British Warlock

— ...Круцио! Палочка в руке Деймона дернулась, когда выпустила красный луч. С лица Антуана резко исчезла улыбка, и он тут же закрылся Филиппом, после чего тот пронзительно завизжал. Сплюнув порцию крови, Фрей сжал зубы и поднялся на ноги. Спину прострелил импульс боли, да такой, что кадет едва не рухнул обратно в снег. — Vile degeneriert! (1*) – прорычал Деймон и вскинул палочку. — Редукто! Самочувствие было паршивым. Еще бы – при нужной концентрации Заклятие Хлыста с легкостью режет мягкие металлические пластины, а на толстую куртку и спину у нее ушло не больше одной секунды. К сожалению, Разрушающее ушло выше Антуана, и он не преминул воспользоваться слабостью оппонента... Правый бок куртки тут же потяжелел и окрасился в багровый цвет. В глазах помутнело. Несмотря на раны, тело действовало словно на автомате, то отбивая заклинания, то отвечая ими. Все это время в ушах стоял пронзительный крик: удар по Филиппу пришелся основательный. — Бомбар... — Депульсо! — ...да! Отбрасывающие чары сработали быстрее, чем Взрывные, и палочка вылетела из руки Гюстава, успев выпустить луч в сторону вершины скалы. Времени на сантименты уже не осталось – как только Бомбарда врежется в гору, тут же вызовет обвал. В тринадцать лет в Дубодам не сажают, поэтому... — Круцио! – рявкнул Фрей. И выругался: заклятие вновь угодило не туда, куда он целился. Теперь кричал уже Гюстав. Где-то над их головами послышался грохот. Антуан обернулся на звук, и это стало его роковой ошибкой – Пыточное заклятие оказалось слишком мощным и, помимо своего стандартного эффекта, буквально впечатало де Молетта в камни. До Деймона донесся хруст костей, но обрадоваться своему триумфу кадету было не суждено: огромная белая масса, потащившая за собой несколько каменных глыб, смешалась с пролитой кровью и мгновенно погрузила мир во тьму. (2*) ...Фрей открыл глаза. Удостоверившись, что Блейз и Теодор спят в своих кроватях, слизеринец бесшумно вылез из-под одеяла, перебросил через плечо полотенце и направился в душ. Вчерашний разговор и не самый приятный сон говорили об одном: следовало немного разгрузить мозг. Уже на месте Деймон встал под холодную воду и немного расслабился. Ненадолго: прошлое благополучно выползло на свет. До событий в Алльгойских Альпах кадет Фрей был совершенно обычным мальчишкой... если не считать запечатанного проклятия на руке. Впрочем, особых проблем оно не вызвало, напротив, даже принесло плоды. На третьем курсе Деймона, как одного из самых успевающих кадетов, назначили командиром отделения, а его неформальным заместителем стал извечный соперник по Темным искусствам – чех Мстислав Ковач. (3*) Но после инцидента многие стали замечать, что Фрей изменился, став более собранным, спокойным и даже хладнокровным. По Дурмстрангу поползли слухи, что Деймон – "безжалостный и потенциально опасный экстремист, увлекшийся идеями Геллерта Гринделвальда". А теракт Пожирателей смерти на чемпионате мира по квиддичу и участие родителей Деймона в британской экстремистской организации окончательно толкнули Каркарова и членов Координационного Совета к простому решению: не допустить Фрея до обучения на следующем курсе, объявив это как "превентивные меры во обеспечение безопасности Института Дурмстранг". Военная карьера теперь уже бывшего кадета закончилась летом девяносто пятого года – четверокурснику вручили ведомость с оценками (портить их все же не посмели) и мягко выставили за дверь со словами "Скажи спасибо, что не с волчьим билетом"... (4*) Один поворот крана – и поток воды прекратился. Натянув футболку на тело, Фрей выдвинулся обратно в комнату: скоро начнется завтрак. На вопрос Блейза, где он пропадал весь вечер, Деймон ограничился только вздохом и покачиванием головы. Дальше мулат предпочел уже не спрашивать – судя по всему, что-то определенно пошло не так. Смысл происходящего