British Warlock

5 ноября 1995 года

Утро пятого ноября Деймон встретил несколько сдержанно: он слишком привык к тому, что за время обучения в Дурмстранге его день рождения отмечался лишь письмом от Дитера (с отложенным на Рождественские каникулы подарком) и кратким одобрением со стороны взвода. Что-то внутри него тянуло поделиться этой новостью с остальными слизеринцами, но вскоре Фрей окончательно отбросил эту мысль. Оставив на тумбочке Блейза записку и кулек с купленными накануне сладостями, Деймон быстро оделся и вышел из спальни. В этот раз перемещение от Хогвартса в Берлин заняло меньше времени – теперь разрешение от Дамблдора не требовалось, и присутствовавшая в учительской Макгонагалл ограничилась быстрым осмотром документа и столь же быстрой росписью: Фрею разрешили пропустить четыре дня учебы, но не освобождали от домашних заданий. ...Сейчас он стоял на пороге Краффт-хауса, но не спешил заходить внутрь. Облокотившись на перила, Деймон взглянул на заснеженный, просыпающийся город, и усмехнулся. Ощущение, что он будет чужим везде, куда бы ни пришел, потихоньку исчезало – даже в период пребывания на Баттер-плэйс, девятнадцать Фрей не испытывал такого комфорта. Резко развернувшись, Деймон палочкой отворил дверь и шагнул в дом. Рядом с ним тут же появились Меззо и Реоль. Ямбо, как всегда, насмешливо поклонился и бросил: — А я уж думал, мастер Деймон, что вы про нас уже забыли. — Я тоже рад тебя видеть, Меззо. – Слизеринец хмыкнул. – У вас обоих и так хватает забот в этом доме, а требовать от вас трансгрессию на тысячу миль я не хочу. (0*) Да вы и не сможете. — Вдвоем, наверное, и получилось бы, мастер, – Реоль пожала плечами. – Я смотрела карту мира... Чего-нибудь желаете? — Что-то съедобное и запить, все это в кабинет. Реоль лишь покачала головой. — Мастер, у вас сегодня день рождения. Это же ваш праздник! Вы приехали в такую даль отнюдь не для того, чтобы работать. Фрей сомневался. Четыре дня – довольно ограниченное время, за которое в Британии могло произойти что угодно... Но он устал. Острая необходимость планировать, врать, скрывать факты и выворачивать их в свою пользу уже очень давно сверлила мозг, и сейчас Деймону хотелось просто побыть в безопасном и тихом месте, не задумываясь о связанных с войной вещах. — Она права, Деймон. Тебя полтора месяца не было. Отчеты и счета рассортированы, времени на их проверку полно. Надо же когда-нибудь пожить и для себя. Парень вздохнул, а желание переубедить домовиков тут же превратилось в пыль. Вообще, Меззо крайне редко пользовался своей привилегией: только ему было позволено обращаться к Деймону без титула и обсуждать некоторые его приказы, если рядом не было посторонних людей. Уже потом, став кадетом, Фрей понял, почему опекун дал этому зеленому пройдохе такое право – будучи весьма и весьма практичным человеком, Дитер обратил придирчивость ямбо себе на пользу. Голос разума, пусть и такой нестандартный, нужен был всегда и везде. Стянув с шеи шарф, Деймон махнул рукой. — Ладно, вы правы. Я слишком увлекся работой. Что у нас есть? — Жареный картофель с яично-чесночным соусом, мясной рулет из свинины, запеченная рыба, томаты. Из напитков... – Меззо почесал затылок, – осталась Coca-Cola, вино, шампанское... а, ты же теперь совершеннолетний, поэтому еще шнапс. На десерт апельсины. — Мастер Деймон, я могу сделать небольшой шоколадный торт, на одного вам хватит, – гномка практически мгновенно поддержала коллегу. – А разместить все можно прямо в гостиной, стол там широкий. Услышав такое перечисление блюд, Фрей рассмеялся и кивнул, и оба домовика исчезли в едва заметном облачке дыма. Что ж, все-таки существует место, которое я могу назвать своим домом. Пока домовики готовили праздничный стол, Деймон решил быстро просмотреть корреспонденцию. Несколько счетов, пара технических писем-оповещений из магазинов магического квартала в Берлине, пропущенный