Чем выше задираешь нос, тем больнее упадёшь

После двух дней, проведённых в медотсеке, Хакс вернулся в свои апартаменты (если бы его спросили, он бы сказал, что два дня — слишком долгий срок) и немедленно отдал приказ системе климат-контроля: усилить вентиляцию, понизить температуру. Каюту никто не открывал с того самого утра, когда произошло покушение. Из-за спёртого воздуха запах бакты, по-прежнему обволакивающий кожу, стал абсолютно невыносимым. Хакс принял душ и забрался под одеяло на своей половине кровати. Хотя в кои-то веки мог бы устроиться поудобнее и, раскинув руки и ноги, побаловать себя дополнительным пространством. Но сама мысль об этом вызывала дискомфорт. Другая половина постели принадлежала Рену. «И всегда будет принадлежать», — добавил тихий голосок на краю сознания, к вящему ужасу Хакса. Без Рена в апартаментах царила жуткая тишина и пробирающая до мурашек пустота. «Тут слишком просторно для одного человека — вот и всё». Хотя они редко заглядывали в апартаменты в течение дня, разве что ужинали вместе для приличия. Да и о чём разговаривать за безвкусной едой? Рена выпустили из медотсека тремя днями позже. Хакс получил уведомление об этом, когда закрывал на ночь свою рабочую консоль. Всего через несколько минут Рен появился в дверях, и Хакс с трудом сдержался, чтобы не ляпнуть что-нибудь неуместное. Типа «А вот и ты» или чего похуже: «Долго же тебя не было». Хакс надеялся, что тёмные круги от недосыпа у него под глазами не выдадут его чувств. Вместо всего этого сказал: — Тебе не стоило подниматься с постели. Разумеется, Хакс читал медицинский файл Рена, и причину его беспокойства можно было элементарно объяснить тем фактом, что он командует этим кораблём и обязан знать о состоянии членов своей команды. А вовсе не желанием узнать о здоровье супруга. Так или иначе, у него было право доступа к материалам, после изучения которых он почувствовал лёгкую тошноту. Как Рен выжил с такими ранениями? Не говоря о том, что умудрился спасти их обоих… — Не мог уснуть в медотсеке, — ответил Рен, не подозревая, что озвучил и секрет Хакса. Ну конечно, как же иначе. Рен всегда без стеснения выражал эмоции, которые Хакс с трудом старался запрятать поглубже и никогда не испытывать вновь. Хакс посмотрел на хронометр. Тот показывал время, которое они называли «ночью». Хакс уже облачился в пижаму. — Ты поел? — выпалил он и тут же ощутил отвращение к себе. До чего банальная тема для разговора. — Поужинал в медотсеке, — кивнул Рен. В его голосе тоже звучали нотки отвращения. Вероятно, это было связано с качеством еды в медотсеке. По крайней мере, Хакс на это надеялся. — Я хотел… — прервавшись, Рен так и не закончил фразу, а Хакс запретил себе спрашивать. Вместо этого он молча наблюдал за тем, как Рен готовится к вечернему душу. Звук льющейся воды странным образом успокаивал, хотя прежде действовал на нервы. Сидя на краю кровати, Хакс теребил уголок подушки. Рен вышел из освежителя, закутанный в халат. — Не мог больше лишать тебя своего общества, — небрежно заявил он. Что только наполовину было саркастической подколкой. В остальном же — немного неуклюжей, но искренней шуткой, отпущенной человеком, понимающим, что шутить он не умеет. Хакс тут же улыбнулся. Но улыбка поблёкла, когда он осознал, что Рен сейчас снимет халат. Тело Хакса по-прежнему ныло, он даже вдохнуть полной грудью не мог безболезненно. Да и подвижность руки до сих пор полностью не восстановилась. Физические нагрузки, пусть и связанные с сексом, представлялись пыткой. — Сегодня я не смогу… спать с тобой, Рен. Хаксу ведь не померещилось, что на усталом лице Рена мелькнуло удручённое выражение, сменившееся холодным согласием. — Я полагал, наша