Между нами химия

Утро началось не с будильника, что, несомненно, радовало. Когда Оливия приоткрыла глаза, атмосфера в комнате показалась какой-то особенно праздничной. На столе благоухали белые и жёлтые хризантемы с парой веточек дешёвого аниса, которые удивительным образом вписывались в изящную композицию букета. В кружке дымился кофе — от его терпкого запаха у Оливии заурчал пустой желудок. Максим увлечённо готовил завтрак (если можно было назвать готовкой намазывание нутеллы на тосты), что-то едва различимо напевая. Лив приподнялась, сбрасывая одеяло, и сонно потянулась, привлекая внимание парня. — Рано ты, — тепло улыбнулся Макс. — Это, вообще-то, мои слова, — Лив подскочила с кровати и подошла к любимому, крепко обнимая со спины. — Что за повод? — Ты как будто не знаешь, — он повернулся с букетом, прихваченным со стола, и чмокнул девушку в щёку, мазнув губами к уху. — С днём рождения, солнце. Думала, я забыл? — Я не особо хотела праздновать, — честно призналась Стар, принимая букет. — Но это мой первый день рождения, который я проведу с тобой, так что ворчать не буду. Цветы, кстати, красивые… спасибо… — Поставь в воду и бегом умываться, я пока доделаю завтрак. — Кстати о нём, — Оливия заглянула за спину Макса. — У тебя там ничего не горит? Из тостера, в котором поджаривался хлеб, начало пахнуть горелым. — БЛЯТЬ! — Рукожоп ты мой, ты откуда тостер стащил? — без злобы посмеялась Лив, ставя цветы в высокий стакан. — У соседей попросил, но эта штука старше моей матери, — паникующий Максим вытащил шнур из розетки и второпях побежал открывать окно, чтобы не успела сработать сигнализация. — У тебя есть мама?.. Я имею ввиду, ты знаешь обо мне абсолютно всё, но о своей семье никогда не рассказывал. В комнату из распахнутого окна ворвался свежий осенний воздух, бодрящий лучше любого кофе. Максим, не оборачиваясь, нехотя ответил: — Там нет ничего интересного. Иди в душ, не будем обсуждать эту тему сейчас, — повернулся Макс, натягивая улыбку. — Чем хочешь заняться после завтрака? — Поваляться с тобой на кровати за просмотром сериала. Слишком лень тащиться гулять, — зевнула Лив, прихватывая полотенце со шкафа. — Но я так просто от тебя не отстану, пока не расскажешь о своей семье. — Тебе это так нужно? — Максим, сделав глоток горячего кофе, неодобрительно изогнул бровь. — Это всего лишь прошлое. Я, как и ты, не хочу вспоминать своё. — Давить не буду, просто… — Оливия остановилась; рука, застыв на ручке, сжалась до появления венок. — Нет ничего удивительного в том, что я хочу знать больше о человеке, который мне дорог. Старая дверь, ведущая в коридор, закрылась с неприятным скрипом.

