Чем выше задираешь нос, тем больнее упадёшь

Ночью Хакс проснулся от того, что к спине прижималось что-то тёплое, мягкое и приятное. Медленное, размеренное дыхание щекотало затылок. Хаксу потребовалось несколько секунд, чтобы разложить ощущения по полочкам и осознать, в чём дело. Рен, не просыпаясь, обнял его сзади, укутав собой, словно дополнительным одеялом. Тепло. Хаксу захотелось вновь уснуть, прямо так. Прежде такого никогда не случалось. Рен всегда старался вставать раньше Хакса, его часть постели остывала задолго до того, как Хакс пробуждался, чтобы заступить на вахту. Да и ночью он придерживался своей половины кровати, постоянно сползая на край матраса. Длинная рука частенько свешивалась к полу и, рефлекторно подрагивая во сне, царапала пальцами жёсткий ковёр. Хакс иногда наблюдал за Реном — когда самому не спалось. Наблюдал за этим прекрасным, раскинувшимся в естественной позе, недоступным телом, а потом засыпал, одержимый мыслями о других руках — руках незнакомцев, которым было позволено касаться. И ласкать. Теперь же они полноценно соприкасались, Хакс чувствовал, как прижимается к его лопаткам грудь Рена, как размеренно она опадает и вздымается. Прядь тёмных волос упала Хаксу на плечо. Прежде чем она соскользнула, он поймал её пальцами и потеребил. Волосы были мягкими, как он и представлял. Хакс понял, что Рен смотрит на него, ещё до того, как уловил изменение ритма его дыхания. Он мог распознать этот специфический, прожигающий взгляд где угодно и всегда знал, когда Рен пялился ему вслед. Интерес Рена можно было заметить даже в маске. А уж без неё… Повернувшись в этих расслабленных объятиях, Хакс заглянул в глаза Рена — полуприкрытые, беззащитные, лишённые притворства — и растворился в них. Рен не шевельнулся. — Это что-то новенькое, — прошептал Хакс. — Я… Прости меня. — Пока ты не сделал ничего нежелательного, — заметил Хакс, хотя Рен всё равно смотрел виноватым взглядом. Так и не выпустив прядь волос из пальцев, Хакс прильнул к Рену, и их губы встретились. Хакс даже не успел распробовать вкус, они едва соприкоснулись, как будто оба хотели задать один и тот же вопрос, да так и не произнесли его вслух. Рен действовал неторопливо, почти робко, что совсем не походило на его обычную дерзость и безудержную энергию. Его ладонь скользнула вдоль плеча Хакса, медленно, осторожно, словно Рен не знал точно: получит отпор или нет. Словно не он каждый раз избегал прикосновений. Хакс подался навстречу ласке и, уткнувшись лицом в плечо Рена, провёл губами по влажной коже с привкусом мускуса. Нащупав сосок, он помассировал его на пробу и покатал между кончиками пальцев, пока тот не затвердел. Рен выпятил грудь, отвечая на прикосновение. Раздался судорожный вздох. Рен обдал горячим дыханием ухо Хакса и, прижавшись к нему, обвёл языком ушную раковину. Зубы сомкнулись вокруг мочки и потянули вниз. Хакс удивлённо хохотнул и в отместку ущипнул Рена за сосок. Теперь смеялись оба: Рен беспомощно хихикал, Хакс приглушённо фыркал — он так и не привык к громогласному выражению эмоций. Он чувствовал себя таким лёгким, что, без сомнения, воспарил бы к потолку, если бы Рен не придерживал его за спину. Растопыренная ладонь сползла ниже, притиснув Хакса ещё крепче. Рен всегда спал нагишом — легкомысленная привычка, которой Хакс, неспособный избавиться от обычаев Академии, тайно завидовал. Но сейчас она его обрадовала, поскольку желание Рена (материализовавшееся в виде попавшего в ловушку между их животами стояка) стало очевидным и усиливалось с каждым движением. Хакс нарочно поёрзал, наслаждаясь ответным шипением Рена и инстинктивной дрожью его бёдер. Кожа Рена была солоноватой на вкус, с едва заметной примесью мыла из освежителя. Но помимо этого Хакс уловил намёк на что-то, напоминающее жжёные пряности, сладкие-пресладкие. «И всё это в данный момент принадлежит мне, — мелькнула мысль. — Неважно, что было прежде, никто никогда больше не прикоснётся к Рену вот так…» — Какой собственник, — снова рассмеялся Рен. Радостно, без всякой злобы. — Это всё из-за тебя, — прорычал