кровать достаточно широкая, но если хочешь, на время выздоровления можем заказать ещё одну. Очевидно, теперь Хакс на мгновение утратил контроль над мимикой, поскольку Рен взглянул на него с прищуром, а потом удивлённо распахнул глаза. — Оу, ты имел в виду «спать» в смысле… — Да, «заниматься сексом», — Хакс тут же устыдился своего неумения открыто обсуждать подобные вопросы, не прибегая к эвфемизмам. Рен скривил в рот в подобии улыбки: — Мне пробило лёгкие, я повредил почки и переломал кучу костей — больше, чем ты. Я надолго останусь не в форме. — Ой, тогда… переживу это как-нибудь, — заверил Рена Хакс. Ему хотелось, чтобы слова прозвучали с иронией, но он не смог скрыть облегчения. — Но я всё ещё могу тебе отсосать, — задумчиво произнёс Рен и, когда Хакс отрицательно замотал головой, добавил осуждающе: — Тебе нравится. Я видел это в твоих мыслях. — То, что ты видел в моих мыслях во время секса, — животный инстинкт, — возразил Хакс, сам поражаясь собственной откровенности. — Конечно, на этом уровне мне нравится. Что касается сферы высшей нервной деятельности, которую я бы назвал своим истинным «я», то… не особо. Хакс был максимально близок к раскрытию своего постыдного секрета: он хотел от Рена не только того, о чём просил когда-то. Рен, впрочем, не выглядел удивлённым. Скорее ошарашенным тем, что Хакс смог это признать. — Почему? — подтолкнул он Хакса. Хакс потёр лицо, сопротивляясь порыву заткнуть себе рот кулаком, лишь бы не продолжать разговор. Но поскольку вопрос давно назрел… — Просто ты невероятно хорош. В то время как я, объективно, полный ноль. По крайней мере, в сравнении с тобой. А это… ущемляет моё самолюбие, мягко говоря. Если не сказать больше. Прежде чем ответить, Рен долго размышлял. Так долго, что Хакс едва не начал ёрзать от нетерпения. Рен не купился. Он понял, что это далеко не всё. «Не всё сводится к твоей проклятой гордости, Армитаж…» — Веришь, что однажды мы могли бы стать идеальной парой? — наконец спросил Рен. Он не упрекнул Хакса за очевидное увиливание. Возможно, наконец научился милосердию. — Сомневаюсь, — весело подыграл ему Хакс, вспомнив их первый супружеский разговор. Два горемычных девственника — вот это была бы катастрофа. — Могли бы, — нахмурившись, твёрдо сказал Рен. — Если бы ты не вёл себя как последний мудак… — И если бы ты не отреагировал как грёбаная королева драмы… — молниеносно парировал Хакс с пылкостью, которой сам от себя не ожидал. К его величайшему изумлению, Рен запрокинул голову и рассмеялся. Хакс машинально последовал его примеру и неуверенно хохотнул. Висевшее в воздухе напряжение так резко исчезло, что у Хакса голова пошла кругом. — Мы были довольно жестоки друг к другу, — признал Рен. Ласковая полуулыбка не сходила с его лица. — В этом отношении мы и правда идеальная пара, верно, муженёк? — Наверное, так и есть. — Хаксу не хотелось думать о том, что ещё делало их идеальной парой. О сарказме, кровожадности и, упаси звёзды, командовании армиями Первого Порядка. Он похлопал по матрасу рядом с собой: — Иди в постель, муженёк. *** Выздоровление само по себе утомительный процесс, и меддроиды могли не тратить заряд батареи, объясняя это Хаксу. Но один момент особенно сводил его с ума. За исключением проверок на мостике и совещаний командования, большую часть времени ему приходилось проводить в каюте. В компании Рена, которому тоже прописали домашний режим. Всё оказалось не так ужасно, как опасался Хакс. За месяц жизни бок о бок они так и не убили друг друга. Рен регулярно посещал сеансы физиотерапии, с которых возвращался измождённый, не в настроении для праздной болтовни. Иногда он медитировал часами напролёт, да так усердно, что его можно