Розенхаймский конкурс каменных големов... В общем, Реоль зря переживала насчет загруженности мастера, поскольку на разбор почты ушло чуть больше десяти минут. Обед, как и следовало ожидать, оказался отменным, поэтому в качестве благодарности Деймон предпочел отправить Меззо и Реоль немного отдохнуть и перекусить самим, а сам улегся на софу с бутылкой колы и книгой по умбракинезу, описывавшей техники слияния с тенями внутри помещения. Сделанные кем-то авторские заметки рекомендовали проникать даже в защищенные слабенькими чарами объекты – Деймона позабавил случай использования вентиляционного лаза в качестве тайного входа. (1*) Хм-м-м... Слияние с Тенью, Mergerio Umbra... Идеальное оружие для убийцы! Особенно, если применять его в сочетании со Взором Бездны. ***

31 декабря 1994 года

— Да чтоб ты сдох! Бомбарда! Деймон отскочил в сторону от летящего прямо ему в грудь луча и сжал зубы: разнобойный стук большой коллекции часов сильно его отвлекал. Как закончить эту игру? Выход прост – нужно было ходить с козырной масти, причем сразу. — Круцио! Диффиндо! Редукто! Красный пучок света врезался Гансу в грудь. Этого не хватило – немец обладал неплохой устойчивостью и потому еще стоял на ногах... но комбинация чар сделала свое дело: не успев наколдовать щит, Крейцер лишился пальцев на правой кисти, а Разрушающее врезалось в левую ногу с такой силой, что разорвало плоть и раздробило обе берцовые кости. Почетный гражданин Бремена рухнул навзничь с душераздирающим воем, чем заставил Фрея зло рассмеяться: он победил эту тварь! — Деймон! Деймон! – послышался откуда-то сверху голос Дитера. — Я в норме! – кадет приманил к себе палочку чиновника. – Спускайтесь! Вюрхе, сбежав вниз по лестнице, оглядел Деймона. Удостоверившись, что тот цел и невредим, Дитер отправил в раненного Ганса оглушающее и начал обшаривать бессознательное тело. Недолго покрасовавшись перед зеркалом, Фрей удовлетворился безупречным внешним видом и свалился на диван. — Ставлю на подвал. Другого места для тайника у него нет, все остальное мы уже проверяли. К тому же Крейцер – глава центральной канцелярии округа, и его дом не положено обыскивать без специального ордера. Вы осмотрели верхний этаж? — Там есть качественные вещи, но ими мы займемся позже. Сигнальные чары я уже обезвредил. – Дитер сунул в карман серебряный ключ с вычурной головкой. – Тебе точно требовался Круциатус? Фрей кивнул, разглядывая стены – Крейцер неплохо нажился, занимая такую должность, раз отстроил себе такой богатый дом... который с почти стопроцентной вероятностью станет для Ганса склепом. — Да. Не смотрите, что такой слон: как выяснилось, в случае опасности он очень быстро двигается. Пришлось импровизировать. — Хорошо. Реннервейт! Крейцер очнулся и тут же подавился слюной. Не желая терять время, подскочивший с дивана Деймон надавил подошвой на рваную рану, чем заслужил укоризненный взгляд Дитера. — Ты не забыл, что он нам живой нужен? — Надолго ли? – проворчал Фрей, убирая ногу. — Что... что вам от меня надо?! – Гансу определенно было плевать на свое проигрышное положение, и он злобно шипел сквозь зубы. Вюрхе же, смотрящий прямо в глаза чиновника, оставался бесстрастным. — Много чего. В первую очередь – тайник. А затем уже деньги, украшения, прочие ценности. — Вы же все равно меня убьете! — Разумеется. – Дитер кивнул. – Только вот меня научили, что врагов можно убивать быстро, с милосердием... А можно с огоньком и прочими увеселениями. Что скажешь, Крейцер? — Идите к дьяво... Аааа! Раздался хруст: похоже, под подошвой Фрея хрустнуло что-то еще. — Империо! Отвечай: где находится твой главный тайник? – гаркнул Деймон, и глаза мужчины тут же стали белыми. Дитер хмыкнул: похоже, уроки Радимича пошли парню впрок, раз он уже не боялся использовать Непростительные. Правда, концентрации все еще не хватало. — Статуэтка орла на комоде, – монотонно забубнил