Хакс, поддев зубами чувствительную кожу. Поддавшись внезапной вспышке смелости, он опустил руку и сомкнул пальцы вокруг члена Рена. Рен застонал и перекатился на спину, но Хакса из объятий не выпустил и опять притянул к себе. Хакс продолжил покусывать вздымающуюся грудь, словно жертвенное приношение (не в силах сопротивляться, потому что так оно и было), поглядывая украдкой на собственную руку, дрочащую член — твёрдый и напряжённый. Скользнув пальцами ниже, он приласкал яйца, и Рен без подсказки раздвинул ноги. Это пьянило сильнее, чем спайс, и Хакс, прижавшись головой к груди Рена, слыша, как внутри бешено колотится сердце, удвоил усилия. Что-то — подбородок или щека — задело его макушку. Похоже, Рен тоже решил посмотреть. Хакс надеялся, что Рену понравилось увиденное. По крайней мере, в этом деле он не был полным профаном. Почти не отличается от дрочки самому себе, разве что угол немного непривычный, и Хакс задумался: так лучше или хуже… — Лучше, — выдохнул Рен. Одной рукой он цеплялся за Хакса, второй сжимал простыню. — Мне нравятся твои ладони, такие изящные, как и всё остальное в тебе… До сих пор у Хакса получалось игнорировать собственное возбуждение, но теперь, после нежданной похвалы, его член подпрыгнул внутри пижамных штанов. Не в силах сопротивляться, он качнул бёдрами и немного поелозил о бок Рена, отчаянно нуждаясь хоть в какой-то стимуляции. — Оу, — раздался очередной довольный смешок, и Рен перевернул их обоих, как будто Хакс ничего не весил. Ну, по сравнению с Реном, возможно, так оно и было. Теперь Рен нависал сверху, упираясь локтями по обеим сторонам от головы Хакса, а коленями — по обеим сторонам бёдер. Свисающие тёмные пряди щекотали Хаксу веки. Пришпиленный к кровати, он чувствовал себя напуганным и защищённым одновременно. Удивительное ощущение. — Красивый, — прошептал Рен и, медленно прижавшись бёдрами к паху Хакса, потёрся о него. Идеально выверенными движениями. — Стройный. Изящный. Прекрасно сложенный. Ну просто произведение искусства. У Хакса перехватило дыхание, но всё, что он мог сделать — лежать, впившись пальцами Рену в бока. Разгорячённый, он чувствовал, как пылает его лицо. От каждого произнесённого шёпотом слова, от каждого мучительно неторопливого прикосновения к болезненно твёрдому члену, остающемуся в ловушке пижамных штанов, ощущения только усиливались. Лёгким не хватало кислорода, глаза щипало. Он раскраснелся, запыхался и, должно быть, выглядел абсолютно непотребно… — Идеально, — простонал Рен на ухо Хаксу, и того накрыл сильнейший оргазм. Перед глазами заплясали белые пятна, крепко скрученная спираль внизу живота лопнула, и ударная волна удовольствия прошла сквозь тело: от макушки до поджимающихся пальцев ног. Хакс смутно осознал, что Рен со стоном крепко прижался к его по-прежнему вздрагивающему члену и ускорил темп, а потом выплеснул горячее семя ему на живот. Хакс резко распахнул глаза — он хотел видеть лицо Рена. Но Рен уткнулся лицом в изгиб его шеи, прерывисто дыша в унисон с биением пульса в венке, к которой прижимался губами. Хакс медленно спустился с небес на землю, и его настигло понимание: пот и сперма склеили их вместе. Пижамные штаны испачкались и прилипли к коже, а Рен, скорее всего, обслюнявил его и теперь угрожал раздавить своим огромным весом. И всё-таки Хакс никогда ещё не чувствовал себя настолько восхитительно. Но внезапно меланхолия, никогда не покидавшая Хакса надолго, вновь овладела им. У них могло всё получиться с самого начала. Если бы они не повстречались так, как им суждено было повстречаться. Ожесточённые, разочарованные — подпорченный товар. Они могли познакомиться много лет назад — простодушный кадет Хакс и юный убийца джедаев Кайло — и устроить похожую возню на складе возле ангара. Торопливую, необдуманную, быстротечную, полную эмоций и грозящую неприятными последствиями. Им пришлось бы прятать его от всех — их маленький грязный секрет. А теперь они прятались друг от друга. — Поверить не могу, что тебя и этому обучили, — вырвалось у Хакса, прежде чем он успел прикусить язык. — Чему? — Рен