Place to stay

      — Успокоился? Младший только радостно помотал головой в разные стороны, стараясь скрыть тяжелое дыхание. Юнги с огромным трудом удалось поймать этого засранца, а потом повалить на кровать, нависнув сверху, что у него самого болело под ребрами и кололо в левом боку, но для собственного спокойствия ему было необходимо уже, наверное, в тысячный раз отругать Чонгука за чертов холодильник. У Гука от бега раскраснелись щеки и горел озорной блеск в глазах, и, возможно, теперь хену больше хотелось его поцеловать, чем высказать претензии.       — Сколько раз я просил тебя не ставить молоко на эту полку? Ты же сам знаешь, что оно постоянно падает оттуда.       — Куда мне еще нужно было его пос… Хэй, не трогай меня, хен! Ладонь Юнги замерла над чужим плечом, а сам он иронично приподнял брови. Старший бросил взгляд на плотно прижатые бедра младшего по бокам от его ног, на что Гук насупился и слабо пихнул в живот. Прямо туда, где на серой футболке было все еще мокрое пятно от пролившегося на него молока, из-за чего ткань мерзко прилипла к его коже.       — Мне нельзя тебя трогать, а тебе меня можно?       — Я тебя не трогаю! — заявил младший, демонстративно показав ему раскрытые ладони, а потом опустив их на белое покрывало. Юнги что-то едва слышно промычал, склонив голову к плечу. Чон вопросительно-игриво смотрел на него, пытаясь отдышаться от жестокой и кровопролитной гонки по их двухкомнатной квартире, в ходе которой они врезались почти во все дверные косяки и помимо уже разлитого на кухне молока рассыпали пачку риса, который Юнги собирался приготовить на ужин. Между ними повисла тишина, оба настороженно следили друг за другом, опасаясь внезапной атаки. Но Чонгук вдруг совершенно обезоруживающе улыбнулся, надеясь свести конфликт к нулю, и потянулся рукой к старшему. На что Юнги лишь ухмыльнулся и отодвинулся в сторону, удовлетворенно наблюдая за растущим недовольством на чужом лице, когда ладонь скользнула по воздуху.       — Хен, серьезно? Из-за молока? — протянул Гук.       — Ты же сам попросил тебя не трогать, детка. Младший громко цокнул языком, зло на него посмотрев. Юнги уже собирался встать, чтобы снять с себя грязную одежду и закинуть в быструю стирку, а потом вернуться к просмотру сериала и приготовлению ужина, как Гук под ним снова задвигался, медленно вытаскивая мелкие черные пуговицы из петель его старой клетчаткой рубашки.       — Ты же наверняка собирался поставить стирку, — произнес Чонгук, отвечая на его незаданный вопрос. — Я тоже испачкался. Вряд ли на него попала хотя бы одна капля этого чертово молока. В тот момент, когда Юнги открыл холодильник, чтобы достать мясо и соус, и на него предательски свалилась картонная упаковка, Гук стоял в дверном проходе, ведущем на кухню, и жаловался на то, что завтра ему переставили пару на раннее утро. Но после того, как на одежде старшего расползлось мокрое пятно, он тут же сорвался с места, скрываясь в их рабочем кабинете, будто не услышав яростного крика за спиной.       — Бедняжка, — иронично протянул Юнги, когда полы чужой рубашки разошлись, открывая вид на кожу младшего с маленьким красноватым пятнышком под левой ключицей. Он задержался взглядом на почти сошедшем засосе, в то время как Чонгук полностью стянул с себя верхнюю одежду, оставшись в одних хлопковых шортах выше колена. Юнги быстро облизал пересохшие губы и склонился к его лицу, уперевшись ладонями в низкое изголовье кровати, оставляя между ними несколько сантиметров.       — И чего мы добиваемся?       — Ничего, — невинно ответил Гук, отбросив рубашку на пол. — Я просто отдал тебе грязную одежду на стирку.       — О’кей, — легко согласился Мин. — Тогда оставайся тут, а я пошел ставить стирку. Но не успел он хотя бы немного сдвинуться на постели, как крепкие бедра сдавили его еще больше, буквально пригвоздив к месту. Старший ухмыльнулся, наклонившись еще ниже, едва не касаясь кончика чужого носа, отчего взгляд Чонгука начал плыть, а пальцы вжались в мягкое одеяло.       — Так ты хочешь, чтобы я до тебя дотронулся или нет, м-м? Я не особо понимаю твои сигналы, детка. Гук ему ничего не ответил. А сделал только хуже, посмотрев прямо в глаза и сделав короткое движение бедрами, стирая весь оставшийся воздух между их телами. Юнги прерывисто вдохнул через нос, сжимая руками каркас кровати. Он опустился чуть ниже так, чтобы их губы были на одном уровне, и тихо прошептал:       — Я так хочу коснуться тебя сейчас. Я очень соскучился. Его длинные ресницы затрепетали, а глаза неотрывно следили за каждым движением Юнги, который словно змея изящно скользил над ним. Но избегал любого контакта с его телом, исключая только прижатые друг к другу ноги, где температура с каждой секундой взлетала на несколько градусов. Он опустил одну из рук, проскользив раскрытой ладонью по гладкости их покрывала в опасной близости с талией Чонгука, от чего по телу младшего прошла мелкая дрожь.       — Ты же так любишь, когда я ласкаю тебя, правда? Он расставил предплечья по бокам от его корпуса и склонился над светлой кожей, которая от его горячего дыхания тут же покрылась россыпью мурашек. Юнги продолжал шептать какие-то вещи, которые, он знал, заставляли Чонгука расплываться по постели и оставлять следы от ногтей на его плечах. Но сейчас младший лишь комкал ткань одеяла в своих пальцах, через раз задерживая судорожное дыхание и не сводя горящего взгляда с темной макушки хена, который уже оказался над низом его живота.       — Ты был таким уставшим в последние дни, детка. Прости, что я должным образом не позаботился о тебе, — извинился Юнги, пряча тонкую улыбку на губах.       — Хен…       — Что, Куки?       — Где… Где бы ты хотел меня коснуться? Он сбивчиво проговорил это, смотря Мину в глаза и подтягивая ноги ближе к к себе, из-за чего его бедра теперь сжимали чужую талию. Юнги посмотрел на его короткие шорты, не скрывающие накаченные округлые мышцы под тонкой кожей с желтыми следами заживающих синяков, и подтянулся выше, ответив:       — Лицо.       — А я думал, ты скажешь член, — Юнги закатил глаза, тут же потеряв весь настрой и вызвав у Гука широкую улыбку. — Но ты, оказывается, романтик.       — Ты все испортил, — пожаловался хен, садясь прямо. Чонгук пожал плечами, совершенно не чувствуя себя виноватым, и резко подорвался с постели, закидывая руки Юнги на шею:       — Что ты там говорил насчет ласк?