было принять за мебель. Однажды Хакс чуть не поставил ему на голову чашку кафа, чтобы проверить, как долго она там продержится. Не то чтобы Хакс не ценил мир. Просто в тишине одолевающая его скука почему-то ощущалась острее. Он не мог в полной мере погрузиться в разработку «Старкиллера»: пальцы по-прежнему едва смыкались вокруг стилуса, боль в тазобедренном суставе не давала долго сидеть, а спиной он маялся ещё до ранения. Из-за чего редко пользовался датападом в постели, а если пользовался, то всегда жалел об этом утром. Он был близок к тому, чтобы начать украдкой чинить меч Рена: эта штука выглядела нестабильной. Когда Хакс вернулся после очередной проверки, то обнаружил на обеденном столе зловещего вида свёрток. Без маркировки. Хакс вызвал дроида модели ББ и просканировал посылку. Расследуя взрыв, они выявили кое-какие смутные зацепки, ведущие к Сопротивлению, но Хакс всё равно не желал исключать внутреннего противника. Почивать на лаврах — самый верный способ всё потерять. Сканирование показало, что в свёртке находится какой-то выключенный электронный прибор. Ни яда, ни взрывчатки. Хакс на секунду задумался, не подождать ли Рена, но затем разорвал упаковку — ему не терпелось посмотреть, что внутри. — Интерактивный дизайнерский проектор, — раздался сзади голос Рена. Он стоял, прислонившись к двери — должно быть, вошёл, пока Хакс сдирал защитный уплотнитель, шуршащий теперь у него под ногами. Тон Рена был довольным, а не обиженным. Из чего следовал вывод: посылка предназначалась не ему. А, скорее, была от него. — Зачем? — Ты скучаешь. А мне не нравится, как вибрирует Сила вокруг тебя в такие моменты, — Рен пожал плечами. — Я подумал, это поможет. «Ну прости, если моё состояние доставляет тебе неудобства», — чуть не огрызнулся Хакс, но тут же вспомнил, что обязан Рену жизнью, и воздержался. — Я видел такие только во время визита в «Сиенар-Джаемус». А ещё Хакс до смерти жаждал заполучить такой в личное пользование — с первого взгляда на них в опытно-конструкторской лаборатории. Но чинуши из казначейства и слышать не захотели о столь значительных расходах ради одного человека. Экскурсия входила в программу переговоров о поставке улучшенных СИДок, и тогда удалось заключить довольно выгодную сделку. — Знаю. Сложно было не заметить твоего восхищения, — поддразнил Рен, и Хакс фыркнул. Ладно, может, он и выглядел, как ребёнок на ярмарке, но Рен тоже пришёл в восторг, когда ему предложили полетать на новеньком, только с конвейера, прототипе «Сайленсера». Помнится, представители «Сиенар» стали внезапно гораздо радушнее и сговорчивее после того, как Рен продемонстрировал свои навыки пилотирования… — Где ты его раздобыл? Хакс установил проектор на пол и включил. Синие линии базовой матрицы замерцали вокруг него. Они слегка поблёкли, когда Рен прошёл через них, направляясь к Хаксу, но тут же стабилизировались. — Руководство «Сиенар» может быть очень любезным, когда на горизонте маячит сделка по совершенно новой партии улучшенных истребителей, — Рен ухмыльнулся и пожал плечами. Хакс повторил его жест. Технически это взяточничество. С практической точки зрения… — Не знал, что у тебя талант к сомнительным делишкам. — Предпочёл бы его не иметь, — поморщился Рен и без дальнейших объяснений отвернулся к столу. У Хакса мелькнула мысль: «Да что я опять, крифф, не то сказал?» Но тут Рен повернулся обратно, держа в руках сенсорные датчики. — Помощь нужна? — Да, — ответил Хакс. К датчикам прилагались эластичные петли: несколько закреплялось на пальцах, два — на запястье и один — над локтем. Как только они активировались, проектор получал сигнал, объединяя его с элементами управления. Хаксу больше не нужно