скатился с Хакса и опёрся на локоть. Заправил прядь волос за ухо. Его губы всё ещё были расслаблены, но нежность уже исчезла из глаз. Тревога омрачила их привычный цвет — цвет приготовленного на медленном огне мёда. — Быть таким… — Хакс помедлил, подбирая нужное слово. — Развратным, — наконец выдавил он. «Нежным», — поправил его разум, безмолвно пытаясь докричаться до языка, чтобы тот перестал всё рушить. Рен напрягся. Между бровями пролегла глубокая морщина. Рука поднялась — со стула неподалёку взлетела майка, которая была на Рене накануне, и опустилась ему на ладонь. Он стёр сперму с живота Хакса. — Не знаю, — начал Рен и прервался. — Я не знаю, как быть. Чего ты хочешь. Я не знаю, чего ты хочешь, Хакс. Ох, если бы Хакс сам знал. — А как насчёт твоих желаний? — Я хочу, чтобы ты перестал постоянно сражаться со мной… сражаться с нами, — выдохнул Рен, качнул головой и сел. Хакс уже скучал по его теплу. Красиво изогнутая спина была испещрена алыми царапинами — следами от ногтей Хакса. — Мне бы не пришлось, если бы ты не стоял у меня на пути, — с раздражением напомнил Хакс. Передышка была слишком короткой, и оба вернулись к привычному поведению. — Я не… Да, всё именно так, — с горечью пробормотал Рен. Он снова повернулся к Хаксу и взглянул на него широко раскрытыми глазами, умоляюще и невыразимо печально. У Хакса перехватило дыхание. Он уже видел где-то этот взгляд. Может, во снах?.. — Это был просто сон, — произнёс Рен. Сердце Хакса болезненно сжалось от сожаления, хотя разум принял эту правду, узрев её в глубине тёмных глаз: «Просто сон. Слишком прекрасный, чтобы бы быть реальным». — Это был просто сон, — покорно согласился Хакс и опустил внезапно потяжелевшую голову на подушку. Когда он проснулся, кровать уже остыла, как обычно. До конца ночного цикла оставалось около десяти минут, хронометр на тумбочке безразлично отсчитывал секунды. В голове стоял непривычный туман, и когда Хакс, перекатившись, уселся, то обнаружил, что ткань пижамных штанов прилипла к коже. Тьфу. Эротический сон. Ему такие не снились со времён Академии. Он не смог вспомнить ни единой детали, только смутное ощущение облегчения и удовлетворения. Можно было только надеяться, что Рен не читал его мысли ночью. Под дверью в освежитель виднелся свет, но Хакс, как ни старался, не смог различить ничего, кроме звука льющейся воды. *** Хакс сидел в своём кабинете и просматривал последние сводки со «Старкиллера», когда вспыхнул аварийный сигнал. В первый момент Хакс решил, что это учебная тревога, пока не сообразил, что только сам он мог объявить её. «Финализатор» пришвартовался к верфи с конвейерами по производству СИДок, чтобы пополнить арсенал и установить усовершенствованное вооружение. Предполагалось, что планета безопасна и верна Первому Порядку… Несколько лёгких крейсеров и корветов поддержки, а также внушительный рой истребителей только что выпрыгнули из гипера в систему для скоординированной атаки на «Финализатор». Хакс был бы впечатлён количеством кораблей, которое удалось собрать сопротивленцам, если бы дело не касалось его лично. Интересно, мятежники собирались ослабить боевой дух Порядка, уничтожив их лучший корабль (за исключением «Превосходства», конечно), или хотели свести счёты именно с Хаксом? Неужто прознали о проекте «Старкиллер»? «Какое самомнение», — пронеслась в голове не принадлежащая ему мысль, и Хакс нахмурился. Он не поддастся на провокации Рена во время атаки. Как это типично для Рена — явиться на мостик в разгар битвы и ничем не помогать. Хакс даже не заметил его прибытия — разве можно отвлекаться на подобное? Пусть Рен увидит, как должен вести себя настоящий командир. Внимание Хакса разрывалось между голопроекцией битвы и непрерывным потоком поступающей информации: сводками показателей орудийной мощи и расстояний. Ядро сопротивленческого флота затаилось за пределами огневого диапазона «Финализатора». При этом передовая группа их истребителей выпрыгнула из гипера слишком близко, чтобы прикрывающий огонь из тяжёлых пушек корабля оказался эффективным. Крестокрылы