***

День был относительно спокойным и пролетел незаметно: Максим и Оливия половину дня провели в обнимку друг с другом и котом, залипая на новый сезон какого-то любимого сериала Лив, к обеду заказали пиццу и роллы, решив не тратить время на готовку, и иногда совсем по детски дурачились и заигрывали. Впрочем, едва гнетущая атмосфера недосказанности между ними всё еще витала в воздухе, однако Оливия больше не заводила разговор о прошлом Максима, решив, что он сам расскажет, как придёт время. Ближе к вечеру двое, оставив Тигру хозяйничать в комнате, решили прогуляться по городу. На небе загорались первые звёзды. Прохладный ветер щипал за щёки, но от ладони Максима, обхватывающей руку Лив, по всему телу разливалась согревающая волна. Город сиял. Яркие вывески различных заведений манили прохожих, словно мотыльков на огонь, возбуждая любопытство. Вот и Оливия, проголодавшись, потащила парня в ближайшую кофейню. Панорамное окно на втором этаже напротив их столика открывало потрясающий вид на ночной город. В воздухе витали сладкие запахи заварного крема и карамели, крепкого эспрессо, душистой корицы и других приправ с ярко выраженным ароматом. Играла ненавязчивая мелодия, а посетителей почти не было — идеальное место для идеального свидания. — Если бы не ты, я бы никогда не смогла увидеть такую красоту, — тихо произнесла Стар и, отвернувшись от завораживающего городского пейзажа, взяла кусочек лимонного пирожного на десертную ложку. — Окна в моём старом доме выходили во двор. Та ещё мрачная херня.  — Если бы не ты, я бы по прежнему был совершенно один, — вдруг ответил Максим, не сдерживая грустной улыбки. Оливия посмотрела на него как-то неоднозначно и скептически, будто не веря в услышанное. — Вот только не надо мне тут. За тобой столько учениц ухлёстывало, да и старые клуши-училки постоянно шептались о тебе. Может, если бы я не свалилась тебе на голову, ты бы нашёл кого-то ещё, получше… Действительно, как бы сложилась жизнь Максима, если бы он не встретил Оливию? Ему бы не пришлось возиться с какой-то школьницей с её второй ебанутой личностью, подчищать место преступления, переезжать на другой конец страны… Нашёл бы себе обычную красивую женщину, завёл семью и всё в том же духе — как в типичном любовном романе. Максим хотел было прервать Оливию, которая опять завела свою шарманку про «без меня было бы лучше», но та неожиданно твёрдо высказалась: — Но! Как ты и сказал мне — это твой выбор, и ты не жалеешь. Я правда не считаю себя охренеть каким классным человеком, ради которого можно и в огонь, и в воду, и в любые ебеня с копейками в кармане, мне просто нечего тебе предложить взамен. Но раз ты уверен во мне, я сделаю всё возможное, чтобы оправдать твой выбор. И я… искренне благодарна тебе, что ты рядом. Я правда… — Лив прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в носу защекотало от наворачивающихся слёз, — очень сильно тебя люблю. Максим счастливо улыбнулся её словам прежде, чем начать свой рассказ: — Знаешь, у меня в твоём возрасте тоже не было друзей. Не было семьи. Нет, она, конечно, была, но язык не повернётся назвать это «семьёй». Мама была занята своей карьерой и всегда ругалась с отцом, который сидел на её шее, ничего не делая. Я был одним из тех детей, которые не нужны своим родителям. Всегда сам по себе, один. Без малейшего представления, что такое любовь и с чем её едят. Я стал популярным в старших классах, потому что повезло родиться, как мне сказали, «с красивым личиком». Люди обращали внимание либо на внешность, либо на мою глупую доброту, потому что я никогда не отказывал в помощи. Как идиот надеялся, что помогая кому-то, стану важным и нужным, что меня наконец-то полюбят. Но окружающим на меня всё ещё было плевать. — Тебя использовали, — полу-вопросом, полу-утверждением прервала Лив. — Вот поэтому я всегда нахуй таких слала, либо требовала что-то взамен. — Я был слишком наивным, — рассмеялся Максим. — И мне просто не повезло с семьёй и одноклассниками. Я закрылся от всех и очень долгое время не мог сблизиться с кем-либо, боясь, что меня могут предать. Научился видеть людей насквозь, то, что скрывается за их улыбками. Мне казалось, что я уже и не встречу ту самую, перед кем смогу открыться, о ком могу заботиться и получать эту банальную заботу и любовь в ответ, которых мне так не хватало. А потом появилась ты. Такая же одинокая, отвергнутая. Но, в отличии от меня, ты не скрывалась за добродушной маской, а открыто презирала всех, кто не нравился. Именно ты придала мне смелости сжечь всё к чёрту и начать сначала, здесь, вместе с тобой. С Оливией Стар, которую я до безумия люблю. И никакие «получше» мне не нужны.