будет скроллить бесконечные страницы планов до онемения пальцев, сжимающих стилус, или вручную набирать строки кода, когда нужно внести небольшие изменения в визуализацию. Он станет частью проекции, сможет захватывать и перемещать куски схемы лёгким движением руки. — Вот, всё готово, — Рен вновь улыбнулся и отпустил его руки. Хакс всё ещё ощущал призрачное покалывание на коже, там, где до неё дотрагивались пальцы Рена, помогая закреплять датчики. Он не мог припомнить, держались ли они хоть однажды за руки, за исключением тех секунд, когда Рен тащил его прочь с корабля контрабандистов… Потеребив один из датчиков, Хакс попытался унять сердцебиение. Всё нормально, можно поволноваться — ведь он получил долгожданный подарок. И от кого — от мужа. — Давай, попробуй, — тихо произнёс Рен. Хакс мог бы поклясться, что почувствовал тепло его тела, несмотря на многослойные одежды и некоторую дистанцию между ними. Но не отступил. Молча кивнув, Хакс выудил из внутреннего нагрудного кармана флешку, которую всегда носил с собой (то ли из-за паранойи, то ли в качестве талисмана на удачу — он так и не решил), и вставил её в проектор. Схема вокруг них немедленно изменилась, прямые линии начали сгибаться, а детали — складываться в замысловатый узор. Хакс поднял руку, захватил круг, изображающий осциллятор, и, переместив его чуть севернее на проекции полушария планеты, не смог сдержать восторженный смешок. — Убийца звёзд, — произнёс Рен с нотками похвалы и гордости. Хакс так и не понял: речь шла об оружии или… о нём. *** Спустя три недели Хакс после особенно нервного совещания возвратился в каюту, еле волоча ноги. Проклятый Пьюви и прочие чванливые имперцы, застрявшие в ностальгии по славному прошлому, неспособные узреть будущее Первого Порядка… Он ненавидел свою зависимость от устаревшей структуры. Если бы он мог реорганизовать командование Порядка с той же лёгкостью, с которой менял местами линии на схемах, если бы можно было уничтожить идиотов одним щелчком пальцев… Хакс решил, что этим вечером кореллианский коньяк придётся в самый раз, и порадовался редкой возможности насладиться удобством мягкого дивана и умиротворяющей тишиной, прежде чем Рен вернётся с тренировки… Планы на приятный вечер развеялись, как только дверь распахнулась и усталый взгляд Хакса упал на чёрную фигуру, свернувшуюся в клубок на… его диване. — Оу, — сонно проворчал Рен. — Ты сегодня рано. — Это ты сегодня рано, — заметил Хакс. — И это мой диван. — Один из тренировочных манекенов оказался неисправен и не отреагировал на команду прекратить, — пробормотал Рен. — Я его уничтожил, но… И потом, твой диван выглядел таким удобным. — Он сел и, поморщившись, тихо застонал. Рен был одет в тренировочный костюм: свободные штаны и чёрную майку, которая не скрывала усеянных потемневшими синяками рук. На миг Хаксом овладела гордость (очевидно, его тренировочные дроиды настолько эффективны, что способны навалять даже форсъюзеру), а потом он внезапно предложил: — Да ладно, оставайся. Тебе нужен отдых. Рен взглянул на него. Каким бы изнурённым он ни был, его наблюдательность никуда не делась. — Ты устал, и это твой диван. — Он достаточно большой, чтобы вместить нас обоих. Хакс удивился сам себе. Что в последнее время в присутствии Рена случалось довольно часто. Наконец оба умостились на диване. Вытянув перед собой длинные ноги и откинув голову на мягкую спинку, Рен смиренно держался своей части дивана. Хакс, сидя на другом конце, потягивал коньяк и просматривал сообщения на датападе. Стакан Рена, почти нетронутый, стоял на ковре. С каждой минутой Рена всё сильнее клонило набок. Он был потрёпан и вымотан. Сноук поступал глупо, принуждая его к таким жёстким