были весьма проворными и ускользали от лазерных лучей орудий ближнего боя. Когда дело доходило до воздушных сражений, звёздные разрушители подобных размеров могли полагаться только на находящиеся на борту СИДы. А проклятое Сопротивление каким-то образом пронюхало, что половина СИДок с «Финализатора» в данный момент находилась вне игры, пришвартованная в доках на поверхности планеты для необходимых усовершенствований. Уязвимое брюхо корабля лишилось защиты. Их оставшиеся эскадрильи уже стартовали. В конечном итоге они уничтожат противника, но не раньше, чем тот успеет нанести определённый ущерб. Оставалось лишь надеяться, что ущерб будет незначительным. Глубоко вдохнув, Хакс приготовился отдать очередную команду… — Истребителям, цель — крейсеры, — прогремел над ухом голос, пронизанный такой властностью и уверенностью, какой Хакс никак не ожидал от своего клоуна-сокомандующего. — Сосредоточить огонь на двигателях. Хакс быстро повернул голову. Рен стоял рядом с ним на мостике так, словно здесь было его место. Хакс ощетинился, услышав, как один из лейтенантов передал приказ командирам эскадрилий, не дождавшись подтверждения от Хакса. — Мы вне зоны их поражения, крейсеры не представляют непосредственной угрозы, а вот их истребители… — Их слишком много, наши бойцы окажутся в меньшинстве. — Думаешь, я этого не понимаю? — прошипел Хакс. — Но без их прикрытия мы лёгкая мишень… Там, снаружи, большая часть СИДок проскочила сквозь вражеский строй, поскольку пилоты крестокрылов ожидали, что противник вступит в бой, а не просто пролетит мимо. Им удалось подбить один из крейсеров сопротивленцев и лишить его управления, когда точно скоординированный огонь поразил слабое место в его двигателях. Огромный корабль начал крениться вниз, притягиваемый гравитацией планеты. Голопроекция замерцала — из-за объёма поступающей информации произошла кратковременная перегрузка. Когда голопроекция стабилизировалась, стало ясно: большая часть вражеских истребителей нарушила строй и, позабыв об атаке, вернулась на подмогу своим крейсерам. — Идиоты, — Хакс позволил себе мимолётную улыбку. — Недисциплинированные отбросы. Если бы сопротивленцы продолжили атаку, «Финализатор» бы пострадал. Но теперь их силы, рассеянные и разрозненные, отступили для защиты своих и утратили своё главное преимущество — близость к корпусу корабля, благодаря которой они находились в слепой зоне вентральных пушек «Финализатора». — Повстанцы. Всегда спешат на помощь друзьям, — хохотнул Рен через вокодер, соглашаясь с мнением Хакса. — Задействовать вентральные пушки. Сосредоточиться на вражеских истребителях — огонь на поражение, — с наслаждением отдал приказ Хакс. Ещё два сопротивленческих корыта превратились в груду металлолома, дрейфующего по космосу. Крестокрылы делали всё возможное, чтобы защитить спасательные капсулы. «Финализатор» безжалостно поливал огнём противников. Вспышки следовали одна за другой, количество истребителей на поле боя подравнялось, и тут-то техническое превосходство СИДок дало о себе знать. Горстке крестокрылов, которая продолжила первоначальную атаку, удалось несколько раз поразить цель — поцарапать толстую обшивку корпуса «Финализатора». Хакс отозвал эскадрилью «Аурек», чтобы та разобралась с ними, и неожиданно обрадовался, когда Рен кивком одобрил приказ. Вскоре на поле битвы (хотя происходящее вряд ли заслуживало называться битвой) осталась лишь деморализованная стайка вражеских истребителей, один упорный корвет, который вот-вот должен был пасть под огнём лазерных пушек «Финализатора», и несколько подбитых, оставленных экипажами кораблей. Остальные прыгнули в гипер. Хакс указал рукой на развернувшуюся за обзорным иллюминатором картину. — Приказать подготовить твой шаттл? Хочешь добить их? Естественно, он читал досье своего супруга и знал, что Рен — опытный пилот. Но не знал, как иначе сказать «спасибо», не произнося этого слова. — Нет необходимости. Твои бойцы со всем справятся. Похоже, Рен тоже нашёл способ выразить благодарность без ущерба для собственной репутации. *** В конце