Между нами химия

Максим не понял, что его разбудило — то ли шум за окном поезда, то ли чей-то крик, или же протяжное мяуканье Тигры — во сне все звуки перемешались в один пробирающий до дрожи гул. Когда он открыл глаза, то с удивлением осознал, что лежит на полу. За окном смеркалось; маленькие огоньки фонарей с пустующих станций проносились за доли секунды, смазываясь в бедно-жёлтые линии, словно мазки из-под кисти художника. В купе было темно, поэтому Максим осторожно поднялся и попытался наощупь найти выключатель. Спустя минуту комната озарилась ярким светом. Парень шикнул и поморщился от резкого освещения, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Привыкнув, он первым делом взглянул на место Оливии и вдруг почувствовал, как подкосились ноги, а сердце пропустило удар. Растрепанная девушка сидела, обхватив колени, и молча пялилась на Максима. По щекам текли слёзы. Сон у него как рукой сняло. Молчание, казалось, тянулось вечно, пока Максим не решился начать, по-прежнему не понимая, кто перед ним: — Кошмары? Девушка кивнула. Её зажатость и страх, читающийся во взгляде, только сильнее сбивал с толку и заставлял переживать. Максим сделал попытку подойти и успокоить, но подруга внезапно прикрикнула: — Не подходи! Держись от меня подальше! Протянутая рука застыла, как и обескураженный Макс, не понимающий, что происходит. Нахмурившись, но приглушенно выдохнул короткое: — Почему? — Я… опасна. То, что творили эти руки — я никогда не смогу забыть и отмыться от этой херни! Я больная, понимаешь? Не хочу, чтобы ОНА добралась ещё и до тебя! Я не переживу, Максим… Держись от меня подальше, тебе и так проблем свалилось… — половина слов были проглочены из-за рыдания, но парень всё понял. Абсолютно всё. — Ол-ливия?.. Лив отозвалась, подняв голову. Секунда — и расстояние между ними исчезло, когда Максим захватил в объятия любимую, утыкаясь ей в плечо. Плакать было совершенно не стыдно. Потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. На смену бурного потока эмоций пришло спокойствие и, вместе с тем, пустота. Максим и Оливия понимали, что нужно о многом поговорить, но совершенно не хотелось. По крайней мере, в данный момент, когда они лежали в объятии друг друга, не говоря ни слова. Тишина не была напряжённой или неловкой, было хорошо — просто быть рядом с любимым человеком. Максим запустил пальцы в чёрные локоны Лив, играясь и поглаживая, а девушка вдруг приподнялась, вытирая мокрые от слёз щёки рукавом, и нависла над Максимом. Два взгляда встретились, и Стар не выдержала: — Могу я спросить тебя, почему ты всё это делаешь? — Ты о чём? — Макс изогнул бровь. — Ты бросил всё ради меня. Квартиру, любимую работу и город… А я тебе нихрена не могу дать взамен, разве что ебанутую вторую личность и ещё больше проблем. Я… — Оливия поймала обеспокоенный взгляд парня и едва смогла выдавить нервную улыбку. — Чёрт, я не заслуживаю этого, понимаешь? Я всего лишь никому не всратая больная школьница из пьющей семьи, а ты заслуживаешь большего… — Прекрати, — твёрдо перебил Максим, приподнимаясь так, что между ними оставалось лишь дыхание. — Оливия, не принижай себя. Хочешь знать, почему я делаю всё это? — Да, блять, хочу! Потому что я не понимаю, нахрена я такая тебе… — Лив повысила голос, готовая в любую секунду вновь заплакать, но договорить она не успела. Крепкая рука Максима обхватила затылок, направляя вниз, а сам парень дёрнулся навстречу. Оливия не успела ничего понять и даже удивиться — такие знакомые губы, по которым она скучала, жадно впивались в её. Максим явно не сдерживался, но не был груб. Поцелуй вышел отчаянным и односторонним, потому что Лив не успела даже ответить, как Макс немного отстранился. Заглядывая Оливии в глаза, он счастливо улыбнулся и выдохнул в губы: — Я только что тебе ответил. Вот причина. — М-максим, ты чего так н-неожиданно… — нахмурилась Стар, не зная, куда посмотреть, лишь бы не в карие глаза напротив. — Я люблю тебя, Оливия. Тишина никогда ещё не была