British Warlock

— Большие деньги и неограниченная власть – самый вкусный кусок пирога. Или вы готовы довольствоваться объедками и носить рабский ошейник? Фрей усмехнулся и втянул в себя еще одну порцию рома. В этот момент слизеринец ощутил, как в его мозг что-то ударило: похоже, на сегодня алкоголя ему хватит. — А если кто-то считает, что я ничуть не лучше, – Деймон сыграл на опережение, прерывая открывшую рот Дафну, – то советую внимательнее почитать о видах клятв. — Как только мы начнем действовать, Малфой просто попытается нас задавить. – Блейз положил газету на стол. — С ним я разберусь сам. Вы же прекрасно знаете, что я умею убеждать людей. Деймон щелчком пальцев погасил свечи и подошел к окну. — Когда-то студентам факультета Слизерин приписывали хитрость и амбиции – но я вижу, что большинство из наших однокурсников либо говорит о лояльности Темному Лорду, либо старается просто стоять в стороне. О каких амбициях может идти речь, если никто из них не позволит нам стать теми, кем мы хотим? Что "позиция невмешательства", что лояльность кому-то еще – все говорит не о чьей-то хитрости, а об элементарной трусости или необдуманном фанатизме. Современные слизеринцы способны лишь подстраиваться под обстоятельства, быть ведомыми... но менять обстановку в свою пользу куда приятнее, не находите? На заговорщицкую усмешку Деймона слизеринцы отреагировали по-разному: Милли вновь посмотрела на пол, Панси задумалась, Блейз ухмыльнулся, а Дафна покачала головой. — Мы не можем так рисковать. — Не можете или не хотите? – Фрей развел руками в стороны. – Это война, а на войне законы молчат. Единственное, что действительно имеет вес, это ваши – повторюсь, ваши, – моральные ограничения. Чтобы выжить и победить, придется подумать головой, а кому-то и замарать руки... — У нас остается проблема в лице Амбридж, – как ни странно, Блейз казался человеком, уже готовым вступить в эту авантюру. — Думаю, она не откажется поддержать тех людей, которые готовы сотрудничать с Министерством и непосредственно министром магии. Правда зависит от точки зрения. Поскольку Виттория Забини, Тидей Паркинсон, Ричард Гринграсс и Грант Буллстроуд – весьма серьезная политическая и финансовая сила, эту загвоздку обойдет даже веритасерум. А Империус – тем более. Тренировки, окклюменция, комплект зелий про запас... это будет сложнее, чем я предполагал. Надо бы взять два-три дня и подумать над деталями. — Что насчет моего предложения... – Деймон потер подбородок, слегка расфокусировав взгляд. – В общем, решать только вам. Не буду торопить с ответом или намекать на наиболее правильный: в конце концов, я уважаю свободу воли. (0*) *** Следующие минуты пути в подземелья прошли в полном молчании: никто не решался высказаться. Каждый из слизеринцев с трудом держал себя в руках, и если Деймон ограничивался довольной ухмылкой, то остальным было явно не так весело. Уже возле входа в гостиную пятерка приняла решение разделиться: сначала заходит Милли, затем Блейз и Панси, после них Дафна, а последним – сам Деймон. Но когда Фрей зашел в гостиную, то услышал голос Малфоя. — Я и не думал, – в речи Драко сквозило отвращение, – правда, не думал, что тебе настолько симпатична эта омерзительная компания. Что же скажет твоя сестра, когда узнает, что... — В ближайший круг общения аристократки затесался осквернитель крови. Верно? – усмехнулся Деймон, уверенно шагая к вставшей с дивана Дафне. Охраняющие своего патрона Крэбб и Гойл подобрались, ожидая нападения. — Фрей, это политический вопрос, и тебя он не... Бывший кадет лишь резко отмахнулся, сверля блондина своим взглядом. Velamen respicere! — Меня касается все, что я посчитаю нужным, Драко. Или ты собираешься пересмотреть наше соглашение? В моменты, когда Фрею приходилось смотреть кому-то в глаза, он вновь и вновь ощущал удовлетворение от Взора Бездны. Слабые места заклинания превратились в его дополнительное оружие: зачем следить за человеком, если его можно напугать? А тренировки в Выручай-комнате медленно, но верно приносили плоды: теперь чары можно было использовать невербально, причем без палочки или какого-либо иного жеста – хоть для этого и требовалось большее количество