вахты, вместо того, чтобы отправиться прямиком в свои апартаменты, Хакс остановил Рена, прежде чем тот успел исчезнуть в неизвестном направлении (Хакс понятия не имел, чем тот занимается в свободное время), и пригласил в свой кабинет. — Пропустим по стаканчику, — объяснил он Рену, с любопытством склонившему голову набок. — Вряд ли эта мелкая стычка стоит празднования. — Мы празднуем нашу победу, — ответил Хакс и затаил дыхание в ожидании. Спустя мгновение Рен кивнул и снял шлем. Как только оба уселись (не с таким комфортом, как можно было бы расположиться в их каюте, но и не так уж стеснённо), Хакс вернулся к вопросу, который терзал его ещё с битвы. — Откуда ты узнал, что они отступят, если мы атакуем их корабли поддержки? Рен помедлил, а когда всё же ответил, его слова прозвучали до странного поэтично: — Они считают, что благороднее спасти то, что любишь, чем уничтожить то, что ненавидишь. Хакс цокнул языком. Может, это и поэтично, но очень уж мягкосердечно. — Потому они и проиграют. Невозможно победить без жертв и дисциплины. Первый Порядок знал толк в первом и усердно культивировал второе. Рен медленно кивнул, а Хакс, потягивая свой напиток, предался раздумьям. Откуда Рен так много знал о мышлении сопротивленцев? Его досье начиналось с того, что он — новый рыцарь Рен, двадцати пяти лет отроду. Там не упоминалось ни его бывшее имя, ни его родители — ничего о его прошлом. «Должно быть, он родом из повстанцев и, судя по тому, как он их ненавидит, дезертировал к нам», — внезапно озарило Хакса. При мысли о том, что кто-то увидел преимущества Первого Порядка и решил стать его частью, отдав предпочтение им, а не кому-нибудь ещё в Галактике, что кто-то выбрал его, на душе потеплело. А может, всему виной был алкоголь… Нет, Рен не выбирал «его». Хакс был обузой для Рена, так же как Рен являлся обузой для Хакса. И лучше зарубить это на носу. Когда речь заходила о выборе, Рен предпочитал безымянных незнакомцев, профессионалов, шлюх — звёзды знают, под кого ложился его супруг. Вспомнив, кто именно в этом виноват, Хакс сделал слишком большой глоток, и алкоголь обжёг внезапно похолодевшую грудь и желудок. Беседа стихла. В кои-то веки Рен выглядел почти умиротворённо. И конечно, Хакс должен был разбередить старую рану и всё испортить. — Меня удивило твоё умение командовать, — начал он слегка высокопарно. Расчётливо. — Прежде ты не допускал меня на мостик, — заметил Рен. — Идея сокомандования всегда казалась мне неосуществимой, — признал Хакс. — Особенно с тобой. Ты не похож на командного игрока, Рен. — Мы оба не похожи, — согласился Рен. Он едва смочил губы, практически не притронувшись к алкоголю. В то время как Хакс уже наполнил свой стакан снова и был готов повторить. — Учитывая, что у нас получилось сотрудничать на мостике… — добравшись до сути дела, Хакс тщательно подобрал последующие слова: — Не могли бы мы так взаимодействовать и в другом… совместном аспекте нашего брака? Можно было даже не уточнять, в каком именно. Едва ли у них было ещё что-то общее, кроме равного служебного положения и секса. Рен поставил стакан на стол и нацепил на лицо выражение лёгкого смущёния. Возможно, искреннее, но Хакс был уверен, что за время их знакомства научился читать Рена. — Всё, что ты хотел получить в этом аспекте — удовлетворение для себя. Разве не так? «И да и нет», — подумал Хакс, не определившись, что ответить вслух. Физически он получал удовольствие, а вот эмоционально… Но как признаться в эмоциональных потребностях, после того как высмеял за них Рена? Гордость не позволяла. — Просто как-то несправедливо выходит, — наконец выдавил он. Качнув головой, Рен переместился на краешек сиденья, напряжённый и злой, хотя мгновением раньше сидел в расслабленной позе. — На мостике мы играли вместе. В спальне ты стремишься обыграть меня. — И какая разница? Мы ведь на одной стороне, — ответил Хакс полушутя-полусерьёзно. Как уже было сказано, он не был командным игроком. — Большая, — вздохнул Рен и, взяв свой шлем, вышел из кабинета. Той ночью Рен оседлал Хакса в позе обратного наездника, словно