Крейцер. – Нужно сдвинуть ее и дать игле каплю крови. Откроется вход в подвал... — Ты же мог прочитать память легилименцией. — А смысл? – Деймон пожал плечами. – Все равно засветились, и этот способ гораздо проще: его мозг не очень-то и нужен. Вдобавок у Ганса стоит такой чувствительный барьер, что он сразу задергался и начал швыряться заклятиями. На всю гостиную раздался шлепок подзатыльника: Дитер догадался, что парень хотел прочитать Крейцера с помощью невербальной легилименции, на чем и прокололся. — Это за самодеятельность. – Вюрхе произнес фразу с плохо скрываемым одобрением. – Вот заберу у тебя книги в качестве наказания, и будешь вместо эльфов дом подметать. А сейчас прикажи этому борову открыть вход. — Открой вход в подвал! Невзирая на перебитую ногу, Крейцер поднялся и при помощи Фрея доковылял до комода. Деймон оглядел сувенир: большой черный орел в короне и с Железным крестом на груди, символизирующий имперскую Германию, весил немало. Быстрый взгляд на систему через Взор Бездны выявил тонкий багровый ручеек, проходящий через голову птицы, железную стойку и каменные плиты. Наконец Ганс прислонил большой палец уцелевшей руки к выдвинутой игле, и кусок стены сдвинулся в сторону, открывая ведущую вниз лестницу. — Держи, – Дитер сунул в руки парня снятый со стены фонарь. – Я же знаю, что Люмос тебе никогда не нравился. Освещая себе путь, Деймон начал спускаться вниз. Ступени были скользкими, и Фрей старался держаться поближе к стене. Вскоре перед ним появился целый арсенал пыточных устройств... а на стене висели уже начавшие гнить тела. Последней жертвой Крейцера была обнаженная девушка – судя по тому, что разрушения тканей практически не было, ее задушили два-три часа назад. — Мы опоздали, некого уже вытаскивать. – Кадет, не скрывая досады, вывалился из дверного проема. — Verdammter bastard! – прошипел Вюрхе. – Жаль, конечно, но для них мы больше ничего не можем сделать. — Зато можем кое-что другое. Дитер, заметив злую ухмылку воспитанника, покачал головой. У немца уже сформировался план, как поступить в данном случае и получить максимальную выгоду: для этого придется еще раз обойти закон и заявиться в "Железную свинью". Диркемиттер, если узнает всю полноту ситуации, вряд ли откажет – Ульрих, при всей своей нелюбви к личному участию в криминальных делах, еще больше не выносил полных отморозков... да и услуги подпольного артефактора ценил куда выше, чем неприкосновенность одного маньяка. — Это подождет. Помнишь, я рассказывал тебе про раубриттеров? (2*) Так вот, сейчас будем их изображать. Сними Империус и наложи его правильно, а затем прикажи показать кабинет. Нужны чистый пергамент, печатка и кровавое перо. Услышанное заставило Деймона вскинуть брови. — Вы серьезно? — Естественно! – Вюрхе усмехнулся, глядя на восхищенного мальчишку. – Итак, вот тебе правило на будущее: если помогаешь людям, не забывай заботиться о собственной выгоде. И обществу плюс, и тебе награда. А бессмысленное разрушение оставь эгоистичным идиотам. (3*) — Я обеими руками за. Итак... Фините Инкантатем! Империо! ***

5 ноября 1995 года

Деймон открыл глаза и понял, что задремал, пока читал книгу. За окном уже начинало темнеть, а наколдованный Темпус показывал восьмой час вечера. Не зная, чем еще заняться, Фрей решил сходить к Диркемиттеру. Может, в этот раз трактирщик посоветует какие-нибудь темные артефакты или расскажет об интересных событиях. Перед тем, как зеленое пламя утащило его из дома, слизеринец успел подумать о том, что должен выучиться трансгрессии. "Железная свинья" в выходной – веселое зрелище: трактир был заполнен до отказа. Аккуратно проскользнув мимо троих обнимающихся пьянчуг, Деймон с прыжка уселся на стул возле барной стойки. — Да это же сам малыш Фрей! – рассмеялся Ульрих, пожимая гостю руку. – Честно говоря, не ожидал тебя здесь увидеть. В Дурмстранге послабление режима сделали? Деймон