юбку. Оливия была первой, кто заинтересовалась в нём без намерения затащить в кровать, или использовать его кошелёк. Он, в свою очередь, тоже впервые в жизни был так сильно кем-то очарован. Желание просто заботиться, вспыхнувшее в начале, переросло в яркое, обжигающее пламя, которое не только согревало, но и сжирало его изнутри. Он скучал по Оливии. Хотел обнять её, заглянуть в глубокие карие глаза и, наконец, нормально признаться: — Я люблю тебя. С этими словами Максим быстро поднялся, почувствовав непонятный импульс, подошёл к Оливии и прилёг под боком, обнимая девушку за талию. Её горячее дыхание обжигало шею, вызывая волну мурашек по спине. Максим не сдержался и притянул к себе ближе, сгребая мягкое тело в охапку. Сонно прикрыв глаза, он не заметил, как провалился в объятия Морфея.