не хотел смотреть ему в лицо. Может, и не хотел, вероятно оно его отталкивало. Хакс не особо контролировал мимику под натиском чисто физического удовольствия, его сморщенные брови и отвисшая челюсть вряд ли соответствовали понятию о красоте. Или, возможно, виной тому было его тело: узкие, костлявые плечи, болезненно-бледная кожа, не знавшая естественного солнечного света, тщедушная грудь и хилые предплечья. Ничего общего с телом Рена — подтянутым, мощным, идеально сложённым. Если Рен не мог кончить от члена Хакса внутри, то вряд ли ему поможет созерцание его субтильного тела. Хакс прикусил губу, почувствовав, что его член вот-вот упадёт. Это недопустимо. Рен будет потешаться над ним до конца жизни, если он не сможет сохранить эрекцию. Приподнявшись на локтях, Хакс скользнул взглядом вдоль изящно выгнутой спины и теперь наблюдал, как растягивается дырка Рена в тот момент, когда Рен, насаживаясь на член, мучительно медленно поднимался и резко опускался. Упругие ягодицы слегка вибрировали после каждого толчка. Беспомощно похрюкивая, Хакс не смел шуметь, поскольку отлично помнил урок их первой ночи. Рен, как обычно, молчал, проявлял самоконтроль — ещё один предмет зависти Хакса. Контраст с Хаксом, который контроль неизменно терял, был постоянным источником насмешек Рена. И всё же Рену, должно быть, нравилось — нравилось ощущение члена внутри, растяжка, фрикции. Иначе зачем он продолжал настаивать на сексе, если тот был для него обузой? Может, в том и причина? Хакс постановил, что секс — его брачная привилегия, а Рен, чисто из вредности, решительно настроился не давать Хаксу ни единого повода для развода. Поддавшись злобной прихоти, Хакс протянул руку и провёл ногтями по широкой спине, оставив пять ярко-красных линий. Это вызвало приятные воспоминания. Кажется, он видел что-то похожее во сне. Словно лучи «Старкиллера» на фоне снега. Его символ разрушения. У Рена перехватило дыхание, и он сбился с ритма. Заинтригованный и приободрившийся, Хакс уселся и, прижавшись к мощной спине, обнял Рена. В глубине души он ждал, что тот оттолкнёт его и сам отодвинется, но вместо этого Рен откинулся назад. Хакс провёл зубами по царапинам, а затем размашисто лизнул их, скользя языком вдоль алых линий. Рен зажмурился, Хакс почувствовал, как его грудная клетка заходила ходуном. Хакс рискнул опустить взгляд. Твёрдый, побагровевший член прижимался к животу Рена, на головке виднелась жемчужно-белая капля предэякулята. Похоже, Хакс находился на верном пути. Он ещё раз влажно поцеловал эти милые отметины и протянул руку, чтобы обхватить член Рена. — Позволь мне позаботиться о тебе. В мгновение ока волшебство было разрушено. Рен отпихнул его руку. — Наше соглашение заключалось в другом. В памяти Хакса всплыли воспоминания об их неудавшейся брачной ночи: «Не желаю тратить время на возню с девственником…» Гнев пробудился в нём. На себя — за то, что был таким трусом. И на Рена — за то, что тот всё ещё бесился из-за такой мелочи. Впившись зубами в мускулистое плечо, Хакс вскинул бёдра и принялся мстительно втрахиваться в Рена. Рен отреагировал без промедления и вновь перехватил инициативу. Ублюдок взвинтил темп и даже не вспотел. Вдобавок он начал вращать бёдрами, и его идеальные ягодицы вдавливались в пах Хакса, когда он опускался вниз. А когда приподнимался, всё так же крутя задом, оставляя внутри лишь головку члена, его дырка широко растягивалась, что стало для Хакса дополнительной пыткой. Он был так возбуждён, что не смог вынести этого зрелища. Именно злость на собственные бесплодные попытки привела к тому, что он кончил — более бурно, чем обычно. Рухнув на спину, Хакс сконцентрировался на том, чтобы восстановить сбившееся дыхание. А Рен встал и, не удостоив его даже взглядом, направился в освежитель. Возможно, чтобы разобраться с собственным стояком. Итак, всё ясно. Очевидно, Рену нравился секс… Он просто не любил заниматься им с Хаксом. Разбитый, Хакс закрыл глаза и попытался не думать о том, что представлял Рен в моменты близости с ним или позже, когда дрочил в душе под