усмехнулся. — Нет, герр Ульрих. Скажите "спасибо" Каркарову: мне пришлось сменить место службы. Немец застыл на месте: такого ответа он явно не ожидал. Рядом с Фреем появился стакан "Jägermeister", незамедлительно опрокинутый в горло. Наличие яда, дурмана или прочих добавок полностью исключалось: благодаря своему запрету на разборки между криминальными бандами "Железная свинья" считалась территорией, где можно было не бояться отравления, шальной Авады или удара кинжалом в бок. Как старые пруссаки Диркемиттеры этого добились, никто не знал – но за нарушение табу человек мог исчезнуть. Навсегда. — Сочувствую, парень. Я надеялся, что твой старик отожжет напоследок и выдавит дурь из этого гада. Но увы... Как сам, держишься? — Привык уже. Ведь не в детскому саду живем, еще в то Рождество осознал. А Хогвартс и вторая британская война не дают заскучать. — Вторая британская? — Скажем так, Большой Босс вернулся и теперь вербует меня к себе на службу. С поправкой на то, что отказ не принимается. – Деймон кинул на стол два талера. – Будьте добры еще порцию, а? — Тебе не рановато крепкий алкоголь? Я и так подарок тебе сделал. — У меня вроде сегодня праздник... Точнее, как бы праздник. И как бы вступление в новую фазу "личностного роста". — То есть ты уже не просто малыш... прошу прощения, барон Фрей! – заметив кислую мину на лице гостя, трактирщик понимающе хмыкнул и выставил дубовую кружку с ликером. – Ситуация у тебя паршивая. Свести тебя с подходящими людьми я не могу. Да и вообще время сейчас неспокойное... Не знаю, в курсе ты или нет, но ходят слухи, что британский министр отправлял к нам кого-то из своих, чтобы потрепаться об экспедиционном корпусе. Правда, конфедераты не забыли, что британцы прижали задницу в период Гринделвальда – вот и послали этого просителя на хрен. Ликер тут же встал у Деймона в горле: такого поворота событий слизеринец не ждал. Если он не ошибся в оценке личности Волан-де-Морта, война и так разгорится еще раньше, чем планировалось. А теперь, после этой новости о Конфедерации, стало окончательно ясно: неважно, как Фадж уйдет с поста – в гробу или просто с грязными подштанниками, – европейская бюрократия проигнорирует любой вид резни на Британских островах. — Вот как, – медленно произнес Фрей и поставил кружку на столешницу. – А в прессе тишина. Как и положено Туманному Альбиону: жизнь с максимумом цензуры и без всякой ясности. Диркемиттер пожал плечами. — Мой тебе совет: сваливал бы ты из Британии, пока есть возможность. Работу ты подберешь без проблем, жилье у тебя и так есть. На кой черт тебе эта война? Хоть вопрос и был правильным, слизеринец фыркнул. Он понимал, что Ульрих не знал о деталях – как и около года назад. — Разумная, так сказать, половина моего мозга согласилась бы, однако спятившая недовольна. Причина первая: из-за Дамблдора погибла моя семья, – устало, но твердо выговорил Деймон, поднимая глаза на трактирщика, – и стоять в стороне я не хочу. Причина вторая: Каркаров все равно покинул пост Дурмстранга и сбежал, зная, что у Большого Босса есть к нему серьезные претензии. Причина третья: британское Министерство, как оказалось, вывалило на меня клеймо изменника и убийцы. А Фреи никогда не прощают такие... деяния. Услышав ответ, Ульрих усмехнулся. Он не особо одобрял мысли гостя, но лицемерить не стал: в конце концов, сами Диркемиттеры за всю историю "Железной свиньи" не прогнулись ни под кайзера, ни под канцлера, ни под немецкого министра магии. — Ладно, не стану мучить тебя разговорами о жизни. Тем более, что сегодня твой праздник. Поэтому держи еще одну порцию за счет заведения – и отправляйся отдыхать. До серьезных пьянок ты пока не дорос. А нечеткое произношение адреса в камине... — ...