окончательно дошел до Забини в тот момент, когда они выбрались в гостиную и наткнулись на Панси. Девушка выглядела не очень: синяки под глазами и печальное выражение лица говорили о бессонной ночи. А когда Паркинсон подошла к Деймону и уткнулась ему в грудь, Блейз проявил высочайший такт – подмигнул другу и исчез за дверью в подземелье. — Я... я... Да. Ты же мой друг... Но мне ст... страшно... Он... может... – одновременно со всхлипами слизеринка проглатывала слово за словом. — Эй! – Деймон приподнял пальцами ее подбородок и слегка улыбнулся. – Успокойся. Слезы тебе не идут. И вообще, леди должна выглядеть безупречно в любой ситуации, не так ли? — У-угу... — В таком случае ты сейчас приведешь себя в порядок. Пять минут тебе хватит? Кивнув, Панси убежала обратно в женское общежитие. Конечно, полезнее держать подданных в страхе и не бояться прослыть жестоким... но еще государь должен уметь внушать страх без ненависти. (5*) Через четыре с половиной минуты Паркинсон вернулась в гостиную, и теперь место заплаканной девушки занимала гордая и уверенная в себе аристократка. Деймон улыбнулся. — Так-то лучше. Идем. *** Сидя в своем кабинете, Альбус Дамблдор обдумывал полученные от слизеринского декана сведения – оказывается, Деймон Фрей толкнул целую речь о "правильном господстве чистокровных волшебников", и его тезисы заметно отличались от идеологии Волан-де-Морта. Что самое удивительное, этот метод принес результаты: положение негласного главы факультета, занимаемое предсказуемым и самоуверенным Драко Малфоем, оказалось достаточно неустойчивым. Было ли это частью плана Тома, или бывший кадет пытался стать самостоятельным игроком? Все повторялось. Одаренный слизеринец с неидеальной родословной, мрачным прошлым и тягой к Темным искусствам, имевший присущие великим волшебникам качества. Вот только этот вариант оказался еще опаснее: в одном человеке соединились коварство Тома Реддла, непримиримость Геллерта Гринделвальда и умение Альбуса Дамблдора искать психологические уязвимости человека. Воистину, ХХ век стал для волшебников чудовищным: два Темных Лорда и кандидат на место третьего буквально кричали о том, что магический мир идет по неправильному пути. У Альбуса не было сомнений в том, кто именно наложил Империус на Долорес Амбридж: заклинание вышло таким качественным, что ни он, ни Северус не сразу поверили в эту версию. Все складывалось таким образом, будто Деймон пытался использовать административный ресурс и выяснить, кто убил его родителей – он считал, что за всем стоял кто-то из сотрудников Министерства или сторонников Дамблдора. И все же наскоро прочитанные мысли Фрея заставляли насторожиться. Да, он хотел достичь величия, как его предшественник, а также отвратить Поттера от своих друзей, используя весомые аргументы и сохраняя кристально чистую репутацию... но подоплека была совершенно другой: в разуме слизеринца не пряталась ненависть к другим ученикам. Манера общения тоже отличалась: благородное рыцарство без страха и упрека – присущее Тому Реддлу амплуа, – ушло на второй план. К своим соратникам, мистеру Забини и мисс Паркинсон, Деймон относился снисходительно и даже дружелюбно. Что это? Маска? Или настоящее лицо? Только прощупав слабые щиты окклюменции, Альбус узнал: самой большой ценностью для новичка является своя собственная свобода. Чего хочет абсолютно свободный человек? Самое главное, что он сможет получить? Ответ был ужасен – все, что угодно. Такое мировоззрение могло превратить Деймона в крайне опасного анархиста, идущего на поводу у своих желаний – и оказавшаяся на его пути Дафна Гринграсс очень сильно рисковала. Кто знает, каковы могут быть желания волшебника, овладевшего Непростительными заклятиями. (6*) Директор вздохнул: судьба явно издевалась над ним, решив вовлечь "второго Тома Реддла" в трагический инцидент. Зимой девяносто