сил. — Современной политикой занимаются только те, у кого есть деньги и связи, – Малфой поежился, чем заставил Фрея улыбнуться одними губами. – У тебя нет ни того, ни другого. Неожиданно Деймон расхохотался, вогнав в ступор всех присутствующих. Наконец он улыбнулся и бросил: — Если вы с Дафной все обсудили, то я бы не отказался поболтать с тобой на эту тему. Отпусти Винса и Грега, пусть отдыхают. Два легких кивка – и трое других слизеринцев разошлись по своим комнатам, оставив обоих противников наедине. Наколдовав пару стаканов, Фрей извлек наружу бутылку с остатками рома и развалился напротив Малфоя. Плевать. Чем черт не шутит, а? — Знаешь, Малфой, ты прав. У меня нет знатности, денег, связей. Да что там, даже семьи нет. Вот только есть один фактор, который делает все это не слабостью, а преимуществом, выбрасывающим любые рамки, словно мусор. — И какой же? – самодовольно спросил блондин, принимая свой напиток. — Мне нечего и некого терять. Можно делать что угодно: отправиться в маггловский ночной клуб и снять там двух, а то и трех шлюх. Можно устроить пьяную драку посреди Ноктюрн-аллеи. Можно убить человека в любой удобный момент, например, прямо сейчас и именно тебя, а потом отправиться в Азкабан, спалив заживо нескольких авроров при аресте... И знаешь, что самое главное? – Деймон испарил опустевшие стаканы и улыбнулся. – Это не у меня заберут хорошую репутацию аристократа, не меня выселят из богатого дома, лишат наследства или убьют всех родственников. (1*) Замерший на месте Драко явно не знал, что можно сказать в ответ. Еще бы, ведь Фрей только что признался ему прямо в лицо, что не откажется убить человека ради забавы – а если вспомнить о событиях в Альпах... Главное, чтобы Малфой сделал соответствующие выводы: новичок оказался еще более сумасшедшим и неуправляемым, чем раньше. — Если кому-то приходится сравнивать двух... человеческих особей, ему никогда не стоит забывать важную вещь: чистая кровь не защищает от Убивающего заклятия. Из-за этого встает новый вопрос – кто больше боится умирать: чистокровный или грязнокровка? Вот скажи мне, Драко Малфой – ты боишься смерти? (2*) Деймон выплюнул этот вопрос с предельной концентрацией яда и улыбнулся, чем заставил блондина вздрогнуть. Несмотря на легкую тяжесть в теле, Фрей все больше хотел походить не на человека, а на потустороннюю, абсолютно чужую тварь – вроде той, что спрятана под выжженной демонической руной. Алкоголь, Взор Бездны и предельно откровенный разговор – странное, но одновременно с этим интересное сочетание. Залезть под кожу собеседнику, в его мозги и мысли, выявить все страхи и желания... Вот она, настоящая сила любого волшебника! Какой смысл насаждать диктатуру, швыряться Круциатусами или Убивающими заклятиями? Ведь человек всегда может отомстить за маленькое зло, но не за большое – так зачем совершать первое, если можно намекнуть на возможность второго? (3*) Видя, как надменная ухмылка постепенно исчезает с лица Малфоя, Деймон отвел взгляд к потолку и усмехнулся. — Конечно, боишься. Ведь ты привязан к семье и не хочешь ее оставлять. Привязан к своему образу жизни, ибо другой, на самом дне, и не знаешь. Это вполне понятно и даже похвально – уж в чем Люциуса Малфоя нельзя упрекнуть, так это в умении формировать великолепный имидж... но говоря откровенно, он не вечен. А что потом? Если задуматься, если содрать к Мордреду весь этот лоск, отобрать у твоей семьи деньги, связи, положение в обществе. то что вообще от вас останется, кроме опозоренного имени и дурной репутации? (4*) Повисло молчание. Фрей хмыкнул – до него дошло, что Драко явно не знает ответа на этот крайне философский вопрос: он вряд ли способен рассуждать вне категории "Мой отец узнает об этом". Поэтому Деймон решил не продолжать свою мысль, подхватил бутылку и сделал глоток прямо из горла. — А ты боишься смерти, Фрей? Бывший кадет вскинул брови и снова взглянул на Малфоя... почему-то заставив того отодвинуться назад и даже не предполагая, что его собственные серо-голубые глаза стали напоминать стеклянные. — Нет, не боюсь. Однако меня беспокоит то, что я могу сдохнуть раньше, чем отомщу всем своим врагам. Месть священна, и если меня прервут до ее окончания, я буду очень... разочарован. Как показывает практика, крестраж – прекрасный способ вернуться назад через Врата Смерти. Хотя... стоит ли оно того? Малфой снова замер. Деймон в очередной раз усмехнулся и поднялся на ноги, изо всех сил стараясь сохранять координацию движений. Уже в одном шаге от двери в мужское общежитие Фрей обернулся и произнес: — Так что задумайся об этом, Драко. Доброй ночи. *** — ...