Прожарит до хрустящей корочки. – Деймон рассмеялся. – Герр Ульрих, я здесь пробуду еще день-полтора, так что если имеются мелкие артефакты, могу ими заняться. Диркемиттер покачал головой. — Не стоит. Лучше развлекайтесь от души, барон Фрей. Просидев в "Железной свинье" еще около десяти минут, слизеринец начал собираться. К счастью, он еще не достиг того состояния опьянения, когда отказывает не только вестибулярный аппарат, но и язык. С болтающейся головой, но на удивление твердым шагом дойдя до камина, Фрей брякнул: — Краффт-хаус! К счастью, аварийное приземление было не очень болезненным: при жизни Дитер, предвидя такие случаи, заботливо разместил в гостиной мягкий ковер. Как он умудрился доплестись до своей кровати (и при этом не оставить на ступеньках лестницы все зубы), Деймон уже не запомнил. ***

6 ноября 1995 года... и столетия назад

Кое-как проглотив оставленную Реоль дозу Антипохмельного зелья, Фрей вывалился из спальни. Увидев в зеркало мятую одежду, взъерошенные волосы и красные глаза, Деймон передумал идти на завтрак и зашагал в сторону душевой, где приходил в себя еще около получаса. Прикончив все остатки от праздничного стола, Деймон задумался о прозвучавших вчера словах "Барон Фрей", и усмехнулся. Еще бы: ведь когда-то у Фреев были титулы и статус королевских вассалов, а теперь последний член этой семьи почти превратился в представителя криминального мира. Открывая заботливо реквизированные из дома на Баттер-плэйс семейные хроники, Деймон зловеще улыбнулся: ведь именно с криминала и начался путь его семьи наверх. ...Дом Фрей появился в волшебной части Британии не так давно, одновременно с началом викторианской эпохи, и практически сразу принял условия Статута о секретности. Изредка в магический мир просачивались сплетни и слухи о новоиспеченных колдунах, когда-то бывших частью мелкой знати при королевском троне – а новички только улыбались и говорили, что уже почти не возвращаются к "этой странице истории". Ничего общего с благородным домом Фреи не имели. Напротив, Хэйтем Фрей, потомок викингов из армии конунга Рагнара, сумел разбогатеть на торговле рабами. Трамплином для него стал конфликт между Ланкастерами и Йорками – Хэйтем, умея "решать силовые вопросы" с помощью подручных боевиков, прибыл во двор короля Генриха VI и предложил свои услуги. (4*) По иронии судьбы, именно в этот период 1454 года монарха настиг очередной приступ умопомешательства, и Хэйтему пришлось разговаривать с его супругой Маргаритой. Чем именно работорговец сумел впечатлить молодую королеву, осталось неописанным, но через несколько дней ему было дано первое задание – устранить барона Брайтстоуна, перебежчика из про-королевской фракции в парламенте. За дело Хэйтем взялся со всей серьезностью: переодевшись в рясу христианского пилигрима, в Рождество 1454-1455 годов бывший работорговец проник в замок, подсыпал отраву в котел с солдатской похлебкой (чем одним махом отправил к Вратам Смерти половину гарнизона) и, пользуясь своим положением особого гостя, вышел ночью во двор. Упавший со стены труп часового стал сигналом для дежуривших неподалеку от замка подельников, которым Фрей открыл ворота: в ходе завязавшегося боя сам барон Брайтстоун и его сыновья были жестоко убиты (впрочем, из их кожи получилась прекрасная обшивка для мебели), женщин превратили в наложниц для разбойников, а золото и слуг налетчики разделили между собой. Зверское убийство Брайтстоунов под предлогом уничтожения "логова сговорившихся изменников" стало одним из маленьких камней, сдвинувших лавину: никого не устроил тот факт, что откровенно солгавший выскочка залез в постель к королеве и забрал титул барона в качестве награды. Вскоре началась война Алой и Белой Розы. Пять лет удача благоволила новоиспеченному аристократу Фрею – он мог управлять небольшой территорией ввиду полученных в процессе работорговли навыков, а также репутации отъявленного беспредельщика и солдата с чуть ли не природным даром. (5*) Лишь в последней битве при Таутоне, где погиб Ричард Йорк, почти все соратники барона пали, а он сам