тренировкам… Тело Рена накренилось, и его голова очутилась на плече Хакса. Дыхание перешло в тихий храп. Свисающая прядь волос пощекотала ложбинку в основании шеи Хакса. На мгновение Хакс задержал дыхание. Почему-то ощущение показалось таким знакомым. Возможно, он представлял нечто похожее в те одинокие ночи с Реном — таким близким и далёким на противоположной стороне кровати. До инцидента. С тех пор прошло почти два месяца, а они так и не возобновили сексуальные отношения. Вместо этого их жизнь наполнилась прикосновениями платонического характера. Поправить лацкан на шинели, подать чашку кафа, проскользнуть в узкую душевую кабинку, едва соприкоснувшись телами. Почему-то это казалось более интимным, чем всё, что было между ними прежде. И теперь вот… Осторожно переместившись, Хакс уложил голову Рена себе на колени. Рен не проснулся. Лишь немного поёрзал и, прильнув к животу Хакса, вновь провалился в глубокий сон. Он словно помолодел лет на десять и теперь напоминал подростка. Его расслабленное лицо казалось до нелепости невинным. У Хакса появилось ощущение, будто его посвятили в тайну прошлого Рена: вот так выглядел Рен до того, как Сила подчинила себе его жизнь. До первого совершённого им убийства. Рен снова шевельнулся и, сморщившись, пожевал губами. Должно быть, ему снился сон. Рен тихо забормотал, ещё пуще нахмурился, уголки рта опустились. Похоже, плохой сон. Хакс запустил пальцы в тёмные волосы и аккуратно расчесал их. Он не собирался будить Рена, хотел только прогнать дурной сон. Рен успокоился, его мрачное лицо расслабилось, сон вновь стал безмятежным. Хакс продолжал гладить волосы. Они были именно такими мягкими, как он и предполагал. *** Хакс вновь летит по воздуху, но на этот раз никто не врезается в него сзади. Перекатившись, он вскакивает на ноги и смотрит на грузовой корабль. Странно, но тот абсолютно цел. И вдруг, словно в замедленной съёмке, корабль раскалывается надвое, как морская раковина, и тысячи огненных языков вырываются изнутри. Шар пламени, увеличиваясь в размерах, заполняет ангар — медленно, но неотвратимо. Хакс хочет бежать, но не в силах пошевелиться. Хочет отдать приказ «Открыть отсек», но не может произнести ни звука. А потом пламя поглощает его… Хакс проснулся в своей постели, сердце выскакивало из груди. Сущий кошмар. После взрыва прошло три месяца, но он всё равно иногда видел его во сне. Пижама насквозь промокла от пота. Повинуясь импульсу, Хакс сорвал с себя футболку и стянул штаны. Стылый переработанный воздух ужалил разгорячённую кожу, вернув Хакса в реальность. Можно притвориться, что он дрожит от холода, а не паники. Юркнув под одеяло, Хакс зажмурился и сконцентрировался на дыхании. Вдох — считай до трёх, выдох — до пяти. Постепенно до него дошло: если он продолжит лежать на животе, то судорога сведёт шею. Но если перевернётся на спину, то будет чувствовать себя выставленным напоказ — даже под одеялом. Нужно было подняться, надеть свежую пижаму. Но он так устал… И если встанет, то обязательно разбудит Рена, а хотя бы одному из них следовало отдохнуть. Подложив руки под голову и не обращая внимания на покалывание в мышцах, Хакс попытался снова уснуть. Он идёт на поправку, он не сломлен безвозвратно. Вдоль спины осторожно скользнула ладонь. — Я сплю? — пробормотал Хакс, не поднимая головы. Может, если он проснётся, боль уйдёт. Но тогда исчезнет и ласковое прикосновение. — Не спишь. Ладонь вернулась, прошлась вдоль позвоночника и, остановившись в основании шеи, принялась разминать затвердевшие мышцы. Хакс растворился в ощущениях, напряжение исчезло, унесённое прочь волшебными пальцами Рена. Хакс улыбнулся. Если это Сила, он не против. — Приятно, — произнёс