очищающими струями. Лицо или лица тех, кто научил его так здорово трахаться. Хакс был уверен, что Рен превратил секс в своего рода искусство. Он обладал изумительным телом и выжимал из него максимум. Но делал это бездушно… Возможно, сердце Рена по-прежнему принадлежало его первому. Хакс усмехнулся собственной глупой сентиментальности. Он хотел оставить чувства за пределами брака, он специально настаивал на физическом удовлетворении без эмоционального контакта, он прогнал этого молодого мужчину, который не умел скрывать эмоции, из своей постели — он получил то, что хотел. Он должен был быть счастлив. *** Хакс слушал отчёт лейтенанта, даже не пытаясь скрыть радости. — Сэр, нам удалось взломать навигационный компьютер захваченного корабля, похоже, их предыдущий курс начался в секторе 1-7. Там располагалась система Уба — логово разнообразных контрабандистов ещё со времён Старой Республики. Логично предположить, что негодяи были выходцами оттуда. На свою беду, они попытались срезать путь через территории Первого Порядка. — Вы обыскали их корабль? — Да, сэр. В грузовой накладной указан металлолом, который они везли на одно из предприятий Салласта во Внешнем кольце. Сканирование не выявило никакого тайного груза. Да, они контрабандисты, и в Новой Республике выдан ордер на арест одного из них, но… — Надавите на них, чтобы разговорить, — прервал Хакс пространные объяснения своего подчинённого. — Хочу узнать, что они здесь забыли, учитывая, какой крюк они сделали по пути к Салласту. Если они правда направляются туда, но ничего не перевозят, есть все основания подозревать их в шпионаже. Не прошло и получаса, как из допросной прибыл рапорт. Один из контрабандистов признался, что на корабле есть незадекларированный груз. Целых четыре контейнера с тибанной*. Хакс поспешно направился в ангар. Тибанна, даже необработанная, представляла огромную ценность. Улов означал неизбежное повышение для младшего офицера, но как же сам Хакс, который и так уже был генералом? Впрочем, он был уверен, что обязательно найдёт способ добиться благосклонности высшего командования. Появившийся из ниоткуда Рен подстроился под быстрый шаг Хакса с раздражающей лёгкостью, но при этом почему-то излучал нервозность. Да только кто мог её заметить, кроме Хакса? Все прочие, завидев маску, пытались не обоссаться. И только Хакс умел довольно точно подмечать малейшие изменения в осанке и поведении Рена. Следствие совместного проживания. Можно безумно ненавидеть друг друга, но глаза-то всё видят. Хаксу не хотелось, чтобы Рен наблюдал за ним и мешал обыскивать корабль, но, в конце концов, не мог же он запретить сокомандующему выполнять свои обязанности. — Так ты говоришь, они тайно перевозят тибанну? — спросил Рен, когда оба взошли на посадочную рампу потрёпанного грузового судна. — Ты хоть раз прочитал отчёты, которые тебе присылают? Да, они сбежали из сектора 1-7. Там на Крил’доле расположен завод по переработке тибанны. Должно быть, они захватили транспортировщик. — Тогда тут что-то не так, — Рен снял шлем, принюхался и принялся водить затянутой в перчатку ладонью над гладкой поверхностью. Похоже, использовал Силу. Посмотрев на эти фокусы, Хакс закатил глаза и отправился на поиски. Он не нуждался в предсказаниях Рена насчёт расположения груза, он неоднократно задерживал контрабандистов и знал их уловки. Вскоре он заметил блеснувший выступ на стенной панели, которая казалась монолитной, и усмехнулся. Так просто. Потребовалось совсем небольшое усилие, чтобы поддеть её. За фальшивой стеной обнаружился тайник. Четыре цилиндрических контейнера стояли аккуратным рядком и поблескивали в тусклом свете электрических схем. Хакс даже не успел позлорадствовать. Рен, быстро взглянув на контейнеры, ухватил его за руку и потащил к грузовой рампе. — Какого ситха… — Здесь нет пыли, — прошипел Рен и указал на сапоги Хакса. Те сверкали, несмотря на то, что Хакс запутался в собственных ногах и проехался подошвами по полу. Рен почти бежал, и Хакс из последних сил старался удержать равновесие. Но при упоминании пыли что-то