такой оглушающей. Лив будто окатили ледяной водой с головы до ног, но внутри разгорался пожар, разливаясь теплой волной по груди. От контраста ощущений бросило в дрожь, а рука невольно потянулась к лицу Максима. Она нежно и с любовью провела пальцами по его щеке, словно лаская самое ценное сокровище в жизни. Максим терпеливо смотрел снизу вверх, наслаждаясь поглаживаниями, а затем неожиданно добавил: — Я ведь тебе тоже нравлюсь, да? Конечно он, чёрт подери, ей нравился. Но после всего дерьма, что свалилось на его голову из-за неё, разве она имела право быть с ним? В будущем из-за Сильвии появится куда больше проблем, а за проблемами потянутся горы трупов, и если в их число войдёт и он… Нет, она не выдержит такого удара. Уж лучше прекратить всё сейчас, разорвать эти странные отношения, сделав один раз больно, чем потом видеть страдающего или, чего хуже, мёртвого Максима. Эта мысль казалась единственно верной, при этом ненавистной и до боли знакомой… Лив испуганно дёрнулась, осознав, что точно так же поступили с ней родные. Друзья «во благо» огораживали её от Максима, думая, что он убийца, а рядом с ним она в опасности. При этом мнения самой Оливии на этот счёт никто даже слушать не хотел. Теперь ситуация отзеркалилась, и сама Лив пыталась отстранить Макса от монстра внутри себя. Возможно, это и называется «заботой»? Ботан и Аглая, казавшиеся полными эгоистами, действительно хотели как лучше, пытаясь спасти свою подругу? Оливия молчала несколько секунд, затем обессиленно опустила руку. Нет, она не должна поступать так, как они. Лив не могла решать всё единолично, наплевав на чувства и мнение любимого человека. — Ты ведь понимаешь, что находиться рядом со мной — то же, что и сидеть на тикающей бомбе? — глухо отозвалась Оливия. — Потому что Сильвия может… Максим приподнялся и сел напротив, со всей серьёзностью отвечая: — Забудь о ней, о других людях, о том, что произошло раньше, просто выкинь из головы на какое-то время. Сейчас мы, наконец-то, вместе, наедине, поэтому просто скажи мне, что ты сама чувствуешь. Лив замешкалась, опуская взгляд, но Максим быстро придвинулся ближе и прошептал: — Смотри на меня, — ладонь накрыла горячую щёку девушки. — Оливия, подними голову. — Твою мать, что ты от меня хочешь услышать? — шикнула покрасневшая Лив, полностью растерявшись. Язык, казалось, онемел, не в силах произнести признание. — В идеале — «я тоже тебя люблю», — Максим усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица, когда он заметил сомнения в глазах Стар. — Или ты думаешь, что отношения между учителем и ученицей — это мерзко?.. Характерная складка между бровей Оливии указала на её возмущение. Лив, полная решимости, дёрнулась вперёд, целуя мягко, но требовательно. Губы жгло, словно их посыпали красным перцем. Но это ощущение нравилось до одури, хотелось ещё, и ещё, совсем немного… Максим, затаив дыхание, ответил, неосознанно проводя рукой вверх по спине. Добравшись до кудрявой макушки, он слегка надавил, ещё сильнее углубляя поцелуй. Оливия провела язычком по губам, затем легонько укусила нижнюю, что только раззадорило Максима. К его сожалению, она отстранилась в следующую секунду, переводя дыхание. Прижавшись кончиком носа к его, Оливия, наконец, заговорила: — Я только что тебе ответила. Максим не сдержал улыбки, услышав знакомые слова, а девушка продолжила: — Мы больше не учитель и ученица. Мне на это вообще плевать, вот серьёзно, единственное, что мне не нравится — это ёбаная Сильвия, которая может причинить тебе вред. Поэтому я спрошу тебя всего раз… Ты уверен насчёт меня? Максим слегка отстранился и заглянул в обеспокоенные глаза Оливии, затем успокоил её коротким поцелуем в краешек губ. — Уверен. Мы прошли через многое вместе, и пройдём ещё больше, сколько бы на нас не свалилось проблем. Я не оставлю тебя. — Ты сам это сказал, — обворожительно усмехнулась Лив, прищурившись. — Не пожалей потом. Максим мазнул неопределённым взглядом по слегка покрасневшим от поцелуя