третьего года две делегации из Дурмстранга и Шармбатона проводили подъем на один из хребтов Альп. При восхождении произошел сход лавины, погубивший сразу троих студентов из Франции – Антуана де Молетта, Гюстава Регьера и Филиппа Тасси. Поднимавшийся с ними Фрей получил серьезные травмы... и досудебное разбирательство, так как при осмотре тел погибших выяснилось, что каждый из шармбатонцев был подвергнут Круциатусу. Однако после окончания процедуры изъятия воспоминаний представители семей Регьер и Тасси пошли на мировое соглашение с Фреем, а де Молетты были вынуждены отказаться от своих планов исключительно по требованию мадам Максим. Дамблдор не стал расспрашивать о деталях случившегося, но зная принципиальный характер полувеликанши, предположил: Деймон, уже будучи раненным, мог защищаться сразу от троих врагов лишь с помощью запрещенных чар – что и позволило ему выйти сухим из воды. Еще Альбусу не давали покоя слова преподавателей. Несмотря на то, что Деймон Уолтер Фрей уже через месяц стал лучшим учеником на Слизерине и быстро приближался к верхней позиции общего списка факультетов, были у него и свои странности. Занятие по Заклинаниям, на котором студенты учили заклинание Патронуса, закончилось для Фрея плохо – сильное магическое истощение, боль в закрытой перчаткой руке и кровотечение из носа были признаком влияния темной магии. Что могло вызвать такой эффект? Даже Северус, будучи Пожирателем смерти, способен вызвать своего защитника. (7*) А древние руны, связанные с целительством, Деймону не давались никак: магическая сила словно исчезала в никуда – и при этом Тристрам Уилкис, бывший целитель больницы Святого Мунго, был превосходным колдомедиком в армии Волан-де-Морта. Следовательно, Темная метка не оказывала столь сильного подавляющего эффекта. Вывод был только один: проклятие, причем оно появилось еще до зачисления в Дурмстранг. Но кто? Сотрудники Департамента магического правопорядка? (8*) Члены Ордена Феникса? Неужели Первая война ожесточила людей до такой степени, что заставляла убивать даже лежащих в колыбели детей? Похоже, слова Фрея на школьном дворе не были пустым звуком – а сама жизнь сделала из Деймона прообраз чудовища, готового сорваться с поводка. Наличие слизеринца рядом с Избранным стало слишком опасным. Даже если Фрей не был Пожирателем, рисковать нельзя. Значит, придется отодвинуть мальчишку в сторону или... В дверь постучали, и Дамблдор встряхнул головой. На пороге кабинета показалась Минерва Макгонагалл. Фоукс, узнав знакомое лицо, радостно захлопал крыльями. — Минерва? – удивился Альбус. – Что-то случилось? Шотландка слегка замялась, не зная, как продолжить разговор. — Думаю, нам нужно поговорить. Это касается Гарри... *** Взмах палочки – и в двери кабинета №507 сухо щелкнул тяжелый замок. Ruhige Kuppel! (9*) Луч врезался в деревянные пластины, и Деймон улыбнулся: теперь их-то точно никто не подслушает. Блейз осматривался: он, как и Панси, не посещал тайник Фрея больше месяца, и за это время класс сильно поменялся: на стене появилось знамя Слизерина, пыль с паутиной исчезли, свечей и новых столов стало больше, доска содержала какой-то странный рисунок из линий, сужающихся в нижней его части. Рядом с кафедрой для выступлений стоял серый манекен размером в человеческий рост. — А я смотрю, неплохо ты свое логово организовал, – хмыкнул Забини. Его ухмылка тут же исчезла, когда он увидел, что Паркинсон и Гринграсс смотрят друг на друга с нескрываемой неприязнью. Последние три дня Серебряное Трио потратило на то, чтобы найти слизеринцев, происходящих из нейтральных семейств. Панси смогла поручиться за молчаливую и всегда стоящую в стороне полукровку Буллстроуд, а Блейз мог быть уверен только в Дафне Гринграсс. К идее совместной встречи Деймон отнесся скептически – нахождение двух девушек в одном помещении почти наверняка привело бы