он и потянулся, словно кот, разлёгшийся на солнышке. Рен продолжал мягко массировать спину. Он то слегка опускался, то поднимался обратно. Но с каждым разом пальцы скользили всё ниже и ниже, подворачивая одеяло. Когда они добрались до копчика, Хакс задрожал. — Всё ещё приятно? Пальцы уже не расслабляли, они скорее исследовали. Дразняще и настойчиво. Хакс повернул голову набок и одобрительно мурлыкнул. Ощущения были волнующими и в то же время приятными. Один палец, раззадоривая, провёл вдоль ложбинки между ягодиц. Член начал проявлять интерес к процессу, и Хакс слегка раздвинул ноги, чтобы было куда пристроить медленно твердеющее достоинство. Матрас просел, когда Рен навис над Хаксом. Широкие ладони легли на бёдра, удерживая его на месте — их одних хватило, чтобы он застыл неподвижно. А потом язык Рена (безумно горячий по сравнению с кожей Хакса, по-прежнему холодной и липкой после панической атаки) скользнул вдоль спины, повторив путь пальца. Вот только останавливаться на достигнутом он не стал. Язык двинулся дальше, вдоль округлого зада, вниз, к чувствительному местечку под ягодицами, и закончил тем, что лизнул яйца, проникнув между разведёнными ногами Хакса. Хакс прикусил губу и постарался расслабиться. Он прекрасно понимал, к чему дело клонится. И хотел этого — хотел, но… Рен положил голову Хаксу на поясницу, уткнувшись в него, как в любимую подушку. Его волосы чуть щекотали кожу, и что-то толкалось в подсознание Хакса — так же мягко. Никаких слов, ничего общего с обычными резкими вторжениями Рена, после которых раскалывалась голова. Скорее комплекс эмоций — смесь ощущений, впечатлений и намерений накатила на разум Хакса, словно волна, ласкающая песчаный берег в тихий день на море. Безопасность, тепло, забота, желание, раскаяние, привязанность… Когда чувства схлынули, у Хакса стоял ком в горле, а глаза увлажнились. Впрочем, ничего страшного — Рен не видит. А если и увидит, ему всё равно плевать. Облизнув губы, Хакс прошептал: — Продолжай. Рен влажно поцеловал ямочку внизу спины и выполнил просьбу: крупными пальцами он развёл ягодицы Хакса и уткнулся между ними лицом. Хакс вздрогнул, когда язык коснулся дырки, и впился зубами в подушку, радуясь, что руки скрывают буйный румянец, вспыхнувший на его щеках. И хотя в каюте не было свидетелей, он по-прежнему разрывался между потребностью насадиться на язык Рена, вылизывающий его самые интимные места, и желанием шарахнуться прочь — из-за ощущения запретности происходящего. Это было непристойно, но Хакс не мог насытиться. Ручищи Рена удерживали его на месте — не как капкан, скорее как якорь, и Хакс, обмякнув под его натиском, принял бесстыдные ласки Рена и его язык, скользящий глубоко внутри. Как оказалось, недостаточно глубоко, потому что после нескольких минут этой прекрасной пытки Рен отстранился. Хакс едва сдержал стон разочарования. Он по-прежнему не поднимал век, страшась, что проснётся, если откроет глаза. В тишине он слышал резкие вдохи Рена, более частые, чем обычно. А потом раздался щелчок. Ещё до того, как Хакс сообразил, что было источником звука, к его дырке прижалась подушечка пальца и, размазав вокруг лубрикант, толкнулась внутрь. Палец успел войти на одну фалангу, прежде чем тело Хакса инстинктивно напряглось. Он не боялся, нет… И ощущение не было болезненным — обычная растяжка, которая посылала искорки возбуждения вдоль позвоночника, вынуждая расслабиться. Другой рукой Рен продолжал ласкать его ягодицы и подрагивающие бёдра. Палец неторопливо двигался внутри, то нежно скользя наружу, то проникая обратно. И это было явно приятно. Теперь Хакс чётко ощущал распирающее давление на кольцо мышц, но вскоре даже этого стало мало. — Хочу