губам, которые расплылись в улыбке, затем заглянул Оливии в глаза. Лив не успела ничего сказать — и понять тоже. Голос онемел, когда Максим обхватил её горячую щёку рукой, размашисто проводя большим пальцем по приоткрытым губам. Он с трепетом погладил нижнюю, надавливая так, чтобы показался ровный ряд зубов. Кончик языка Оливии лизнул палец, и в ту же секунду послышался тяжёлый выдох. Переместив ладони на хрупкие плечи, Макс осторожно надавил, повалив девушку на постель и нависая сверху. В глазах Максима читалось безумное желание вперемешку с неуверенным «можно ли?». От его взгляда горячая волна потянулась от груди к животу и ниже. Лив чуть было не поддалась желанию спрятать лицо в ладонях. Уши стыдливо запылали, а осознание накатывало постепенно, с мелкой дрожью вдоль позвоночника. Они и правда собирались сделать это? Было как-то непонятно — пугающе хорошо, при этом возникали мысли, что они, возможно, слишком торопятся. С другой стороны, к чему эти дурацкие предубеждения? В их жизни и так мало места для чего-то хорошего. Максим, подстроив смерть любимой, скрывался от власти, пока Оливия пыталась убежать от самой себя. Быть может, им жить осталось всего ничего, или завтра их поймают и разлучат. Тогда они оба будут жалеть об упущенной возможности. Лив особенно сильно. Стар молчала, вжимаясь в кровать испуганным воробьём, что вызвало недоумение. Неужели Максим где-то ошибся, слишком надавил на неё? Он хотел, чтобы всё было исключительно по согласию — каждый поцелуй и прикосновение — чтобы Оливия сама хотела этого. Макс заглянул ей в глаза, прижавшись грудью к чужой груди. Чувствуя дрожащее под собой тело и бешеное сердцебиение, Максим прошептал в губы: — Мы можем остановиться… Оливия вздрогнула и вдруг нахмурилась, возмущённо отвечая: — В-в смысле, блядь? Я просто волнуюсь, так что не вздумай обламывать весь кайф, как в тот раз! — Когда это ты стала такой дерзкой? — посмеялся Максим, заботливо убирая чёлку Лив со лба. — Я всегда такой была, — фыркнула Стар, отводя взгляд. Радуясь тому, что возникшее напряжение удалось развеять, Максим подумал о том, что поцелуй будет лучшим способом начать. Мягкое, почти невесомое прикосновение к её губам быстро перешло в глубокий поцелуй, когда Лив дёрнулась навстречу. Мысли поплыли, и больше ничего не имело значения, кроме неё. Стар заставила Максима приоткрыть рот и грубо протолкнула язык внутрь, удовлетворённо подмечая, как сжались и задрожали пальцы на её талии. Звуки поцелуев заглушал шум поезда, но им всё равно стоило быть потише — из соседнего купе доносились разговоры пассажиров. Хотя если эту парочку застукают, они даже не остановятся — Оливия всегда была без тормозов и плевала на чужое мнение, а Максу просто сорвало крышу. Поцелуй перешёл в касания — причём инициатива была со стороны Лив. Она обхватила бёдра Максима, приподнимая ладони и утаскивая следом одежду. Настойчивое поглаживание по рёбрам — такое щекочущее, но дико приятное — распаляло сильнее. Максим разорвал поцелуй и приподнялся, стаскивая футболку. Прохладный воздух неприятно защипал на разгорячённой коже, но от вида задыхающейся Оливии становилось жарко. Он снова поцеловал её, в этот раз чуть жёстче, покусывая, и Лив подхватила, приобнимая любимого за шею. Когда из лёгких выбило весь воздух, они оторвались друг от друга, и Макс наклонил голову к плечу, цапая зубами мочку уха. Лив сдержала стон, и ему это не понравилось. Он желал услышать её срывающийся голос с лёгкой хрипотцой, бесстыдные покрикивания, но прекрасно понимал, что в таком случае их услышат. И этой ночью они, конечно, не смогут дойти до конца — не те обстоятельства, не то время. Но, только если чуть-чуть… Максим плавно перешёл на шею. Если не всматриваться, то могло показаться, что старые синяки от побоев практически исчезли. Но Максим смотрел. Цеплялся взглядом за любое тусклое пятнышко — каждый миллиметр был зацелован, каждый её возбуждённый вздох он хватал ртом как помешанный. Оливия невольно царапала