к обмену вредоносными заклятиями, а отношения между Фреем и Гринграсс оставляли желать лучшего. Но утренний инструктаж у Амбридж заставил бывшего кадета ускориться... — Ты уверен, что это хорошая идея? — Уже нет. – Привычная улыбчивость Блейза куда-то улетучилась: он все еще удивлялся тому, что Дафна согласилась оставить сестру на попечение Трейси и прийти на импровизированные переговоры. – Но у нас выбора. Времени, в общем-то, тоже. — Может, ты наконец объяснишь, Фрей, зачем ты притащил нас сюда? – проворчала Гринграсс. Бывший кадет отреагировал на это только кивком и извлек из рюкзака небольшую бутылку сока, которая под воздействием магии тут же превратилась в смородиновый ром. — Угощайтесь, никаких зелий и ядов. Филч уже привык, что я таскаю сюда томаты и апельсины, так что даже не обратил внимания на чары. — Этот сквиб-то? – Панси фыркнула, даже не скрывая свое пренебрежение. — Да ладно вам, вполне нормальный мужик. – Деймон развел руками и разлил ром по наколдованным рюмкам. – Не такой уж он и сквиб, если его кошку можно с настоящим фамильяром сравнить... И вообще, чего вы хотите от человека, лишенного магии и вынужденного постоянно убирать чьи-то гадости? Неудивительно, что у нашего завхоза проявляется паранойя пополам с озлобленностью. — Ты еще скажи, что к нему можно найти подход, ага! – Блейз моментально подхватил отлевитированный к нему напиток и тут же напоролся на ухмылку друга. – Да ладно? — Именно. Поэтому наш первый тост будет за дипломатию. Ром оказался сладковатым, но не приторным – как раз для того, чтобы немного согреться и успокоиться. Деймон хмыкнул: яблочный сидр или "Изабелла" были чуть получше, но до совершеннолетия выбирать не приходилось. А его собеседники были аристократами, так что легкая доза алкоголя не приведет их в невменяемое состояние. Дафна сузила глаза, но отпила совсем чуть-чуть. — Неплохо. – Фрей кивнул. – Думаю, теперь мы можем поговорить о более важных вещах. В частности, о чистоте крови. А точнее, о связанной с ней катастрофе. Но прежде чем мы начнем разговор... Дафна, Милли, я бы хотел взять с вас Триединую клятву. (10*) Повисшая тишина показалась всем слизеринцам оглушительной, а Миллисента испуганно отшатнулась назад. ...Еще на стадии подготовки, когда Фрей продемонстрировал друзьям выдержку из фолианта за авторством румынского волшебника Лотариона Старшего (11*), найденного в библиотеке Краффтов. Стало понятно, почему созданную Триединую Клятву уже давно не применяли и предпочитали более понятный и простой, а потому более распространенный Непреложный Обет: разница между ними была колоссальной. Во-первых, нарушение Клятвы влекло за собой не смерть человека, как при Обете, а поглощение магического ядра, сразу и целиком – для магов тех времен превращение в беспомощного и бесполезного маггла было гораздо худшей участью. Во-вторых, действие Обета заканчивалось только при полном исполнении и даже после смерти одной из сторон, в то время как Клятву можно было снять в любой момент по желанию бенефициара. Вдобавок ко всему к Клятве нельзя было принудить – она попросту не подействует. В-третьих, Клятва называлась Триединой потому, что при ошибке принципала все обязанности возлагались на гаранта, который при Обете ничем не рисковал. Если Деймон, как бенефициар, мог попросту отказаться от всех претензий к Блейзу и Панси ввиду безобидности требования (тем самым изящно демонстрируя высочайший уровень доверия), то рассчитывать на снисходительность кого-то другого не приходилось. В-четвертых, если Обет мог подразумевать запрет на причинение вреда или смерти бенефициару, то Клятва в этом случае также не сработала бы. Автор заклинания оказался или тонким психологом, или наивным идеалистом: фактически бенефициар не был защищен от причинения вреда или убийства, и связь могла разорваться при попадании Убивающего заклятия в