попал в плен. Дальнейшие записи повествовали, что каким-то абсолютно непонятным образом Хэйтем Фрей сохранил голову на плечах после фразы "Королева оценила мои таланты и мою верность выше ваших, я в этом не повинен. Вы победили? Тогда окажите мне милость: представьте мне самого честного и преданного человека, который есть в ваших рядах... а не одного из тех шкуродеров-наемников, продающих кого угодно и за любую цену". При прочтении этой части текста Деймон испытывал сразу две противоречивые эмоции – такая откровенность вызывала желание прикрыть глаза от глупости Хэйтема... но не восхищаться наглостью, выказанной перед лицом смерти, было нельзя. Слова Хэйтема оказались пророческими: внутри партии Йорков начался раскол. Как раз в это время Фрей, амнистированный и ставший солдатом в рядах Джорджа Плантагенета, герцога Кларенса, сблизился с одной из фрейлин королевы Елизаветы Вудвилл (а может, как раз поэтому бывший барон и получил относительную свободу – кто знает). Так или иначе, следующие двадцать с лишним лет Хэйтем провел в армии Кларенса и старался воспитывать бастарда, названного Николасом. После смерти короля Эдуарда V оба Фрея, и старый, и молодой, предпочли тайно поддерживать отношения с соратниками Ланкастеров – удачный момент наступил, когда в Англии высадился Генрих Тюдор. Прибывшие в его ставку Хэйтем и Николас назвались "бароном и наследником дома Фрей, угнетенного узурпаторской властью за преданность королеве Маргарите". Зная, как выходец из низов получил титул барона (а о своем участии в уничтожении "алых" ренегаты благополучно умолчали), после окончания Войны Роз новый король даровал Хэйтему старые владения и как бы в насмешку дал герб с изображением освежеванного человека... (6*) Согласно хроникам, удачливость и изворотливость основателя дома в той или иной мере передалась его потомкам. Четыре столетия подряд бароны прикрывались непосредственным вассалитетом перед королем и находили подход к каждому английскому монарху, буквально купаясь в пролитой в конфликтах или интригах человеческой крови. Даже во второй половине семнадцатого столетия, когда Британские острова сотрясались от революций, гражданских войн и постоянных смен сидящей на престоле (или в кресле лорда-протектора) особы, Фреи всегда выживали – платой за это становились или присвоенные золотые монеты и украшения, или головы враждебных аристократов, простонародья и рабов. ...С 1777 года Фреям стало известно о магической стороне Статута секретности. Старший сын лорда, Реймонд, был обладателем сверхъестественных способностей и попал в Хогвартс на факультет... конечно же, Слизерин. Ему пришлось тяжело: мало того, что Реймонду приходилось изучать управленческое дело магглов и усваивать знания о волшебном мире с нуля, так еще и требовалось держаться под давлением чистокровных волшебников – хотя и куда более слабым, чем сейчас. Обучение в Хогвартсе влило в дом Фрей новую жизнь, и со временем с наличием малородных новичков смирились. Когда в 1811 году в семье появился третий волшебник, полукровка-рейвенкловец Мортимер, для баронства начались черные дни – эпоха Регенства, подкосившая влияние мелкой, но старой аристократии: развитие в Ливерпуле железнодорожной отрасли и официальный запрет на работорговлю привели к практически полному разорению дома, который начал слабеть и за четверть века практически вымер. А воцарение на трон королевы Виктории (в совокупности с четким отсутствием дальнейших перспектив) поставило точку в пребывании барона Фрея при королевском дворе и толкнуло его к уходу с маггловской стороны Статута. (7*) Мортимер рискнул, разменяв большую часть оставшегося имущества на дом в магическом квартале Ливерпуля. Зная цену различным предметам, оружейным изделиям и драгоценностям, Фрей тщательно изучал магию (в особенности – артефакторику), поэтому все-таки сумел сколотить небольшое состояние. Одиннадцать лет