щёлкнуло в его мозгу. Хакс не был экспертом в технологиях транспортировки тибанны, но он слыхал о статической герметизации, использующейся для консервации необработанного и крайне взрывоопасного газа, применение которой вытягивало пыль из малейших закоулков корабля, и та оседала на всём, включая полированную кожу… — Контейнеры не герметичны, — продолжил Рен. — Я чувствую… Они успели только добежать до рампы, когда корабль сотряс взрыв изнутри. Взрывная волна сбила их с ног. Хакс пролетел по воздуху и с размаху впечатался в стену ангара, как раз под нижним рядом СИДок. Из лёгких выбило весь воздух. Не успел Хакс повернуться, как что-то тяжеленное врезалось ему в спину. Обжигающая боль пронзила грудную клетку и запястья — он наверняка сломал руки. Вот же повезло послужить подушкой для приземления Рена! А затем Рен сполз вниз, и Хакс глянул через плечо. Как раз вовремя, чтобы увидеть пламя — гигантский шар, поглощающий всё на своём пути. Доля секунды — и он дойдёт до них. Представляя свою смерть, Хакс никогда не думал, что сгорит заживо… Вокруг них бушевал огненный ад, стоял оглушающий рёв, а Хакс смотрел во все глаза. Огонь не поглотил их. Рен вытянул вперёд руку и замкнул его в пузыре невидимой энергии. У Хакса голова шла кругом после падения, в теле кипел адреналин. «Я всё ещё жив». Даже пребывая в шоке, он умудрился проанализировать увиденное. Разрушения, вызванные взрывом, интенсивность пламени… — Это был всего лишь один контейнер! — заорал он, пытаясь перекричать треск и скрежет механизмов, пожираемых огнём. — Контейнеры для тибанны прочные, но при такой температуре и давлении… Второй контейнер взорвался, усугубив катастрофу. Пузырь вокруг огня задрожал, прежде чем вновь стабилизироваться — теперь Рен использовал обе руки, чтобы сдерживать пламя. Но если сдетонируют оставшиеся контейнеры — им конец. Глубоко вдохнув и с криком выдохнув, Рен усилием мысли раздвинул створки ангара, открыв его космическому вакууму. Всё, что не было закреплено, немедленно высосало наружу. Горящие обломки грузового корабля, осколки оборудования, остатки тибанны. Вакуум мгновенно убил огонь. Хакс догадался ухватиться одной рукой за примагниченный к стене швартовочный трос для СИДок, а другой — за рукав хламиды Рена. Притяжение вакуума действовало всего три секунды, прежде чем сработал аварийный энергетический щит, но — крифф! — это были три самые длинные секунды в жизни Хакса. Их хватило, чтобы осознать: это была ловушка, и Хакс сам в неё угодил. За этим могли стоять как Сопротивленцы, так и кто-то из его конкурентов внутри Порядка. Но кто бы это ни были, они наняли контрабандистов, будучи уверенными, что «Финализатор» захватит их. Пленники слишком легко раскололись. Они понимали, что одно лишь упоминание тибанны вызовет у Хакса соблазн подняться на борт. Тибанна была настолько ценной, что любой уважающий себя командир пожелал бы лично проследить за её извлечением. Если бы не Рен, Хакс бы погиб, а его прах развеялся бы по ангару. Хакс в оцепенении смотрел на Рена. — Ты… почему? — просипел он. Частицы пепла витали в воздухе, оседая повсюду. Лица обоих приобрели однородный серый оттенок. — Мы супруги, — еле слышно произнёс Рен, хрипло вздыхая после каждого слова. Он по-прежнему стоял на коленях, волосы закрывали его лицо. Когда Рен поднял взгляд, Хакс с тревогой обнаружил, что в его остекленевших от напряжения глазах полопались капилляры. И всё же Рен продолжил: — Мы должны защищать друг друга, как бы мало это ни значило в остальных случаях. Хакс моргнул. «Как бы мало это ни значило…» Пепел обжигал глаза, но обжигающая боль этих слов жалила несравнимо сильнее. Рен снова захрипел, и тут до Хакса дошло, что это ненормально. С лёгкими Рена было что-то не так. И… это кровь? Густой красной струйкой она пробивалась сквозь серую корку и стекала по подбородку. Рен рухнул на пол. Хакс крикнул: «Врача!» А в голове вертелась одна и та же мысль… Когда грянул первый взрыв, Рен стоял у него за спиной на самом верху рампы. И полностью принял на себя ударную волну, прикрыв Хакса своим телом.