грудь или магической отравы в желудок... вот только убийца-принципал тут же лишился бы магии. Однако о таких "малозначительных" деталях, как маггловские яды или холодное оружие, Лотарион по неизвестной причине умолчал. В-пятых, при отсутствии баланса магических сил Клятва могла довести бенефициара или принципала до серьезного истощения, причем на постоянном уровне – соответственно, риск был слишком высоким. Сделка такого рода планировалась как нечто равноценное, а Обета мог потребовать каждый волшебник. Несколько лет назад, когда Дитер Вюрхе купил эту книгу во время поездки в Румынию, он начал анализ Темных меток Пожирателей смерти. Итогом стало предположение, что при создании этого клейма Волан-де-Морт использовал модифицированную комбинацию из Протеевых чар и Триединой Клятвы – если Метки позволяли Темному Лорду связываться с остальными волшебниками, то они же могли создать единый магический круг, питая силой всех его участников... — Исключено! – Дафна сжала зубы и вскочила со стула. – Ты уже дал понять, что ничем хорошим твои затеи не кончаются! — А ты уже продемонстрировала, на что готова пойти. Враг у нас общий, и он не станет аккуратно гладить твои мысли. Как думаешь, что проще: попросту наложить Империус или выжечь твои мозги до основания? Впрочем, если полагаешь, что Вторая война не коснется твоих близких... я тебя не держу. Можешь покинуть помещение или прямо сейчас, или после моего предложения. Выбирай. В эту секунду блондинка поняла, что оказалась в меньшинстве: тихая и испуганная Миллисента не поддержит ее. Дафна осознавала, что рано или поздно кто-то из враждующих лагерей придет к ней с предложением выбрать сторону, но не думала, что это произойдет так быстро. Тот-Кого-Нельзя-Называть не терпел отказа или нейтралитета, а Великий Светлый считал своих сторонников не более чем пешками, раз так обошелся с Поттером. Остальные... просто боялись. Деймон даже не скрывал, что получает удовольствие от собственной игры – и раз все "умники" следили за его выступлением в гостиной, то уже должны были догадаться, что эта игра идет против всех. Вюрхе не зря учил воспитанника находить слабые места людей и наиболее подходящие моменты – ведь всегда можно слегка надавить на слабую позицию, в то же время не напоминая злостного шантажиста. К тому же альтернативой ему были только Малфои и лично Темный Лорд, которые явно не ограничатся Непреложным Обетом. Оглядев лица остальных слизеринцев, Дафна отмахнулась и кивнула. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. – Деймон улыбнулся. – Милли? Буллстроуд кивнула и отвела глаза к полу. — Второй стороной буду я. Блейз, тебе скреплять Клятву от Дафны. Панси... — Я поняла. Фрей поставил опустевшую рюмку на пианино и, подойдя к Гринграсс, осторожно обхватил ее предплечье своими пальцами. Дафна вздрогнула: несмотря на неторопливость движений, хватка у бывшего кадета оказалась достаточно сильной. Вставший сбоку Блейз хлопнул друга по плечу. — Клянешься ли ты, Дафна Аннет Гринграсс, сохранить в тайне все события и сведения, происходящие в этой комнате, ровно до того момента, пока не получишь от меня прямое разрешение сообщить кому-то постороннему тем или иным способом? Нервно сглотнув, Дафна кивнула, отметив про себя: Деймон, хоть и запретил распространяться о своем "логове", но не стал замыкать договор полностью. Значит, при крайней необходимости Фрей был готов пожертвовать частью информации – в его планы не входило подставлять остальных. — Клянусь. — Скрепляю Клятву, – произнес Блейз, и переливающаяся красным, зеленым и синим линия обвила оба запястья. Деймон усмехнулся. — Видите, Ваше Величество, не так уж это и сложно. Мисс Буллстроуд? Миллисента оттолкнулась от стены, и все заметили, что лицо девушки стало мертвенно-белым. Перспектива заключить магический контракт ее не радовала, и сейчас Буллстроуд едва находила