Мортимер оставался холостяком. Однако в 1850 году он познакомился с аристократкой по имени Николетта, отлученной от чистокровной семьи, и вскоре женился на ней. Волшебное сообщество восприняло брак с изгнанницей сдержанно или вовсе отрицательно – в ответ Мортимер лишь выковал на дверях своего дома Х-образный крест с освежеванным человеком, а особо ретивым противникам этого союза дал понять: замаскированный под безделушку проклятый артефакт может обнаружиться в любом доме. Со временем претензии прекратились – ко всеобщему удивлению, прагматизм победил... (8*) Деймон нахмурился, заметив совершенно чистые листы на очередном развороте. Небольшой, но важный кусок пропущенной в фолианте информации был или скрыт, или стерт чарами – во всяком случае, прочитать его пока не удастся. Вероятно, разгадку нужно искать в доме на Баттер-плэйс: родители вполне могли оставить там ключ или иной воздействующий артефакт. Отложив книгу в сторону, слизеринец подхватил еще одну бутылку колы и направился прямиком в арсенал – слишком уж давно он не брал в руки пистолет или винтовку. ***

6 ноября 1995 года, немногим позже

Хлопок – и они с Меззо уже стояли в небольшой роще, расположенной неподалеку от Розенхайма. Место было прекрасным: людей здесь нет, можно или колдовать, или стрелять. Перехватив поудобнее тренировочные мишени, Деймон выдвинулся вперед. Когда-то он мог всадить пулю в голову противника с полутора тысяч футов, но после почти трехмесячного перерыва навыки придется возвращать. К сожалению, ветра практически не было, и испытать оружие в условиях, приближенных к боевым, не выйдет. Пять красных манекенов с белыми полосами встали в ряд, и Фрей, набросив на них магические щиты, вернулся на позицию. В руки удобно легло старое, но надежное творение братьев Маузеров – винтовка образца 1898 года. Проведя пальцами по прикладу, Деймон усмехнулся и начал вставлять патроны. Скользящий затвор, проглотивший ровно пять олицетворений смерти, ловко защелкнулся. Вдох. Все звуки исчезли, словно кто-то покрутил ручку радио в сторону уменьшения громкости: прильнувший к прицелу слизеринец слышал, как стучит его постепенно успокаивающееся сердце. Пауза. Нет ничего, кроме мишени. Колышущиеся ветки деревьев не должны отвлекать. Выстрел. Своевременно наложенные на винтовку заглушающие чары полностью задавили шум: лишь отдача в плечо дала понять, что "подарок" ушел в сторону мишени. Выдох. Через оптику видно, как плечо первого манекена разрывает от попадания: пуля вошла в плечо, напрочь игнорируя барьер – кость перебита, мясо и, возможно, подключичные артерия с веной разорваны. Будь это настоящий противник из плоти и крови, он взвыл бы от жуткой боли, но Деймону этого было недостаточно: даже с учетом условной кровопотери манекен еще "жив" и даже "может двигаться", ведь ноги остались целыми. А несколько секунд дают раненому фору и шанс поднять панику. Нужен второй выстрел. Цель – голова. Сделаем слегка по-другому. Сняв палочкой заглушающие чары, Фрей усмехнулся: приятнее держать оружие, зная, что теперь оно имеет звуковое сопровождение. Если же придут свидетели или полиция, с ними легко справится слабенький Обливиэйт. Щелчок затвора. Вдох. Пауза. Выдох. Вдох. Пауза. Выдох... Выстрел! (9*) В этот раз залп оказался результативнее: попадание пришлось прямиком в правый глаз манекена и деформировало целую четверть лица. Теперь враг был определенно "мертв". На войне всегда нарушают правила. Что маггловские Гаагские и Женевские, что магические Роттердамские конвенции – в горячке боя о них забывают. А когда приходится заметать следы эксцессов, малое количество бойцов вспоминает о существовании этих... бесполезных документов. Потому что лишь единицы в силах противостоять одной значительной слабости, переворачивающей мир с ног на голову: гарантии, что никто не узнает о содеянном. Эти единицы – герои. Какие наиболее удобные герои? Мертвые. К