Ты помнишь, как воняло в доме у твоей матери? – выкрикнул Малфой после проигрыша в мачте Гриффиндор-Слизерин. – В свинарнике Уизли узнаёшь родной запах? С трудом удержав Джорджа на месте, Поттер вздохнул. Желание схватить оружие и ударить слизеринца Круциатусом было настолько ярким, что Гарри едва сумел задавить в себе этот порыв: держать себя в руках оказалось гораздо тяжелее, зная, что в любом случае его путь закончится смертью... но подставлять близнецов ему не хотелось. — Малфой, а ты помнишь, чем закончилась наша встреча в подземельях после твоих слов о грязнокровках? Можем повторить, если хочешь. Вспомнив о перенесенном Пыточном заклятии, Драко сжал зубы и вытащил палочку. Его Диффиндо тут же врезалось в наколдованный щит – и к новоиспеченным дуэлянтам подбежала мадам Трюк. — Прекратите немедленно! Минус двадцать очков Слизерину, мистер Малфой! А теперь живо по раздевалкам! Дрожащий от ярости Малфой молча убрался с поля под улюлюканье своих горилл. Как только гриффиндорская команда отошла подальше, Джордж тихо шепнул на ухо другу: — Гарри, а что тогда у вас произошло, раз он так взбесился? — Ничего особенного. – Гарри фыркнул. – Я всего лишь продемонстрировал на нем пару чар с кладбища. Ну ты знаешь, того, где Седрик... — Ясно, – удрученно кивнул Джордж. – Можешь не продолжать. Он это заслужил. Уже в раздевалке охотницы принялись ругать Малфоя и успокаивать всех троих парней, чем подняли их настроение. Ненадолго: когда Гарри слегка приотстал от остальных, неподалеку от кабинета трансфигурации его остановила Макгонагалл. Бросив косой взгляд на стоявшую рядом с ней довольную Амбридж, Поттер фыркнул и спросил: — Дайте угадаю: кто-то видел, кто-то сказал, и поэтому спятивший Избранный получает в награду за победу в матче очередное наказание с отработкой. Что-нибудь еще? — Поттер! — Профессор, – фыркнул Гарри на шипение своего декана, – одно ваше присутствие рядом с этой женщиной уже говорит о том, что ничего хорошего меня не ждет. Давайте обсудим это в кабинете, а не на глазах у всей школы. Неожиданно в коридоре появился Деймон, шагающий прямиком к ним. На груди слизеринца красовался значок Инспекционной дружины. — Мистер Фрей, вы что-то хотели? – раздраженно произнесла Макгонагалл. — Зачем так злобно, Минерва? – улыбнулась Амбридж. – Деймон прекрасный мальчик, и он старается загладить вину своих родителей, по воле случая оказавшихся в рядах радикалов. Не стоит повышать голос без соответствующего повода, ведь это можно посчитать за признак непрофессионализма. — Подождите снаружи, мистер Фрей. Мы обсудим вопрос и... — Я бы хотел присутствовать, – со столь же приторным, нескрываемым давлением произнес Деймон. Все четверо вошли внутрь. Амбридж достала из сумки пергамент, развернулась его и, откашлявшись, прочитала: — Декрет об образовании номер двадцать пять. «Отныне генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определенные преподавателями». Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии. — Что вы имеете в виду? — Несколько минут назад я получила сообщение от мистера Малфоя: мистер Поттер использовал свою палочку, чтобы напасть на него и тем самым доказать свое превосходство. Учитывая, что гриффиндорская команда имеет склонности врать и заступаться за своего ловца, слова мистера Малфоя заслуживают доверия. – Амбридж гадко улыбнулась. – А поскольку новый декрет дополняет мои полномочия, было принято решение отозвать допуск мистера Поттера до игры в квиддич и, более того, наложить пожизненный запрет. Метлу я конфискую, чтобы не создавать лишний повод для искушений. Гарри оторопел: издевательство было настолько откровенным, что моментально отбросило в сторону его стремления оставаться спокойным – его по ложному обвинению