в себе силы сделать хотя бы шаг. Когда слизеринка встала перед Деймоном, он заметил, что Милли буквально цепенеет от страха. — Милли, посмотри на меня, пожалуйста. Буллстроуд подняла глаза, в которых стояли слезы, и молча протянула руку. Панси сочувственно взглянула на нее и кивнула. — Клянешься ли ты, Миллисента Абигайл Буллстроуд, сохранить в тайне все события и сведения, происходящие в этой комнате, ровно до того момента, пока не получишь от меня прямое разрешение сообщить кому-то постороннему тем или иным способом? Ладонь ощутимо задрожала, но со стороны Милли тут же раздался тихий писк, почти граничащий с шепотом: — К-клянусь. — Скрепляю Клятву. Как только линия вновь очертила руки, Деймон устало вздохнул, заставив Блейз и Панси переглянуться. Затем из рюкзака показались три пузырька, в каждом из них находилось по одной порции Укрепляющего раствора. — Берите, – бывший кадет протянул зелье девушкам и усмехнулся, заметив настороженный взгляд Дафны, – вам эта штука точно не помешает. Содержимое все равно одинаковое, отравы или веритасерума тут нет. Мне, знаете ли, на свободе нравится больше. Зелье подействовало практически мгновенно: с лицы Миллисенты сошла бледность, и она несмело улыбнулась. Удостоверившись, что все четверо слизеринцев готовы его слушать, Фрей щелкнул пальцами. За его спиной свечи осветили доску с нарисованными линиями. — Итак... начнем. *** — Думаю, мне не стоит напоминать о том, что более чем у половины домов из числа "священных двадцати восьми" либо не осталось молодых наследников в принципе, либо это дочери, не имеющие права продолжать линию напрямую. Что до остальных, то они сидят в Азкабане... — Учитывая, что Темный Лорд вернулся, это ненадолго. — Побег заключенных из Азкабана – лишь вопрос времени, но проблему он не решает, – Фрей втянул в себя еще одну рюмку и поставил ее на пианино. – Учтем все условия. Слизеринцы взглянули на несколько точек, лежащих в верхнем ряду рисунка. В этот момент они поняли, что это некий аналог фамильного древа. — В настоящее время мы имеем в среднем одного чистокровного ребенка на семью, и эта тенденция длится последние двадцать-тридцать лет. Не будем брать в расчет... кхм... специфические вкусы, – вслед за ухмылкой Деймона раздались смешки, – и возьмем стандартный брак. Как только Фрей взмахнул палочкой, верхние пары точек соединились между собой тонкими линиями, которые затем поползли вниз, замыкая треугольник. — Я не очень хорошо разбираюсь в биологии, зато нумерология учит считать вероятности. Итак, один, максимум два ребенка. Берем следующие, повторяем, и так до самого конца, – линии соединили еще несколько точек и вскоре опустились в самый низ доски. Паркинсон начала рассматривать сходящиеся внизу линии – и увидела, что последним элементом схемы была жирная точка после схождения двух поменьше. — А почему ты соединяешь исключительно "священные двадцать восемь"? – спросил Блейз. – Разве запрещено брать в мужья или жены представителей менее известного, но тоже чистокровного дома? — В жены – нет. В мужья – да. На деле же никто этого не допустит: кому охота отдавать детей в семьи, хоть чуть-чуть загрязненные магглами? — Логично. И как тогда быть? — С точки зрения логики, если девушка – единственный ребенок в чистокровной семье, то от нее могут потребовать как минимум двоих детей для того, чтобы наследники были у обоих магических домов. В магической Британии ситуация немного другая: по женской линии право на фамилию не передается. Взять тех же Уизли – они, если я правильно понял, прямые родственники Пруэттов, но восстановить чистокровную семью им никто не даст. — Драко долго хвастался тем, что является наследником дома Блэков, – вспомнила Буллстроуд и почесала затылок. Деймон кивнул: как ни странно, ему постепенно удавалось втягивать остальных в обсуждение проблемы. — Чтобы стать им