счастью, меня нельзя записать в их число. Передернув затвор, Деймон вгляделся во второй красный манекен. Идеально ровный, без зазубрин и следов от прошедших испытаний: Дитер не зря заставлял воспитанника практиковать "Репаро" именно на них. Легкое движение руки – и затвор выплюнул горячую гильзу. В прицел было видно все. Колени, пах, живот, локти, горло. Выбор большой, ведь Деймон Фрей сейчас свободен. Вдох. Пауза. Выдох... Вдох. Пауза... Выстрел. ... Выпустив по манекенам с полсотни патронов, Деймон дополнил аксиому Дитера: даже с заглушающими чарами огнестрельное оружие превосходит часть заклинаний в скорости и проникающей силе. На место одних белых пятен вставали другие, порождая все новые и новые вопросы. Существуют ли магические щиты, выдерживающие попадание пули? Что можно получить при использовании "Conversio tormentorum", кроме трансфигурации вещества в холодное оружие? Пистолет? Патрон? А как насчет противопехотной мины, мастерски отрывающей конечности? (10*) От Убивающего заклятия Деймон решил отказаться. Даже если Авада Кедавра убивала мгновенно и не зависела от того, что и как надето на волшебнике, минусов было на порядок больше. Во-первых, магический след отличался от всех остальных, а потому с легкостью фиксировался прибывшими на место преступления аврорами. Во-вторых, для эффективного использования Непростительного, помимо подходящего наглядного пособия, требовался серьезный психологический слом – а выбирать между состоянием аффекта и социопатией в терминальной стадии Фрей не хотел. Значит, надо что-то другое. Легкое, не очень затратное и впечатляющее, как Империус. Скажем, простейшее Диффиндо, соединенное с разбросом дробовика. (11*) Или какая-нибудь сверхострая металлическая нить, которая практически незаметна – никто не выйдет живым из узкого коридора. Или, что еще более сюрреалистично, можно использовать какие-нибудь бытовые чары... Пример того, как простейшие заклинания превращаются в боевые, до сих пор вспоминался Деймону с улыбкой: когда Вюрхе вручил ему первую книгу по темной магии, то предварительно показал, что контраст между Светом и Тьмой не такой уж и явный – из создающего струю воды Акваменти и предназначенного для вскипания жидкостей Бойлио получился самый настоящий кипяток, угодивший прямо в лицо тренировочного манекена. (12*) Краффты и Фреи принадлежали к той категории людей, которые считали нанесение ран, превращение врага в изломанного калеку или хитроумное убийство не просто жестокостью, а своего рода искусством – Темным искусством. При этом каждому волшебнику из обеих семей вбивался в голову постулат: слабый человек даже не заметит, как его интерес к темной магии превратится в наркотик, толкающий за грань. Именно поэтому Вюрхе не давал воспитаннику доступ к закрытому крылу библиотеки вплоть до инцидента в Альпах: он боялся – и не зря боялся, – что Деймон перейдет черту не ради необходимости, а ради забавы. Сидя под деревом и анализируя период своего обучения у Дитера криминальному делу, Деймон начал осознавать смысл исключения темной магии из программы Хогвартса – обеспечение безопасности жителей магического мира было вполне благородной, но утопичной затеей. (13*) Законодатели вроде того же Дамблдора никогда не поймут и не примут факта: ни один запрет не остановит колдуна, который не желает запирать себя в рамках дозволенного... А поскольку большинство заклинаний основывалось на латинском языке или на появившихся еще в Древнем мире наречиях – нельзя исключать, что переполненное идиотами Министерство лишь ограничит распространение словарей. От размышлений Фрея отвлек хлопок появившегося Меззо: — Время обеда, Деймон. — Уже? Отлично. Накрывайте на стол, я как раз соберу мишени и винтовку. Ямбо кивнул и тут же исчез. Перебросив Kar98 за спину, Фрей зашагал в сторону манекенов. Завтрак. Хроники. Стрельба. Обед... Следующая остановка – трансгрессия.