***

Они ввалились в комнату, не замечая ничего вокруг, кроме друг друга. Каждый миллиметр шеи Оливии был зацелован, каждый её возбуждённый вздох он хватал ртом как помешанный. Оливия цеплялась за шею Макса, невольно царапая от переполняемых ощущений. На дрожащих ногах они прошли половину спальни, не разрывая поцелуя. В какой-то момент Максим подхватил Оливию под бёдра, приподнимая, прошёл вторую половину пути и бросил её на кровать, нависая сверху. Оба замерли, переводя дыхание, и до Оливии вдруг дошло, что же они, чёрт подери, творят. Вернее, что они будут делать дальше. Это же Максим. Человек, которого она любила до беспамятства, сейчас смотрел на неё помутнённым взглядом, переполненным желанием. Неизвестность всегда вызывала страх, но Лив была уверена, что Максим не сделает ей больно. Оливии, определённо, нравилось всё это, и хотелось ещё, ещё, ещё… Осмелев, девушка протянула руку к лицу Максима. Тот позволил ей снять очки, затем забрал и оставил на тумбочке, возвращаясь к любимой. Больше ничего не мешало — Макс наклонился так близко, что между ними оставались миллиметры, а затем цапнул зубами мочку уха. Лив сдержала стон, и Максим вдруг почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он хотел услышать её голос — срывающийся, переходящий в томный хрип. Дать волю её чувствам, словно музыкант, умело извлекающий мелодию из скрипки. Для Максима это тоже был, можно сказать, «первый раз». Первый раз с человеком, которого он по-настоящему любил. Мысль об этом заставила его справиться с секундным порывом и отстраниться, чтобы взглянуть на Лив. В комнате царил приятный обволакивающий полумрак, и только огни ночного города освещали её, пробираясь в окно. Тени путались в локонах Оливии, дрожали на полуопущенных ресницах, а щёки залило мягким румянцем. Максим смотрел на любимую, едва дыша, стараясь сохранить в памяти каждый момент, а затем поднёс её руку к губам и поцеловал так, как целуют иконы. Оливия шумно выдохнула и улыбнулась пьяняще-влюблённо, чувствуя, как счастье пенится, будто шампанское, переполняется через край и щекочет пузырьками в груди. Им не нужны были слова, чтобы показать, как сильно они зависимы друг от друга. И казалось, что эта одержимость только что достигла своего предела. Оливия обхватила бёдра Максима дрожащими руками и медленно потянула вверх, пытаясь стащить футболку. Её неуклюжая решительность вызвала у Максима беззлобный смешок, но когда прохладные пальцы на торсе несдержанно впились ногтями, мысли совсем поплыли. Макс приподнялся, избавился от футболки, и вновь навис над девушкой, оставляя беспорядочные поцелуи на её шее. Рука потянулась к пуговицам на рубашке — одна, вторая, третья… С каждым движением пальцев поцелуи опускались ниже, пока губы не наткнулись на спортивный бюстгальтер. Макс без лишних раздумий подцепил его снизу и резко приподнял, оголяя грудь, отчего Оливия дёрнулась и что-то неразборчиво пробормотала. Следующий поцелуй пришёлся на ямочку между груди, от которого Лив невольно выгнулась навстречу. Максим почувствовал губами, как быстро бьётся её сердце, и собственное гулко, почти бешено отдавалось в висках. Ему вдруг захотелось попробовать кожу на вкус, что он и сделал, проведя влажную дорожку языком почти до пупка. Оливия едва слышно заскулила от жара, вспыхнувшего между ног, и сматерилась сквозь зубы: — Ты, блять, сколько будешь меня дразнить? Нравится? — Да, — Макс посмотрел на неё помутнёнными глазами. Голос звучал глухо, будто его припорошило пылью. Стар поймала его возбуждённый взгляд и усмехнулась. Притянув Максима ближе за плечи, она внезапно опрокинула его на спину и села сверху, полностью снимая верхнюю одежду. Ладони нагло прошлись по груди и животу, изучая. — С таким шикарным телом тебе надо