по-настоящему, Малфою придется каким-то образом истребить прямую линию и всех чистокровных волшебников, происходящих от более старших членов дома – что выглядит сомнительным хотя бы по причине бегства Сириуса Блэка. Касательно заявлений в стиле "Уизли всего лишь предатели крови" – вынужден вас разочаровать, это необоснованная пропаганда: в действительности не было ни предательства рода как такового, ни убийства членов семьи. — Подожди, – прозвучало со стороны Панси, – ты хочешь сказать... Фрей, невесело хмыкнув, ткнул палочкой самую нижнюю одинокую точку, которая моментально исчезла. За ними начали пропадать все остальные линии и точки, очищая всю доску. — Если "священные" продолжат свою политику, основанную на фанатизме и вранье, половина из них элементарно пресечется в ближайшие десять-пятнадцать лет... если, конечно, доживет до конца Второй войны. За ними к Мордреду отправятся остальные чистокровные, а потом и простые британские волшебники, которых сломает долговременный инцест. — И что ты предлагаешь? – Дафна все же решила включиться в диалог. — Как минимум – сформировать альтернативную группу, способную защищать свою шкуру, свои мысли и свои интересы. Как максимум... Закрыв глаза, Деймон вздохнул. Ну что, бунтарь, доигрался? Теперь тебе дорога или в могилу, или вперед. Впрочем, в твоих обстоятельствах это одно и то же... Слизеринская оппозиция, слабая, разобщенная и запуганная – что может быть хуже? Может. Когда ты на крючке у одного врага, второй сидит в кабинете директора, а третий – в кресле министра. Когда из потенциальных союзников у тебя приговоренный к смерти пацан, малоизвестный эмигрант, две аристократки-отщепенки и полукровка. Когда тебе приходится выкидывать в мусорное ведро продуманный план и в лихорадочном темпе принимать решение, исходя из обстановки... Не будь ты смертником, испугался бы по-настоящему. Правда ведь, Фрей? Неожиданно на помощь другу пришел Блейз, подобравший удачную формулировку: — Сделать так, чтобы во Второй войне победили именно мы. — Вы рехнулись? – выплюнула Гринграсс, выдав отнюдь не аристократичное выражение. – Против вас стоят три силы, контролирующие всю страну. На дуэль с Дамблдором выйдете? Или сами место министра займете? — Для начала вашим родителям нужно убедить Фаджа в том, что они поддерживают все начинания Министерства. Слизеринцы, услышав холодный тон Фрея, резко затихли. — Готов поспорить, что с подачи Амбридж все несогласные аристократы будут признаны врагами правительства и лишатся рычагов влияния. Накопления, может быть, и не отберут, ибо замучаются отнимать у гоблинов монополию на финансы... но я бы не исключал того, что пара-тройка особо ретивых врагов министра останется наедине с голодным дементором. — Что? Фадж не посмеет!.. – оторопело брякнула Паркинсон. — Неужели? – Деймон кинул Блейзу свернутую в трубку копию экземпляра "Пророка", благополучно украденную из кабинета Амбридж. – Он уже доказал, что купил прессу с потрохами. Даже ваша любительница сплетен, Рита Скитер, решила отсидеться и не показывать недовольство властью в своевольных статьях. А так как общественность не отличается высоким интеллектом, то предпочтет продемонстрировать верность министру, чтобы не оказаться в Азкабане. Особенно после выхода завтрашнего тиража. Забини развернул газету. Вставшие за ним девушки тут же увидели огромные надписи на первом развороте: "ШПИОНЫ ДАМБЛДОРА ПО ВСЕЙ АНГЛИИ: ОБЩЕСТВО ТРЕБУЕТ У МИНИСТРА РЕШИТЕЛЬНЫХ МЕР" "НЕ ДОПУСТИМ ВТОРОЙ ВОЛШЕБНОЙ ВОЙНЫ!" "ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СЕССИЯ ВИЗЕНГАМОТА: ВСЕ РАДИ ПОРЯДКА!" "ТАК ЛИ ЗАКОНОПОСЛУШЕН ЛЮЦИУС МАЛФОЙ?" Глядя на то, как остальные лихорадочно просматривают статьи, Деймон вновь налил себе ром. — Большие деньги и неограниченная власть – самый вкусный кусок пирога. Или вы готовы довольствоваться объедками и носить рабский ошейник?