большего, — пробормотал Хакс и испугался поначалу, что остался не услышан или не понят, учитывая, что у него язык еле ворочался во рту, а губы были прокушены почти насквозь. Но Рен вытащил палец лишь затем, чтобы толкнуться снова уже двумя, и на этот раз Хакс не удержался и зашипел. Два пальца, без сомнения, подпадали под определение «большего». Растяжка будоражила и в то же время обжигала. А член Рена гораздо толще — он ни за что не поместится внутри… — Ах! — попытавшись сдержать крик, Хакс почувствовал вкус крови. Его тряхнуло от удовольствия, исходящего от небольшой точки в глубине его тела, которую массировали пальцы Рена. — Вот так, — прошептал Рен. А потом, не переставая напористо обрабатывать местечко, стимуляция которого заставляла Хакса извиваться и видеть перед глазами звёзды, успокаивающе провёл ладонью ему по спине и тихо взмолился: — Позволь услышать тебя. Горькая обида накатила на Хакса, почти заглушив опаляющее удовольствие. Насмешки Рена над его крикливостью зазвенели в ушах. И тут ещё одна волна эмоций захлестнула Хакса, словно тёплый ветерок, растопивший осколки льда в венах. Извинения, сожаление, вина, сострадание и снова извинения. «Извини, прости меня, мне нравятся твои стоны, но я не мог рисковать, иначе я бы всё потерял, ведь я не знал, чего ты хочешь…» Хакс поднял голову, слепо ища поцелуя. Рен всхлипнул, ощутив кровь на его губах. Хакс позволил ему углубить поцелуй и не отстранился, пока вкус Рена не заглушил все остальные. Когда пальцы вновь коснулись той точки внутри, Хакс застонал прямо в рот Рену и почувствовал, как тот вздрогнул в ответ. Ощущения вышли на новый уровень. Пальцев уже было недостаточно. А потом эти восхитительные пальцы исчезли, и член Рена, скользкий и твёрдый, прижавшись к дырке, толкнулся вперёд. Он двигался медленно, но настойчиво, сантиметр за сантиметром, раскрывая Хакса. Хакс дрожал. Все нервные окончания ожили, все ощущения сконцентрировались в месте, где его тело поддавалось, уступая чужому желанию. Он что-то лепетал, совершенно не осознавая этого, пока не умолк, чтобы перевести дух. И вдруг понял, что Рен вошёл до упора и, прижавшись к его спине, тяжело сопит над ухом. Хакс не чувствовал ничего, кроме Рена. Его дыхание, биение его сердца, пульсацию его члена внутри и отчаянное подрагивание мышц. Хакс был абсолютно ошеломлён. Если он не кончит в ближайшее время, то разорвётся пополам и умрёт. — Двигайся, — взмолился он. — Двигайся, крифф тебя подери… — Дай мне минутку, — процедил Рен, по-прежнему дрожа как лист на ветру. Хакс рассмеялся над абсурдностью ситуации: он наконец добился, чтобы Рен очутился на грани оргазма — в момент, когда вовсе того не желал. Из-за этого смеха член Рена сместился и надавил на очень чувствительное местечко. Рен простонал его имя, умудрившись превратить его в ругательство. — Хакс. Хакс, ты такой потрясающий… Ох, будто члена недостаточно — нужно ещё подстегнуть его грёбаной похвалой. И Хакс растворился в ней. Растворился в ощущениях. Огромное тело, навалившееся сверху, постепенно ускоряющиеся движения члена внутри, стойкое наслаждение, клубящееся в основании позвоночника, трение стояка о простыни после каждого толчка. Он потихоньку подался назад и приподнял ягодицы, чтобы Рен проник глубже. Хакс не знал, сколько прошло времени, прежде чем Рен утратил контроль, отстранился, встал на колени и, вцепившись в его бёдра обеими руками, принялся втрахиваться в него в бешеном темпе, каждый раз попадая по той самой точке. И Хакс кончил. Все мышцы в теле свело. Но Рен продолжал вбиваться внутрь, выкручивая, выжимая из него удовольствие, пока у Хакса не закружилась голова. Совершенно обессилевший, он обмяк в руках