просто выгнали из команды! Дождавшись, пока Амбридж начнет складывать пергамент в свою сумочку, гриффиндорец выхватил палочку. — Экспеллиармус! – раздалось сбоку от него. Оружие моментально отлетело в сторону Фрея... а его следующее заклинание, уже невербальное Оглушающее, отбросило Амбридж на пол. Макгонагалл и Поттер ошарашенно взглянули на улыбающегося Деймона. — Запечатай дверь. Нам не нужны ни свидетели, ни твоя засвеченная палочка, – слизеринец бросил Гарри его оружие. – А вы, профессор Макгонагалл, сейчас сделаете то, что я скажу... если, конечно, не хотите лишаться отличного ловца. Мне нужно разрешение на посещение Запретной секции, а так как я собираюсь взять книги по трансфигурации, ваша подпись будет очень кстати. Минерва застыла на месте с открытым ртом. Только когда Гарри метнул Коллопортус в сторону двери, декан все-таки заговорила: — Что... — Не заставляйте меня ждать, мэм. И лучше бы вам подготовиться к завтрашней инспекции, о которой вы только что договорились с мисс Амбридж. — Но... — Разрешение и Поттер в команде? Или камера в Азкабане за нападение на сотрудника Министерства? – фактически шантажируя женщину, Фрей продолжал улыбаться. – На все у вас осталась минута, от силы две. Сглотнув, Макгонагалл вытащила из ящика стола лист бумаги и взяла в руку перо. Гарри перевел взгляд на слизеринца и заметил, как деловито тот манипулирует палочкой у виска Розовой Жабы. Когда тонкий полупрозрачный луч окончательно исчез, Деймон подхватил бессознательное тело и посадил его за ближайшую парту. — Где там мое разрешение? – Фрей буквально выхватил из рук гриффиндорского декана бумагу и быстро проехался по ней взглядом. – Деймон Фрей, Слизерин, пятый курс, получил от меня разрешение посетить... подписано... печать... угу. Отлично. Надеюсь, что этот инцидент не получит огласки где-либо еще. Особенно – в присутствии директора. А то будет очень неловко, если на моем допросе выяснится, что соратница Дамблдора присутствовала при корректировке памяти у заместителя министра. — Вы понимаете, что вы наделали? – тихо спросила Макгонагалл. — Я сделал то, что было и правильно для вас, и выгодно для меня. Поймите уже, что моралисты не способны как перейти через грань, так и победить. Ничего плохого или страшного не произошло: я всего лишь разобрался с несправедливостью как настоящий вигилант – незаконным путем. Кажется, это одно из гриффиндорских качеств, разве нет? Нижняя челюсть Гарри отвисла окончательно: неужели Деймон так быстро все спланировал?! — Топай отсюда, Поттер, и ближайший денек старайся не показываться Жабе на глаза. Ему не оставалось ничего, кроме как покинуть помещение. Уже закрывая за собой дверь, Гарри услышал смех Фрея: — Тьма – это еще не зло, профессор. (5*) *** На следующий день Деймон пришел на собрание Отряда Хогвартса, как обычно, самым последним. От внимания членов организации не укрылось то, что слизеринец протянул Поттеру руку, а Гарри, несмотря на неодобрительное ворчание Рона, ее пожал – и до многих дошло, что лидер Отряда мог доверять непредсказуемому и хитрому союзнику. Аккуратно втиснувшись в толпу студентов, Фрей кивнул. В конце занятия Грейнджер вытащила из сумки мешочек, в котором звенели золотые монеты. — Я придумала, как можно оповещать членов организации о дате и времени следующего собрания, что не привлекать лишнего внимания. – Гермиона показала на числа, выбитые на ребре монеты. – Главная монета находится у Гарри, и когда он будет назначать время, серийный номер тоже изменится. Еще я попыталась воплотить идею с передачей сообщений: вы берете палочку и пишете на монете соответствующие буквы... правда, большие фразы написать не получится. Во всех этих случаях монета нагревается. Если Амбридж потребует показать содержимое карманов, галлеон не покажется ей чем-то подозрительным. — Протеевы чары и аналог пейджерной связи? – одобрительно брякнул Фрей. – Весьма неплохо для... магглорожденной. — Чистокровные знают про пейджеры? Вот это новость, – в тон ему съязвила гриффиндорка, раздавая монеты остальным. — Протеевы чары? – спросил Бут, учащийся на Рейвенкло. – Но ведь это уровень ТРИТОН! Деймон, убирая монету в карман брюк, хмыкнул: — Уровень ТРИТОН, за который можно получить или тюремный срок, или проблемы с гоблинским банком, поэтому такую игрушку лишний раз лучше не показывать... И при этом она выглядит лучше, чем бесчисленное количество блокнотов. Молодец, Грейнджер. Спасибо. Пригодится. Воцарилась тишина: столь лестная характеристика удивила всех присутствующих. — Не надо смотреть на меня, как на музейный экспонат! – фыркнул Фрей. – Другого относительно вменяемого слизеринца вы не найдете. После коротких смешков ребята начали расходиться. Деймон, разглядывая содержание взятой на одной из полок книг по Защите, как бы невзначай бросил через плечо: — Грейнджер, если понадобится, ты можешь сделать такие же монеты? — Зачем тебе? – нахмурилась Гермиона, оторвавшись от своих записей на листе пергамента. — Скажем так, я не единственный змей, лишенный мании к чистой крови. Большего пока сказать не могу. — А я не могу так сильно тебе доверять, как это делает Гарри, – покачала головой девушка, – и делать новые монеты я не стану. Одного слизеринца и так достаточно. Фрей убрал книгу и, усмехнувшись, повернулся к Гермионе. Гриффиндорка с вызовом смотрела прямо на него, словно ожидала нападения. — Хм-м-м. Ведьма, на словах презирающая предрассудки к... грязнокровкам и волшебным существам, отказывается сотрудничать с представителями факультета, где учится большинство чистокровных волшебников. И ладно бы речь шла о сторонниках Темного Лорда, но я говорю о совсем других людях. — Знаешь, мне хватает того, что ты называешь нас не магглорожденными, а грязнокровками. – Гермиона фыркнула. – К тому же я до сих пор не исключаю возможность твоего предательства: договор о создании Отряда ты так и не подписал. — Осторожнее со словами, Грейнджер: мне казалось, вам нужен каждый человек. Или я ошибаюсь? Впрочем... глядя на тебя или Уизли, я начинаю понимать, почему слизеринцы ненавидят вас обоих. — И почему? Деймон улыбнулся, глядя на прислушавшихся к разговору парней. — Потому что вы оба создаете впечатление не меньших шовинистов, чем Пожиратели смерти. Серьезно, рыжий до сих пор не может терпеть факт моего существования, вот и предпочитает вооруженный нейтралитет. Вот только из-за того, что вы всегда ошиваетесь рядом с Поттером и получаете сотни баллов просто так, как любимчики Дамблдора... — Мы заработали эти баллы не просто так! — Кроме меня, старикана или Снейпа, кто-нибудь об этом знает? – Фрей развел руками в стороны и не стал обращать внимание на то, что его бесцеремонно перебили. – Нет. А если и знает, то не верит... но я отвлекся. Благодаря вам Малфой с легкостью создал себе репутацию "спасителя факультета от магглолюбцев, грязнокровок и предателей крови"... без обид, это цитата. Теперь тебе говорят открытым текстом: существуют слизеринцы, не склонные к геноциду нечистокровных волшебников – и ты все равно отказываешься с ними работать. Как думаешь, Грейнджер, что произойдет, когда начнется открытая война, а весь мой факультет заочно записан в злодеи? Конечно же, даже умеренные встанут на сторону Темного Лорда: вы попросту не оставили им выбора. — Получается, что желание выжить за счет убийств невинных для вас приоритетнее. И таким людям мы должны доверять? На такое утверждение Деймону захотелось закатить глаза: грязнокровка упорно не собиралась понимать, что отнюдь не каждый человек может быть храбрым и благородным героем. К счастью, в разговор встрял подошедший Поттер, явно желавший сменить тему. — Почему Малфою вообще позволяют диктовать условия? — А, вы же не в курсе... Видите ли, официальное требование при поступлении на Слизерин – не показывать наличие конфликтов между студентами факультета, все претензии остаются внутри гостиной. Прибавляем ко всему этому слухи, что папа нашей белобрысой принцессы не только влиятелен, но еще и водит дружбу с нашим деканом. Вывод? Снейп и Малфой абсолютно легально контролируют весь Слизерин, а осмелившиеся выступить против них рискуют получить лишние проблемы на свою голову. — То есть у вас официально допустим внутренний остракизм? – выдохнула Грейнджер, шокированная такими откровениями. Фрей не сдержал ухмылки: было забавно наблюдать за метаниями ее эмоционального