было работать учителем по физре, а не химиком, — без стеснения высказалась Лив. Максим лишь фыркнул на этот странный комплимент, однако в ту же секунду из него вырвался выдох со стоном, когда Оливия резко двинулась бёдрами по уже твёрдому паху. — Как вижу, не я один люблю дразнить… — движение повторилось, и Макс не смог закончить предложение, зашипев. — Хорошо, милая, ты сама напросилась! Стар, которая этого и добивалась, победно и довольно улыбнулась, и Максим резко поменял положение, вновь оказываясь сверху и пряча эту улыбку за своими губами. Они целовались отчаянно долго, поглаживая везде, куда могли дотянуться руки. Макс мягко сжимал небольшую грудь, играясь с твёрдыми сосками, поглаживал чувствительный живот, а Лив не переставала цепляться за широкую спину. Максим разорвал поцелуй, и между их губами оборвалась тоненькая ниточка слюны. Оливия открыла глаза. Лицо Максима было всего в паре сантиметров, но всё, что она видела — дрожащее марево. Боже, как же это было хорошо. Макс приподнялся и выпрямился, чуть расставил колени в стороны и, схватив Стар за бёдра, резко дёрнул к себе, приподнимая нижнюю часть тела на свои ноги. Штаны и нижнее бельё были быстро стянуты с девушки и выброшены на пол. Оливия, почувствовав вспыхнувшую неловкость, поднялась следом, усаживаясь на колени Макса, и жадно припала к его губам, при этом расстёгивая пуговицу и молнию на джинсах. Ладонь погладила живот и опустилась ниже, забираясь под бельё и освобождая напряжённую плоть из тесных оков одежды. — Оливия… — простонал Максим прямо в губы. — За тобой тумбочка, в ней смазка и салфетки… Сообразив, что от неё требуется, Лив сползла с чужих коленей, поворачиваясь к парню спиной. Пока она возилась с ящичком, Максим пытался выровнять сбившееся дыхание, невольно блуждая взглядом по белоснежной спине любимой, на которой были рассыпаны родинки. Казалось, что если он проведёт маркером линии от одной точки к другой, эти маленькие пятнышки превратятся в созвездия. В этот момент словно сама вселенная была перед ним, смотрела на него через плечо — нежно и счастливо, и в её карих живых глазах отражался город. — Максим? — Стар повела бровью, возвращая того в реальность. Парень сел ближе и обхватил её за спиной, двигая к себе, в объятия. Оливия почувствовала, как в поясницу упирается его достоинство, и с лёгким смущением, которое она скрыла за короткой улыбкой, прохрипела: — Может мы уже… — Сначала нужно тебя подготовить, — отрезал Макс. — Это ведь твой первый раз, и я не хочу, чтобы тебе было больно. Он взял с её рук влажные салфетки и быстро протёр пальцы, затем выдавил на них пару капель лубриканта. Лив, наблюдающая за его действиями, задрожала от предвкушения. Она не видела лица Максима, но была уверена, что тот сейчас сосредоточен так же, как и при смешивании своих дурацких химикатов из пробирок. Предельно осторожен, словно боялся сделать что-то не так. Это забавное сравнение заставило Оливию улыбнуться и расслабиться. Из мыслей её выдернуло прохладное, скользкое и до мурашек приятное прикосновение к клитору. Максим двигал пальцами вверх-вниз, целовал ухо, прося расставить ноги шире, что Оливия и сделала, согнув их в коленях. В комнате стало невозможно дышать. Лив дёргалась от тягучего желания, кусала губы и старалась — правда старалась — контролировать голос, но когда в неё вошел первый палец, из глотки вырвался хриплый стон. Макс следом дёрнулся и легонько потёрся членом о её спину, кусая Оливию сзади за шею, как коты прикусывают кошек за загривок. Спустя пару движений рукой добавился второй палец, на что Стар болезненно шикнула. — Вытащить? — лицо Максима выражало беспокойство. — Н-не смей, — Оливия запрокинула голову назад, на плечо любимого, блаженно закрывая глаза. Небольшой