чужую спину от переполняемых ощущений. Макс осторожно протиснул руку между их телами, опуская вниз. Он провёл пальцами по участку кожи между пахом и бедром, легонько покусывая над ключицами. Даже сквозь грубую ткань джинс Оливия почувствовала пальцы, но этого оказалось мало — хотелось сорвать всю одежду к хренам. Однако Максим будто бы игрался с ней, дразнил, заставляя мысленно ныть от возбуждения. Рука невесомо скользнула вверх, а пальцы подцепили пуговицу. Приподнявшись, он с нескрываемым удовольствием взглянул на любимую. Её глаза были полуприкрыты, отчего выражение лица казалось томным. — Я смотрю, тебе это нравится? — с лёгкой усмешкой в голосе спросил Максим, делая акцент на вопросительном тоне, незаметно выясняя, всё ли он делает правильно. — Я… — голос сорвался, когда пальцы расстегнули ширинку и легонько прошлись по лобку через нижнее бельё. — Я тебя сейчас чем-нибудь ушатаю, ёб твою мать. Быстрее, Максим, больше не могу терпеть. Взгляд жадно застыл на приоткрытых губах, когда он повторил движение пальцами, но чуть ниже — в зоне клитора. Стар заёрзала под ним в ответ на прикосновения. Ох, боже. Она была слишком чувствительной и дрожала, как тетива, которую натянули до предела, выпуская стрелу. И Максим начал целовать всё, что видел, а ладонь быстро оказалась под бельём. Расцеловав покрасневшее лицо, Максим облизнул губы, чувствуя солоноватый привкус пота, и на выдохе попросил: — Расставь ноги пошире. Оливия молча подчинилась, слегка приподняв бедра, а затем вдруг потянулась к штанам Максима, невольно заставив его остановиться. — Стой, Оливия, т-ты… — Что не так? — глухо прохрипела Стар. — Я тоже хочу сделать тебе приятно. — Ты уверена, что хочешь зайти ТАК далеко?.. Оливия ехидно усмехнулась: — Эй, как бы твоя рука в моих трусах, пути назад нет. Максим не нашёл, что ответить, поэтому просто наклонился ближе, с нежностью прикасаясь к губам Лив. Её прохладная ладонь скользнула под бельё, пальцы мягко и мимолетно прошлись по стволу, и Макс окончательно задохнулся. Собственные пальцы были мокрыми и липкими от естественной смазки, что намного упрощало скольжение подушечками по набухшему бугорку. Даже гул поезда с трудом заглушал шумное дыхание и несдержанные стоны, доносящиеся с их купе. Оливия обхватила напряжённое достоинство у основания и сделала несколько пробных движений. По хриплому вздоху Максима она поняла, что всё делает правильно, поэтому слегка ускорилась, иногда проходясь большим пальцем по головке и растирая смазку. — Ол-ливия, не торопись, — вдруг зашипел Макс, заставив девушку остановиться. — Слишком сухо. — Тогда сплюнь, — вытащив руку, она поднесла её к подбородку Максима, и тот покорно поделился слюной. Сжатая в кулак ладонь двигалась плавнее и легче, и Макс сам не заметил, как начал слегка двигать бёдрами навстречу. Хватая губами приглушённые стоны любимой, он надавил кончиками пальцев чуть сильнее, затем спустился ниже, входя сразу двумя. Стар выгнулась навстречу и стиснула зубы, прошептав что-то среднее между «боже мой» и грязным ругательством. Мокрые фаланги вернулись к клитору, растирая смазку резкими поглаживаниями вверх-вниз, пока Стар ёрзала под Максимом, сгорая от нарастающей волны оргазма. Рука устала от постоянных рваных движений, но Оливия совершенно не замечала этого — в голове был туман. Бешеное сердцебиение гулом отдавалось в висках. Тела горели от возбуждения, и даже без долгих поцелуев не хватало кислорода. Стар даже не сразу поняла, что произошло. Просто в какой-то момент почувствовала, как её накрыло волной с головы до ног, тело дёрнулось и забилось в лёгких конвульсиях, пока жар потихоньку отступал. Максим, наблюдавший за выражением лица Оливии, до боли прикусил губу и кончил следом, изливаясь в кулак. В поезде резко стало тихо, и прохлада легонько защипала на коже, пока двое, лёжа в обнимку, пытались привести дыхание и мысли в норму. — Охуеть, — коротко прокомментировала Лив, открывая глаза. — Согласен, — добавить было нечего.