диапазона. — Точно. Даже слизеринские полукровки вынуждены поддерживать этих двоих, иначе их жизнь превратится в настоящий ад. Впрочем, надо признать, мера практичная: так повелось сразу после войны, и без этой монолитности разрозненных змеек сожрали бы с потрохами. — Но тебя же не трогают? Сунув руку во внутренний карман мантии, Деймон нащупал лежащую внутри вырезку из газеты трехлетней давности... и тут же передумал отдавать ее: сейчас это было бессмысленно. — У меня настолько плохая репутация, что большая часть слишком любопытных личностей отваливается после пары неоднозначных взглядов, а меньшая – после пары-тройки мощных заклятий и зловещей улыбки на лице. — Ты что, человека убил? – отшатнулся Уизли. — Я очень старался. И еще так хорошо скрыл следы преступления, что даже Амбридж не смогла это вычислить, раз дала возможность вступить в Дружину. Нервно рассмеявшись, Гарри вздохнул и решил свести все в шутку. — Вот почему Луна Лавгуд все время говорит, что твои... мозгошмыги очень злые и темные. *** Спускаясь по лестницам вниз, Деймон заметил, что дверь, ведущая на пятый этаж, слегка приоткрыта. День оказался сильно загруженным, и слизеринцу не удалось посетить пятьсот седьмой кабинет – поэтому он решил проверить и коридор, и убежище. Благо, статус дружинника это позволял. Вытащив палочку, Фрей зашел внутрь. Наброшенный на ботинки Квиетус помог перемещаться практически бесшумно: сейчас исходящий от них тяжелый топот не был нужен. Спустя минуту Деймон начал понимать, что что-то идет не так, а все изображенные на портретах волшебники куда-то исчезли. Дойдя по небольшого перекрестка с тремя направлениями, он услышал плач ребенка. Дети? В Хогвартсе? Откуда? Полагаясь на свое чутье, Фрей повернулся... и тут же пожалел об этом. Прямо перед ним стояло большое зеркало, по ту сторону которого находился маленький мальчик, держащийся за почерневшую левую ладонь. Внезапно он вскрикнул, и субстанция начала подниматься выше, к шее, поглощая кожу сантиметр за сантиметром. Из почерневшей плоти прорастали острые, как бритва, шипы. Рассмотрев лицо несчастного, Деймон похолодел: этим ребенком был он сам. — Ты. Слишком. Слаб. Загробный голос, исходящий из зеркала, мгновенно отрезвил Фрея. Нейтрализация... ключевое слово "Ридикулус"... Ребенок поднял к подбородку искореженную руку, походившую на когтистую лапу чудовища, и сорвал с себя лицо... под которым обнаружилось еще одно, принадлежавшее мужчине с ухоженным усами – Дитеру Вюрхе. На этой «маске» боггарт не остановился – уже через несколько секунд он изображал человека с бородой и серьгой в ухе, напоминая взрослую копию Деймона. — Тебе не победить. Следующие "лица" понеслись стремительно. Миловидная женщина с сине-бронзовым галстуком... Блейз, Панси, Дафна, Милли, Поттер, младшекурсник Хаффлпаффа Патрик Холидей... И что самое плохое, придумать что-то смешное до сих пор не получалось. — Твой разум будет сломлен. Неожиданно в отражении появился сам слизеринец, преобразившийся в настоящее чудовище: своей черной лапой он сжал горло человека, а затем улыбнулся. За спиной монстра вспыхнула искра, и Деймон увидел, что в объятом огнем коридоре лежит груда залитых кровью тел. — Ты предал их всех, несмотря на все клятвы и обещания, – рассмеялось отражение. – И все ради мести. Другого выхода нет, приятель. Отпусти себя. Собрав в кулак остатки твердости духа, Фрей прошипел: — Нет. — Убей их всех! – двойник не оценил порыв оригинала и разозлился. – СОЖГИ ИХ ВСЕХ! Твоя судьба... — В моих руках!!! – вечная ироничная невозмутимость бывшего кадета дала сбой, и он с криком вскинул палочку. – ИНСЕНДИО!!! Луч врезался в боггарта с такой силой, что облако пламени окутало существо целиком. В уши Деймона ударил пронзительный визг, но Фрей продолжал удерживать заклинание, намереваясь поступить именно так, как приказал ему двойник: сжечь врага заживо! ...Он не сразу осознал, что на месте чудовища осталась кучка пепла, из носа и ушей течет кровь, а от соприкосновения с полом его спасла только выставленная вперед рука. Поднявшись на практически негнущиеся ноги, Деймон поплелся в сторону ближайшего туалета. Нет, с-с-сука, так просто ты меня не получишь!.. (6*)