Рена, смутно осознавая, что напрягшийся внутри него член вдруг запульсировал, заполняя его теплом. А потом Рен рухнул на него, снова прижав к матрасу. И Хакс не смог найти в себе силы возмутиться. Наконец опавший член Рена выскользнул наружу, и боль в мышцах назойливо напомнила Хаксу, что за всякое удовольствие приходится платить. — Ой, — жалобно произнёс он. — Фу. — Если он не будет двигаться, то сперма, которая уже стекала по бёдрам, не запачкает простыню. Вот такие мелочи ему никогда не нравились. И если Рен когда-нибудь захочет снова его трахнуть, ему придётся смириться с его нервозностью и щепетильностью. — Погоди, — Рен улыбнулся и, чмокнув Хакса в уголок рта, отправился за влажным полотенцем. Он аккуратно протёр ему ноги и задницу, и Хакс вздрогнул, когда ткань прошлась по припухшей, чувствительной дырке. — Я сделал тебе больно? Хакс потянулся. Тело ныло, но то была приятная боль. — Нет, думаю, нет. Но завтра меня ожидает трёхчасовое совещание, и я подозреваю, оно станет тем ещё испытанием. Рен засмеялся, отшвырнул полотенце в сторону и, вернувшись в кровать, устроился рядом с Хаксом. — Ты привыкнешь, — уверенно сказал он. Услышав столь смелое заявление, Хакс вскинул бровь: — Думаешь? — Со временем становится проще, — по-прежнему улыбаясь, Рен пожал плечом. — И не пытайся притвориться, что тебе не понравилось. Я уловил твои эмоции, они были невероятно сильными. — Да ладно, не переоценивай себя, — отшутился Хакс. Сонный, расслабленный, оттраханный. Подушка лежала рядом, и стоило бы запихнуть её себе в рот, только бы удержаться от… — А тебе в первый раз тоже было хорошо? Ну что за дела? Хакс выгнал ревность за дверь, а она победно влетела в окно.* — Ты скажи, — немедленно отозвался Рен и нахмурился: — В конце концов, ты был рядом. Хакс уставился на него: — Я был… Что? Нет. Ты… Нет. Сама эта мысль была смехотворна. Рен уставился на него в ответ: — Думаешь, я солгал о том, что был девственником, когда выяснилось, что мы женаты? — Нет! Не тогда, — нетерпеливо отмахнулся Хакс. — Но когда ты вернулся после своего… обучения. — Армитаж, — теперь в голосе Рена звучало явное веселье, и Хакс задумался, не удавить ли его. — Чем я, по-твоему, занимался, пока отсутствовал тут? И Хакс ему рассказал. Вывалил всё, каждую деталь, которую подкинуло ему воображение. Как его снедала ревность, как он не мог уснуть из-за нескончаемых мыслей: «Кто, в каких количествах и насколько хорошо трахал Рена до меня». Это походило на прорыв плотины, и когда Хакс, наконец, остановился перевести дух, то увидел, что Рен смотрит на него со смущением и… любовью? — Хакс, ты в курсе, что есть такая штука, как голонет? А вот это звучало ещё более смехотворно. — Ты не мог изучить все эти приёмчики, всего лишь просматривая порно! — Да, не мог, — согласился Рен. — Но ещё существует базовое сексуальное образование, продвинутые видео, если знать, где искать. А ты, похоже не в курсе. — Хакс сердито фыркнул, и Рен продолжил: — Ну, ещё игрушки, конечно. Поток возмущённых мыслей Хакса прервался, сменившись совершенно новой чередой образов. Его прижатый к простыне член дёрнулся и… Нет, он точно слишком утомлён для второго захода. А криффов Рен улыбался так, словно выиграл в лотерею. Брак с телепатом имеет свои преимущества, но ясно, что эротические фантазии теперь не утаить. — Тебе понравится моя коллекция, — невозмутимо пообещал Рен. — Разрешишь мне взглянуть, как ты пользуешься ими? — спросил Хакс, возможно, с большим энтузиазмом, чем требовалось. — Мне кажется, я придумал кое-что получше, — Рен смотрел на Хакса, словно на какой-то деликатес. Может, шансы на второй заход вовсе не призрачны… — Думаю, я испробую их на тебе. Все. До. Единой.