дискомфорт от проникновения быстро растворился в горячей волне, прошедшей по всему телу. Хотелось большего — сейчас и сразу, без чёртовых прелюдий. Лив приоткрыла глаза, поворачивая голову к Максу, и схватила его за руку, останавливая. Максим вгляделся в искусанные, опухшие от страстных поцелуев губы, в томный взгляд, в котором хотелось раствориться, и когда Лив умоляюще прохрипела «пожалуйста», он понял, что потерялся окончательно. Укладывая Оливию на спину, Максим положил под её бёдра подушку, чтобы угол вхождения был подходящим. Он быстро стянул с себя джинсы вместе с бельём, достал из тумбочки презерватив и грубо разорвал упаковку зубами, ловя охреневший, ещё более возбуждённый взгляд Оливии. Когда с подготовкой было покончено, Макс склонился над любимой, мимолётно целуя в губы, и прошептал: — Будет немного… — Да знаю, блять, давай быстрее, — Стар нетерпеливо закинула ноги на его поясницу. — Я потерплю. Максим взял её за руку, переплетая пальцы, успокаивающе поцеловал в лоб и, не отводя взгляд, медленно проник сквозь сопротивление мышц в горячее и влажное нутро. Оливия сдержалась, чтобы не вскрикнуть, прошипев что-то неразборчивое и царапая спину Макса. Было странно, некомфортно, немного больно, и одновременно с этим чертовски хорошо. Чтобы привыкнуть к новым ощущениям хватило несколько аккуратных толчков. Максим вошёл лишь наполовину, понимая, что пока этого будет вполне достаточно. Иначе вместо оргазма у Оливии останется психологическая травма как было с её первым поцелуем с тем ублюдком, после которого она думала, что поцелуи отвратительны. Жар и приятная узость сводили с ума — Максим понимал, что долго он не продержится. Толчки стали увереннее, и с каждым движением из горла Оливии вырывался стон. Она смотрела куда-то в потолок, мимо Максима, и он тут же вернул её внимание на себя, оставляя короткие поцелуи на щеках, веках, подбородке, на краешке губ. Протянув руку между разгорячёнными телами, он дотронулся до набухшего бугорка между её ног, быстро поглаживая. Стар выгнулась и громко застонала, чувствуя приближение оргазма. Находясь почти на грани, они слились в поцелуе и переплели языки, едва не задохнувшись. Максим сдался первым, простонав имя любимой на ухо, и та не смогла сдержаться. На несколько секунд всё тело занемело, погружаясь в приятное забвение — с головы до кончиков пальцев, а ей на смену пришла крупная дрожь. В голове — лишь спокойствие и лёгкость, мягкое наваждение, словно после употребления наркотика. Если бы Оливию попросили описать это чувство одним словом, она бы с уверенность ответила «безмятежность». — С днём рождения, — отдышавшись на плече любимой, прошептал Максим. — Звучит так, будто это сейчас был мне подарок… — усмехнулась Оливия, и Макс засмеялся в ответ. — Но даже если и так — это, мать его, лучший подарок за всю мою жизнь. Хотя нет, не этот… Макс приподнялся на локтях, вопросительно изогнув брови, на что Стар тут же отреагировала: — Лучший подарок в моей грёбаной жизни — это ты. — Как и в моей, — Макс счастливо улыбнулся и чмокнул Оливию в нос. — Ну, достаточно нежностей, надо тут всё прибрать и поменять простыни. — Мне лень, я сейчас даже подняться не смогу, — махнула рукой Стар, закрывая глаза. Расслабленность и усталость накатили незаметно, утаскивая Оливию в сон. Образы настойчиво тянули руки к беззащитному, обнажённому сознанию, расплывались и теряли очертания. Это были не кошмары, которые она привыкла видеть во снах, а что-то светлое, нежное и прекрасное. Когда Лив приоткрыла глаза, то обнаружила, что уже лежала в объятиях Максима, который сонно всматривался в городской пейзаж за окном, глубоко погрузившись в мысли. Не сдержав улыбки, Оливия прижалась ближе, и они заснули лицом к лицу, воруя дыхание друг друга.